В центре

Вселенной

 

Лесная (Старкова) Светлана Владимировна

 

Светлана Лесная

 


Приобвинские
сказы

 

 

Верещагино
2014

Книжный код
Л-50

 

 

Лесная С.В. Приобвинские сказы
Верещагино: Печатник, 2014.-234с.
В книгу вошли сказы, составленные на реальной основе, а именно: по рассказам и  воспоминаниям близких родственников и сказки, навеянные  дыханием глубокой древности и изучением истории края.

 

 


©Лесная, 2014
Фото автора
Предисловие.

   В недавние  времена жили в Приобвинской стороне мои родные: дедушки, бабушки, прадедушки, прабабушки, их братья и сёстры. И были они  молодыми, красивыми, трудолюбивыми.
   Их старые фотографии притягивают. Душевная теплота в каждом взгляде давно ушедших из жизни родных.     
   Завладело мной желание как можно больше узнать о них и написать не просто биографии людей, а оживить  их  в сказке или сказе.
  А уж взялась писать о старине, занесло меня в далёкое прошлое нашего края. От сказа к сказке уходила всё дальше и дальше вглубь веков. Вела меня туда неведомая сила, и сопротивляться ей не было смысла.  Много тайн открылось мне. Открою их  вам, мои родные: папа и мама, дяди и тёти, братья и сестры, дети и племянники,  внуки и внучки, а также все знакомые и  друзья.

   Светлана Лесная

 


                                                                      


«Предания старины глубокой…»

Дорогой читатель!

 В ваших руках необычная книга. Необычная по стилю изложения, по жанру, своему художественному оформлению.
 Познакомимся сначала с автором.
Светлана Владимировна Лесная – наша землячка, живёт в п. Зюкайка Верещагинского района. Имеет высшее образование по специальности агрономия, по квалификации учёный агроном, полевод. Пошла по стопам отца – тоже учёного агронома, всю жизнь отдавшего любимой работе.
В настоящее время С. Лесная находится на заслуженном отдыхе. Заботится о родителях, помогает воспитывать внуков.
Писать начала в молодости. Печаталась в газете «Светлый путь» Нижне - Тавдинского района Тюменской области, где работала по специальности. Публиковала свои рассказы о ветеранах, по просьбе газеты готовила различные информационные материалы. А ещё писала стихи, но, как говорится, «в стол».
Позднее родилась новая идея. Хотелось каким-то образом сберечь в памяти накопленные знания о далёких предках. Богатый запас всевозможных рассказов, преданий, услышанных от родных, свой жизненный опыт позволил автору переложить в интересную повествовательную форму – сказы и сказки. А творчество и фантазия, художественный вымысел, элементы волшебства и некоторой сказочности сделали произведения необычайно увлекательными по содержанию. Творческое воображение поспособствовали автору сопроводить тексты своих произведений замечательными рисунками.
Истории, передаваемые в народе от одного к другому, бережно сохраняют свою достоверность и народный вымысел. Воспроизведение образа  жизни далёких предков, их обычаев и традиций носит этнический характер. На мой взгляд, с этой сверхзадачей Светлана Лесная справилась.
В каждом сказе или сказке слышится голос автора, его отношение к событиям и людям. Такое ощущение, будто Светлана Лесная сама из того времени и рассказывает о том, что прожила вместе со своими героями. Да и сам читатель невольно становится участником тех событий и поэтому знаком с Марией и Ермилом, Прокопием и Ульяной…
Автор умело владеет словом. Об этом говорит бережное отношение к устной речи, особенностям языка и говора героев сказов.
Глубокое проникновение в исторические корни, духовную и национальную культуру своих предков невозможно без знаний географии, мифологии, устного народного творчества. Но автор всем этим сплавом знаний обладает в полной мере, и всё органично сложилось в талантливом повествовании.
Поражает изобилие имён, географических названий,  событий далёкого времени.
Герои произведений – трудолюбивые люди, умельцы и выдумщики с крестьянской хваткой и смекалкой. С любовью раскрываются их образы, характеры, поведение.
Светлана Лесная как автор имеет свой голос, свой стиль, свой язык. В её сказах и сказках – искренняя любовь к земле, к свое малой родине.
«Предания старины глубокой» звучат как мифы, как притчи, излучая народную мудрость.
Книга написана ярко и талантливо, простым, доступным и живым языком. Её хочется читать и перечитывать, разглядывать удивительные рисунки и соотносит их с текстом.
После её прочтения приходит новое понимание истории и русской древности, в которой мы многое не сумели сберечь.
Эту замечательную и красивую книгу хочется иметь у себя дома, в своём книжном шкафу.
Приятного чтения, дорогой читатель!

Людмила Патракова,
руководитель творческого
объединения «Подсолнух».
Г.Верещагино, сентябрь, 2014

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


                                                                                                                                           
                                                               Посвящаю   своим   родителям:
                                                                   Владимиру Ермиловичу Старкову
                                                            Анне Максимовне Старковой,

 

 

 

 

 

 

 


  

   
               Смотрит Обва глазами с бездонною синью.
      Заповедную сказку веками рассказывая.
    Ведь такие же реки и славят Россию.
         Словно лентами косы полей перевязывая.
       Знает Обва  о том, что еще не изведано
     Сокровенные тайны в глубинах хранит.
     И несет свои воды, куда нам не ведомо.
      Словно в сказке волна с волною говорит.
                                                      Учитель Юдина О.В.
  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Помним, любим…

 

 

 

 

 

 

 

 Картинка 

 

Сказ о двух братьях
          

   Как сказки начинаются, так и мы начнём.
   Жили-были два брата: Ерёма да Митяй. Родители их рано умерли. Жили братья с семьями под одной крышей. У старшего брата Митяя уж четверо и у младшего Ерёмы не меньше. Жили не тужили  в тесноте да не в обиде. Вместе хлеб сеяли, вместе скотинку разную держали: коров там да овец с козами. Довелось, так и прожили бы всю жизнь. Вот тут то и сказ начинается.
   Пошли как - то братья на охоту. Далеко ушли. Лося ранили, увел их лось в чащу непролазную. Не найти теперь лося. Темно стало. Куда идти, не знают. Тут мелькнуло что-то недалёко. Подошли поближе, костер горит. Боязно, а дорогу спросить надо. Подошли поближе. У костра старуха сидит, до чего старая, до чего седая! Деревянной клюкой угли в костре кучнит.
    Ерёма вежливо так говорит: «Здравствуйте, бабушка, не пугайся нас, мы люди мирные, заплутали малость, не подскажешь, как до деревни ближней дойти?»
   А старушка ни здрасьте тебе, ни до свидания, сразу: «Чё стоите братья как вкопанные, к костру ступайте, дорогу сказать, скажу, да только у костра ночуйте, чем по тёмному лесу шастать.»
   Послушались братья, к костру прошли, сели на поваленное дерево, разговор завели, мол, спасибо за ночлег бабушка, а сама- то что в лесу так припозднилась?
- Вас дожидаюсь.
-А как так знаешь, что мы тут пойдём?
-Знаю…  Знаю и всё тут, не спрашивайте.
   И опять сидит и молчит, молчат и братья, раз не велено спрашивать.
-Сказать мне вам надо тайну одну.
  Переглянулись братья да на старушку уставились.
-Не крестьянские вы дети, а богатого купца Андрея Спиридоновича внуки.
   Рты поразинули Ерёма да Митяй. Сказать ничего не могут. Верить ли старухе, а может она из ума выжила?
-Хотите верьте, хотите нет. Слушайте меня, да не переспрашивайте.
   И поведала им старая такую историю:
   -Отец ваш, Кузьма, отказался от отцовых денег и ушёл к Марии, Викула Старкова дочке жить. Любил очень её. Под ейной фамилией  прописался. И про отца своего никогда никому не рассказывал.
   Рассердился за это Спиридоныч на сына и лишил его наследства. Потом оказалось, что и наследовать-то его богатства некому. Все сыны его с семьями от чумы померли, а дочь, что была, в монахини подалась.
   Так жаден был купец, что, когда смертушку свою почуял, продал всё имущество своё, а деньги золотом да серебром зарыл где-то. Помощника, что добро прятать помогал, напоил водкой отравленной. Так никто и не знает, где зарыт этот клад.
- А ты знаешь, бабушка? - враз спросили братья.
- Откуда ж мне знать-то? - проворчала та.
-Так зачем ты это всё нам поведала?- в сердцах крикнул Митяй.
-А чтобы вы знали, чьей вы крови, – проговорила старуха и зевнула, довольно щуря глаза
- А на что нам?- задумался Ерёма.
-Не ведаю, - был ответ.
   Плюнул старший брат с досады, а младший сказал.
-Не знаю, зачем, бабуля, ты всё это рассказала. Видать, тебе это больше надобно, чтоб там совесть очистить, да умереть спокойно. Ну, что ж, спасибо и на том. А теперь давайте уж спать.
   Улеглись кое - как братья, а старуха всё так у костра и сидела, сучья подкидывала, угли мешала. 
   Проснулся Ерёма от прохлады утренней, стал брата будить.
- Вставай, Митяй, старушки-то уж нет, костер потух, домой пора.
- Не Митяй, Дмитрий Кузьмич я теперича, – сонно проговорил старший брат.
   Что такое? Брата как подменили. Он ли?
  - Баста, не хочу больше хомут нищенский тащить, хочу в люди выбиться. Хочу почет и уважение к себе, хочу несметных богатств нажить. А с моей семьёй дорога одна – помереть молодым, как батька от непосильного труда и забот, – так порешил Митяй.
   И вправду, пришли братья домой и, видно, не в радость жизнь крестьянская старшему брату  стала. Целый день молчит,  на своих домочадцев зло смотрит, на невест богатых пялится, что замыслил, не понять. А тут зимой сынок у него народился. Радоваться бы дитю новорожденному, а Митяй хмурый ходит. Тут взялся сам ребёночка бабке показать, ушёл, и нет его. Хватились, а он сыночка в чулане оставил, заморозил дитё. Грех-то какой! А Митяю всё нипочем. Скрыли от властей преступление. А Митяй в партию решил вступить. Говорит, если коммунисты у власти, значит, у денег. Вскорости и вовсе семью кинул, в город уехал. Женился, добротный дом отстроил, зажил  богато.
   А что же младший брат Ерёма?
   Живёт он, как и прежде, со своей семьёй, да ещё семья брата на ём. Колхозы в деревнях стали образовывать, так его в председатели выбрали.
   Только не о себе печётся теперь Ерёма, о людях думает. Как  сделать, чтобы лучше всем жилось? Садик, школу открыл в деревне, ферму новую построил. Работал со всеми  наравне от зари до зари. Была война. Ушёл на войну. Вернулся и опять за крестьянский труд взялся.
  Встретились как-то братья.  Митяй богатствами нажитыми хвалится, а  Ерёма слушает, да помалкивает.
- А ты что ж ничем не хвалишься? – спрашивает старший брат младшего – Аль богатств никаких не нажил, ведь вроде председательствовал в колхозе?
-Хвалиться? Чем же? – задумался младший брат. – Разве детьми своими да твоими. Все они взращены мною, все высшее образование получили. Все уважаемые люди. Кто учителями, кто агрономами да инженерами работают. Все пользу людям приносят, за что люди спасибо им говорят. Приезжают в гости ко мне и мои и твои дети с внучатами. Радуется сердце за всех.
   Притих Митяй. Никто к нему в гости не ездит, никто сердце не радует, никто спасибо не говорит. Нет в доме огромном никого, окромя супружницы новой. Может перед смертью поступить так же, как дед его, всё продать, а деньги закопать. Пусто стало в груди старого человека, жадность сгубила жизнь его.
   Встретились братья взглядами… 

 

 Сказ о Мане

   Жила в деревне женщина. Звали её Афанасия. С тремя детьми жила. Старшая у неё была Маня, двенадцати годков, младшие, Николка и Анютка, семи и шести  лет.  Муж её Фёдор уехал в город на заработки, там и остался, оженился, о детях своих забыл.
  Трудно было бабе одной троих поднимать. Были бы заработки, так  ещё бы как-то перебивались с воды на хлеб. А то зима. Какие зимой заработки в колхозе, одни трудодни ставят. Их в похлёбку не положишь и каши не сваришь.
   Маялась Афанасия, маялась и решила в город к отцу младших отправить. Решила-то, решила, да всё тянула, откладывала, жалко детей от себя отрывать. Вот уж и картошка в голбце кончается. Чем детей кормить? В колхозе голод, в доме голод. От безисходу такого говорит она своей старшей дочери:
-Маня, собирайся, повезёшь Николку и Анютку к отцу в город.
-А что так, мамань?
-Мы с тобой уж как-нибудь, где-нибудь на корку хлеба себе заработаем, а детки малые без еды целый день, не дай бог, с голоду помрут.
-Жаль маманя с малыми расставаться. Неужто ничего нельзя сделать?
-Ой, доченька, куда только я не ходила: и к председателю, и в женсовет. Везде один ответ. Не мы одни, мол, голодаем. Вся страна, мол, голодает. Вот и решила, вези-ка ты их к отцу. Они, говорят, с молодухой в сытости живут в большом теплом доме. Неужто для детей своих угла не сыщет да хлеба краюху не найдёт.
   Делать нечего, стала Маня собираться и малых в дорогу снаряжать.
   На следующий день двинулись. Маня санки тянет, Николка с Анюткой за санки крепко держатся.
-Храни вас Господь, - прошептала им вслед Афанасия, смахнула горькие слёзы с лица и пошагала на ферму.
   Долго шли дети в город. Три дня шли. Хорошо: морозов не было. Опять снегопады идти мешали. Порою так заснежит, что ничего не видать вокруг.
   Добрые люди им в дороге помогали: кто на подводе подвезёт, кто санки поможет тащить, кто хлеба даст, кто на ночь пустит. А не было бы так, давно бы в сугробе завязли, замерзли и умерли бы от холода и голода.
  На четвертый день добрались-таки до города, к отцу пришли. Долго отогревались чаем горячим.
- Ну и надолго вы ко мне, гостёвщики?- строго спросил отец.
- Я, батя, Николку и Анютку к тебе привезла, маманя велела, а сама я завтра обратно.
- А что так?


картинка


-Голодно у нас в колхозе. Боимся, как бы малые с голоду не померли. Ты их, батя, приюти до лета, а там посмотрим.
- Ишь? какая распорядительница выискалась! - встряла в разговор молодушка отцова – Я с чужими детками нянчиться не собираюсь!И вообще…
- Цыц, мне тут! – прикрикнул отец на свою сожительницу. – Не твоего ума дело. Дом мой, хозяйство моё…
- А добро вместе наживали!- опять не сдержалась молодуха.
- Цыц, я сказал? – снова остановил молодуху отец и зыркнул на неё эдак с прищуром. А потом ласково обратился к дочке. – Ты, Маня, не переживай, ступай завтре обратно. Я уж за малыми пригляжу.
   Маня со спокойным сердцем назавтра ушла домой.
   Обратно шла Маня быстрей. Шла и мечтала о том, как Николка и Анютка будут жить в тепле и сытости и как она придёт за ними весной, а они выбегут к ней румяные, красивые, весёлые. Она обнимет их, расцелует, потом все вместе пойдут они к мамане. Солнце будет светить им в глаза, птички кругом щебетать…
- Эй, жива, нет? Деваха, вставай, замерзнешь, просыпайся, вставай, да вставай же! - кто-то расталкивал Маню.
    Она с трудом открыла глаза, но ничего не видела, кроме мерцающего света. Это огонь керосиновой лампы слепил её.
- Совсем окоченела, бедняжка, - слышался теперь женский голос. - Давай, клади её в сани, кутай в тулуп.
   Стало темно и тепло…
- Что ж это, Маня, одну меня хочешь оставить горе мыкать? – плакала мать у кровати, где лежала дочь.
- Мамань, - прохрипела Маня, – там, в пальто, в кармане, там хлеба краюха, я тебе несла, батя дал.
- Господи! – ещё пуще разрыдалась Афанасия, – Доченька ты моя. За что нам это, за что?
 Время шло. Маня поправилась и сразу засобиралась поправедать малых. Сердце болело, как они там.
-  Вот, маманя, начнутся весенние деньки, так и пойду, – всегда повторяла Маня, когда речь заходила о Николке и Анютке.
   Скоро мать стала приносить с работы обрат, а когда и молока цельного.
- Слава Богу, дожили до растёлу. Теперича, говорят, и трудодни будут отоваривать – делилась с дочерью колхозными новостями Афанасия.
- Завтра же пойду проведать малых,- твердо решила Маня.
   Наутро мать будит дочь.
- Скорей собирайся, Маняша. Подвода от нас едет в город за семенами какими-то. Я упросили управляющего тебя взять.
   Маню усадили в последнюю подводу с телятами, велели присматривать  за ними.
Долго пришлось стучаться Мане в ворота отцова дома.
- Да вымерли все что ли? Эй, кто-нибудь откройте! Батя! Николка! Анютка!
   Уже и снег весь примят у ворот, и голос охрип.
   Наконец, ворота со скрипом открылись, вышла отцова молодуха и ласково так говорит:
- А это ты, Манечка. Заходи, моя хорошая. Отца хочешь поправедать? Так на службе он. Николка и Анечка чай пьют. Заходи, раздевайся, садись чай пить. Замерзла, небось? Тебе с вареньицем или сахарком? – хлопотала отцова сожительница.
   Ничего не понимает Маня, что за перемены.  Встречают её как родную. Малые сидят как чужие.
- Николка, Анютка! – кинулась Маня к детям – вы что же, меня не признаёте, это я ваша Маня. Хорошо ли вам здесь? Обиделись, небось, что я вас к отцу отвезла? По мамане соскучились?
- Да, немного, – кротко ответил Николка, переглядываясь с Анюткой.
- Да, немного, – повторила Анютка.
- Да, ты садись, Манечка, угощайся. Надолго к нам? С отцом-то свидишься или токмо деток проведать? – встряла отцова молодуха.
- И отца дождусь, и с малыми побуду. На ночь я к вам. Завтра подводы с нашей деревни обратно поедут, и я с ними. Да я вас не стесню. Где-нибудь на лавке или в уголочке лягу. Шаль под голову положу, пальтишком укроюсь.
- Да, да не стеснишь, конечно. Ночку только, да ведь? -  Глаза молодушки как-то забегали неестественно на улыбающемся лице.
    Пришёл отец, повечерял, подсел к Мане и стал расспрашивать о колхозном житье-бытье. Маня с радостью стала рассказывать, как они с маманей живут, как на работу вместе ходят, как они решили тёлочку в колхозе взять на трудодни, как вырастет из неё корова, как малые будут молоко пить, как… Много бы ещё рассказала, если бы, невзначай, не взглянула на отца. Тень скуки и безразличия лежала на лице родного батюшки. Осеклась тут Маня.
- Хорошо, дочь, давай уже спать, -  устало сказал отец и ушёл к себе.
   Мане молодуха велела тоже спать ложиться на кухне, дала ей одеяло стяженное вместо матраца, двери прикрыла.
     «Не по-людски как-то батя живет. Николка и Анютка чужие стали», - думала Маня засыпая, – Что мамане расскажу? Расстроится.
- Маня, Маня, – позвал кто-то её.
 Девочка резко вскочила.
- Кто тут? – прошептала она, вглядываясь в темноту.
- Это я, Николка.
- Это я, Анютка, – шептала вслед брату младшая сестра.
- Вы чего тут? – Маня обняла малых, прижавшихся к ней всем тельцем.
- Маня, забери нас отседова, –  с жаром шептал Николка сестре в самое ухо, – не хочу более батрачить на неё, тяжести таскать. Сама ничего не делает. Всё мы с Анечкой. Печи топи, дрова коли, мешки с картошкой грузи. Она токмо на базаре торгует, да семечки лущит цельный день. Чё не по ней, по голове базгает, чем не попадя. Анютке все косы повыдергала. Кормит объедъем со стола, а спим в кочегарке на тряпье. Неделями мыться не даёт. Вот токмо тебя в оконце завидев, наскоро помыла, причесала и за стол усадила. Велела молчать, иначе в голбце закроет, пока не помрем. Вот помрём…, маманя нас…так и не увидит.
   Николка тихо зарыдал. Вторя ему, заплакала Анютка.
- Боже, мой…Боже, ты мой! – повторяла Маня не веря услышанному  – а батя-то что не встрял? А? Я говорю, батя-то, что за вас не заступится?
- Он её слухает, – стала шептать теперь Анютка сквозь слезы, – он, как ты уехала, сказал своей, чего, мол, спужалась, не груднички ведь мы,  а бесплатные работнички. Сама спины не гни, а бригадирствуй над детями. И расхохотался так страшно.
    Я-то ничего терпючая, а Николка не поддавался сначала. Батя ему всыпал ремнём и сказал, что если он не будет делать, как велено, то притопит его как щенка. Я Николку уговорила терпеть, ведь не насовсем мы тут. Да, Маня?
- Да, да, моя хорошая, – Сестра крепко обняла малых.
 Так и уснули, обнявшись втроём.
   Наутро Маня пораньше встала. К отцу стучаться надумала. Да только он сам тут вышел.
- Вот что, батя, – сразу начала Маня серьёзный разговор, – хоть Вы и отец нам родной, но мы ни на минуточку  не останемся в Вашем дому. Плохо у Вас тут. Нехорошо. Не по-людски Вы живёте. Очень плохо.
- Что малые уже нажалились?- зло спросил отец. – Сейчас получат ещё  ремня. Сгною в яме выродков!
- Нет! Не будет этого! – глаза Мани лихорадочно блестели. – Только троньте кого, не побоюсь, людям в округе расскажу, какой Вы есть папаша!
   Отец отступил, а напоследок бросил:
- Ступай, куда хошь, защитница хренова, и энтих забери от греха подальше.  С тем и вышел из дому.
   Маня наскоро собрала малых, и все вместе пошли искать своих деревенских.
   Долго плакала Афанасия, прижимая к себе Николку и Анютку.
- Ох, я, дура старая. Что это мне в голову-то взбрело к отцу вас отправить? Что же мы вместе не справились бы с голодом? Ой, да умом тогда тронулась ли что? Своих деток родненьких на такую погибель своеручно отправила. Дура, дура я.
     Когда мать приутихла, Маня молвила:
- Мамань, а мамань, я вот думаю, что когда любишь по-настоящему, то и голод, и холод не страшен. Сердце горячее становится. А вот когда злой на всех, и в сытости от ненависти умереть можно. Сердце льдом покрывается. А, мамань, я правильно думаю?
- Правильно, дочка, правильно, – молвила Афанасия.
- Правильно, Маня, – сказал Николка.
- Правильно, Маня,– повторила за братом Анютка.
Сказы деда Евсея

Думы мои были нарушены  стуком в окошко. Пока я соображала, откуда исходит стук, открылась форточка в ближней избе и оттуда донеслось:
- Э-эй, милая, подь ко мне, разговор есть секретный, –  зазывал меня к себе дед Евсей.
   Меня долго упрашивать не надо. И вот мы сидим друг против друга и переглядываемся. Я не завожу разговор из-за уважения к старшим: дед, видать, ещё с мыслями не собрался.
- Вот, ты, говорят, – наконец осмелел дед, – биографии ветеранов войны Отечественной собираешь, истории всякие.  Почто ко мне не заходишь?
- Евсей Евграфович, – начала оправдываться я, – Ваша биография всем давно известна. Разве не так? В газетах про Вас писали, в журналах писали. Книжку о ветеранах выпустили. Вы у нас известная личность: фронтовик, орденоносец, ветеран войны и труда…
-  Оно, конечно, так, – перебил меня дед, – да не даёт покоя мне мысль, что не всё я рассказал, сокрыл от народу самое тайное, необъяснимое.
- Что же это?- засмеялась я, – Встреча с НЛО или снежным человеком?
- А если так, то что? А? Смотрю я на тебя и думаю, что вот если тебе не расскажу сейчас, все тайны со мной и умрут. Чую, мало мне осталось жить на этом свете.
- Ну, Вы, Евсей Евграфович, не торопитесь умирать-то пока, – стала успокаивать я деда, незаметно включая диктофон. – Вы нам ещё нужны. Кто будет молодежь поучать? Кто на собраниях выступать?
-  Ладно, ладно. Зубы-то мне не заговаривай, а лучше бери ручку и записывай, пока я не передумал.
- Диктофон уже включен, – созналась я
- Ага? Где он? Ишь, хитрая какая, – удивился дед Евсей и без всякого вступления завел свой сказ.
- В сороковом это было осенью. Отправили нас подводы с зерном сопровождать в район. Три подводы было. На первой ехали братья близнецы Аркашка и Никитка, со мной одногодки. На второй ребята помладше, два Ивана, заводилы всех драк. На третьей я и мой сводный брат Ефим, тоже моложе меня на годок.
   Выехали с раннего утра. До района 40 километров. Отобедали в поле. Вот  уже и сумерки начались. Небо всё тучами покрылось. Низко так висят  над землёй. Моросить начало. Ребята кто чем укрылись, спать на мешках завалились. Лошади дорогу знают, шлёпают неспеша по лужам.
    Я взади подвод иду. Чего-то мне тогда не спалось. Иду, иду. Тут на небе что-то стало красное наливаться. Я глаза тру. Может, кажется всё это. За телегу вцепился. А оно, это красное, размером с луну полную, как-то вытянулось и каплей кровяной на землю упало, с темнотой земли паханной слилось.
   Картинка  
Я головой трясу, себя щиплю. Не сплю ли я?
Через некоторое время догоняет меня  старик на лошади. Соскакивает и ко мне. Мол, видел знамение? И эдак серьёзно, глядя в глаза, мне говорит: «Война! Страшная война грядёт!»
   Пока я очухивался, он вскочил на лошадь и ускакал куда-то в темень.
   И так страшно мне стало, затрясся весь как больной. Будить никого не стал. Сам справился со страхом и дрожью. Рассказывать об увиденном и услышанном тоже никому не стал. Когда приехал домой, записал всё, а листок тот спрятал под печь русскую. Думал рассказать обо всём, если предсказание старика сбудется. А сразу рассказать - примут за сумасшедшего или того хуже за врага народа  и провокатора.
   Весной нас с братьями Аркашкой и Никиткой в армию забрали, а летом война началась. Я Полине, сестре своей, писал, чтобы листок с моими записями нашла. Она найти-то нашла, да только прочесть ничего не могла. Склеился листочек под кирпичиком. Видать, полы мыли, вода и попала. Так что доказательств у меня нет на этот счёт. А врать перед смертью тебе - грех большой.
- Ну, вот Вы опять о смерти, - не удержалась я
- Все погибли в той войне, что со мной тогда ехали.  Один я живой пока, - не обращая на меня внимания, продолжал дед. – А вот конкретный сказ о смерти никчемной.
   Как-то в сорок втором году дан был приказ нашим войскам освободить от немцев железнодорожную станцию какую-то стратегически важную. Выбивали фрица оттудова два дня. Наконец, одолели проклятого. Наши командиры сразу генералам доложили о победе. Тут слух прошёл, что на путях где-то стоит цистерна со спиртом. Все туда, надо же победу отметить. Я тогда не пил, но поглядеть пошёл. Цистерну открыли, давай черпать кто чем. Один боец не удержался, свалился и захлебнулся в спирте. Нетерпеливые давай стрелять по цистерне. Из отверстий полился спирт кому в кружки, котелки, а кому и прямо в рот. Короче, напились все.
  Тут танки немецкие в наступление пошли. Подавили нашего брата, страшно вспомнить. Ещё больше тогда погибло бойцов, чем при взятии станции.
   Брали станцию два дня, а сдали за два часа.
   Это я к чему тебе всё рассказываю? Вот пришла похоронка матери, жене. Что там написано было? « Утонул в спирте» или же: «Погиб смертью храбрых в боях за взятие станции такой-то».  А?  Вот то-то и оно. Кто бы я был в глазах народа, если бы стал рассказывать о таких фронтовых случаях? Поставили на меня бы клеймо предателя, позорившего фронтовиков, героев Великой Отечественной войны. В моё время это было равносильно провокации, измене.
   Вот хочу ещё своего друга вспомнить, а то я всё о себе, да о себе рассказывал корреспондентам. Может, о нём никто никогда и не писал, так как не любил он о войне вспоминать.
    Был у меня друг фронтовой, сибиряк Битюков Фёдор. Дошли с ним до Праги, переписывались с ним, пока он не умер.
    Его в боях под Белой Церковью ранило в голову. Думали - мёртвый. В братской могиле хоронить собрались. Тогда мы с ним ещё не были знакомы. Я слышу, стонет кто-то среди погибших. На  Фёдора не подумаю, так как у него вся голова в кровище. Я кричу: «Стойте! Стойте! Стонет кто-то, живой кто-то!» Все  кинулись искать живого раненого. Тут слышим: « Братцы, воды дайте. Башка гудит, мочи нет» Тут мы к Федьке все и ринулись. Доставили его в медсанбат. Мозги у него целы, только все наружу.
   Подлечился Фёдор и опять к нам в часть прибыл. С тех пор мы с ним и сдружились. Ты, говорит, меня спас.
    Конечно, после ранения Фёдор стал нервным. Чуть что за наган хватался. Наган у него был именной. Командование наградило за храбрость и смекалку. Это ещё до боёв под Белой Церковью было.
   Так и дошли мы с Фёдором до Праги, там и победу встретили.
   Он мне писал после войны, что приехал к себе в деревню, а там сосланные немцы и поляки  работают на лесозаготовках, в бараках живут хуже деревенских. Фёдор умом-то понимает, что невиновные они, тоже от режиму страдают. А рука сама к нагану тянется. Немецкая речь его с ума сводит. Так чтобы не перестрелять немцев как-нибудь, Фёдор в другую деревню переехал жить.
    Вот так. Что война с людями делает? Души калечит…, жизни лишает…
    Ты,  милая, иди домой. Что-то устал я. Завтра заходи, ещё расскажу что.
   Но «завтра» для деда Евсея уже не было.

 

 

 Сказ о Ермиле

   Жили в недавние колхозные времена муж да жена, Ермил да Дарья. Ребятишек у них в семье мал мала меньше. Жили вместе под одной крышей с родителями Ермила и семьёй его брата. Хоть и в тесноте жили, но друг друга не обижали, стариков уважали. Работали они, как и полагалось тогда, в колхозе.
   И вот как-то за долготерпение их послабление пришло. Старший брат Дарьи в город переезжал, а дом отчий сестре оставлял. Правда, дом в другой деревне был, за 30 верст. Да что с того? Собрались уж переезжать, так поехали. Рабочие руки везде сгодятся: хоть в этом колхозе, хоть в том.
   Сгрузили свой скарб на телегу. Детей на узлы посадили, корову сзади привязали, с родными простились и в путь отправились.
  Ехали долго, с остановками. А как без отдыха? Надо  самим отдохнуть, ребятишек накормить, корову подоить, ей да лошади корм задать.
   Кругом красота. Деревни и починки по угорам разрастаются, в полях рожь колосится, на лугах и в поймах стога сена ставят. Глаз радуется результатам колхозного труда.
Подъезжает семья к очередной деревне. Вдруг слышат крик:


картинка

« Берегитесь! Бык колхозный от стада отбился!  Дети, лезьте на заборы. Где пастух? Прячьтесь все!»
   Ермил лошадь за уздцы схватил. Остановились.
   И тут из ближних кустов вышел рыжий бык - красавец. Не бык, бычище! Идет вразвалочку, грудиной пыль метёт. Рога короткие в разные стороны торчат, кудри белые лоб закрывают, в носу кольцо висит, глаза красные округу обозревают. Увидал подводу перед собой, корову почуял. Стал копытом землю рыть. Голову к земле клонит, хвостом по бокам хлещет. Замычал, зарычал, застонал. Глаза пуще прежнего налились, из орбит лезут. Вот, вот кинется!
- Сидите тихо, не шевелитесь, – тихо упредил Ермил детей. – Мать, за телегу встань, вожжи возьми.
   Сам чуть вперёд стал двигаться. Замерли все…
   Бык всё ближе, ближе подходит. Тут как кинется! Ермил увернулся, за кольцо схватился. Прижался к быку меж рог. Одной рукой за кольцо держится, выкручивает его, другой за чуб вихрастый вцепился. Бык голову ниже, ниже клонит. Слюни, сопли текут от боли. Сопит. Притих.
  Тут пастух прибежал взмыленный. Удивился, что такой щуплый мужичок с быком справился. В кольцо скорей цепь вдел, в стадо повёл. На прощание крикнул: «Быка-то Яшкой зовут. Племенной»
   Наконец ребятишки зашумели, с воза повыскакивали, к отцу подбежали. По-своему, по мальчишечьему обсуждают событие. Дарья подошла, стала осматривать мужа, не ранен ли?
- Всё хорошо. Рука только занемела, когда  кольцо держал. Поехали уже, – улыбнулся как-то виновато Ермил.
   Только тронулись, слышат, опять кто-то кричит:
- Помогите! Э-эй! Помогите мне слезть! – донеслось откуда-то сверху.
  Что такое? Сидит на сосне древняя старушка. Как говориться - в обед сто лет будет.
- Как Вы туда забрались? – удивилась Дарья
- Ой, родненькие! Как? Не ведаю сама как. Тот бычище на меня. А глазище-то у него! Сперепугу вот…я тут оказалась.
   Народ собрался, сосну обступили, хохочут все.
   Бабка за сосну держится из последних сил.
   Кто-то лесенку принес. Поставили. Коротка лесенка, не достать бабке до неё. Надо лезть кому-нибудь, помогать. А кто поможет? Все мужики сельские на покосе. Полез Ермил. Лесенку внизу держат. Насилу бабушку спустили. Смех и грех только.
- Ой, спасибо, родненький, – залилась бабка слезами, – думала всё,  не жить мне…  Где клюка-то моя, куда же я её запропастила?
   Нашли бабке клюку, в деревню повели.
   Долго ещё был слышен смех в деревне. Каждый рассказывал эту историю на свой лад, прибавляя к ней свои переживания и страхи. Скоро обрастёт она придумками так, что не поймёшь, где тут правда, где вымысел.
   К вечеру третьего дня приехала семья в родную деревню Дарьи. Всё тут знакомое, всё родноё. Возле отчего дома встретил брат Прокопий, помог пожитки перенести в дом.
- А как же ты, Прокопий, переехал? – спросила брата Дарья.
- А я, Дарьюшка, сколотил плот на реке, свёз всё своё добро и сплавился с семьёй по реке до городу. А там с райкома грузовик выделили, я к тестю и определился пока. Так что живите  не тужите, а мне уже ехать пора. Негоже на работу опаздывать, на день отпросился.
   Вечером сидели все за столом, чай пили. Дом хоть и небольшой, две комнаты, но всё же родной. Дарья глядела на мужа и думала про себя: « Какая я счастливая. Какой у меня муж хороший. Я за ним  как за  каменной стеной»

 

 Картинка

 

 

Сказ о Прокопие

   Жил в недавние предвоенные годы в одном селе Прокопий с семьёй. Был он видный мужчина. Открытый лоб, ясный взгляд. Ходил всегда в гимнастёрке и галифе. Сапоги начищены, бляха на ремне блестит, воротничок сверкает белизной.
   Работал он в колхозе, и всё по партийной линии. Все его слушались. Но не из-за того, что был он коммунистом, а из-за того, что доброй души был человек. Всегда внимательный,  весёлый, заводной, к чужому горю отзывчивый. Скажет слово - держит, пообещает – выполнит. Очень он верил в мировую революцию и ближайшее светлое будущее.
   Приметило районное руководство Прокопия и приказало срочно переехать в город для работы в райкоме партии помощником второго секретаря. На все сборы и переезды три дня.
   Партийные приказы Прокопий привык не оспаривать, а выполнять в точности. Но и семью  бросать в деревне совесть не позволяла. Как без него будут жить супруга любимая и дети: две дочки и два сыночка.
   Пошёл Прокопий к председателю колхоза просить  конные подводы для переезда. А председатель и рад бы помочь, но  лето, страда деревенская, сенокос. Все лошади, даже кобылы с малыми жеребятами, все заняты. Не веришь, мол, сходи сам посмотри, что в конюшне пусто.
   Отправился Прокопий в конюшню, и, правда,  нет там никого. Присел он на бревёшко, погладил его, призадумался.
- О чём горюешь, Проша? – подсел к нему местный сторож, дед - сто лет.
- Ехать надо дед Фёдор, а лошадей нет. Вот мне бы плохонькую кобылку к завтрашнему утру, к обеду бы управился.
- Э-э! Какой ты быстрый! – удивился дед – На плохонькой кобылёшке решил слетать  в район туда и обратно раза три, и всё до обеда!
- Да нет, не до района, а до речки только. Я, дедушка, плот за ночь свяжу, скарб весь перевезу на него и сплавлюсь по реке с семьёй до района. А там видно будет.
- Хитро, хитро придумал. А брёвна где возьмёшь для плота-то?
- Сруб свой старый, что у реки стоит, раскачу, вот тебе и брёвна.
- Ладно! – хлопнул дед по коленам ладошками, – так и быть, подскажу я тебе, где лошадёшку взять. Только не знаю, как ты с ней справишься?
- А что с ней?
- Спортил её кто-то. Доброго хозяина долго не видала. Запоминай. Дневного света не любит. Железа бряка не выносит, на дыбы встаёт. Руку или вещь, какую ей на холки не клади, начнёт козла бить. Зауздывать не смей, только назад ходить будет. А самое главное, что ты, Проша, не любишь, матюгнуться на неё надо, иначе с места не сдвинется. Вот. Вроде всё.
- И кто такую лошадь в хозяйстве держит? – усмехнулся Прокопий
- Я и держу.
- Что-то я не видел ни разу, чтобы ты на ней работал.
- Я, Проша, бессонницей страдаю. Мы с ней ночные жители.
- Ну,  дед, удружил, выручил, можно сказать – хлопнул деда по плечу Прокопий.
- Так что берёшь кобылу? – поднял брови дед Фёдор.
- Конечно, беру!
- И справишься?
- Да, конечно. Ты только мне скажи секретные слова, что с места её двигают.
- Конечно, скажу, только на ухо. Стыдно вслух-то произносить, – сказал дед и нашептал Прокопию слова. -  Правда, сомнения меня берут. Справишься ли?
- А давай для интересу о заклад побьёмся, поспорим то есть, что я с ней справлюсь. Например, на один рубль.
-  На рубль? Нет, неинтересно. Давай на пять рублей! – загорелся идеей дед.
- На пять так на пять!
Хлопнули по рукам, с тем и разошлись до утра. Дед Фёдор колхозное хозяйство охранять, а Прокопий домой за подмогой.
За ночь он с супругой и детьми сруб разобрали, к реке скатали, плот связали. К утру осталось руль закрепить и шест вырубить.
Только домой всей семьёй зашли, тут и дед Фёдор в окошко стучится.
- Пошли лошадь запрягать.
-Ну, что ж пошли, – улыбается Прокопий. Берёт сумку холщовую и идёт за дедом в конюшню.
- Чего это у тебя в сумке, Проша? –  не утерпел и поинтересовался дед.
- Увидишь, дед, увидишь.
Когда пришли, развязал Прокопий сумку, достал хлебушко с солью, протянул лошади на ладошке. Понюхала хлеб кобылка, приняла его мягкими губами, зажевала с аппетитом. Ещё потянулась. Прокопий ещё достал кусочек. Пока та кушала, уздечку накинул, взнуздывать не стал. На глаза очки надел из темного материала. Потянул за собой лошадь. Стоит. Тогда сказал ей в ухо: « Но, пошла, кобылякина  мать!» Пошла родимая, сдвинулась с места неспеша. У телеги снова: « Тпру! Ну, скука какая, поворачивайся живее!» Остановилась. Запряг в телегу.
- Все наказы помнишь мои, – удивился дед, – и матерные слова у тебя какие-то чудные, надо запомнить.
- Но! -  опять крикнул Прокопий, – Епишкина Матаня, шибче иди! Но, вот скука какая с тобой, поворачивайся живее, ядрёна Матрёна!
Резво побежала кобылка, куда Прокопий правил. Он ещё кричал что-то созвучное с ругливыми словами, но дед уже не слышал, чтобы запомнить и записать.
- Вот ведь хитрый какой, заставил же мою кобылку шевелиться, – заулыбался дед Фёдор, глядя вслед удаляющейся повозке.
За четыре ходки свозил всё своё добро Прокопий на плот.
Детям был дан строгий приказ обмотать тряпьём все железные и брякающие предметы: бидоны там всякие, фляги, посуду. Чтобы кобыла не услышала ни одного железного лязга. На пути от дома до реки все односельчане на этот счёт были предупреждены. Дополнительно, на всякий случай, местная детвора строго несла службу.  Это нехитрое оцепление было снято, когда Прокопий подъехал к дому деда Фёдора, распряг лошадь, завел её в конюшню и задал ей овса.

картинка

- Спасибо тебе, ты необыкновенная лошадь, - услышал дед Фёдор, как Прокопий благодарит кобылку.
«Вот человек, – подумал дед, – какой-то животинке и то поклонится»
 - Бери пятак, Проша, твоя взяла, – протянул деньги дед.
- Да нет, дед Фёдор, не надо, это я так сказал, для азарту. Хорошая у тебя  кобыла. Спасибо за неё. Пора мне, ехать надо, времени в обрез.
- И тебе спасибо!
- А мне-то за что?
- За слова добрые. Ну, бывай, не забывай нас, заглядывай когда.
- Не забуду. Прощевай, дед.
   На реке Прокопия ждали односельчане, все хотели проститься, сказать что- нибудь на прощание.
- До свидания, сельчане, – крикнул всем Прокопий и поклонился в пояс, – Если кого чем обидел, простите.
- Доброго пути! – слышалось отовсюду – В гости приезжай! Извиняй и нас, если что.
   Прокопий оттолкнулся шестом от берега, и плот тихо поплыл по течению реки Обва. За рулевым веслом стоял старший сын Прокопия, остальные стояли, держась друг за друга, и махали руками на прощание. У них начиналась новая жизнь, городская.
   Сельчане ещё долго не расходились. Уже и плот скрылся за поворотом, а они всё стояли и говорили о Прокопе – человеке доброй души, весёлом, находчивом, порядочном…


      

 

 Сказ о трех сёстрах и золотой рыбке

   Было это в те недалёкие времена, когда люди отошли от ужасов Великой Отечественной войны, и мирная трудовая жизнь была в радость.
   Жили в то время три сестры. Старшая, Дарья, была мастерица на все руки. Средняя, Таисия, – искусница сказки сказывать. Младшая - любительница фотографировать. Дружно жили сёстры, друг другу всегда помогали, из беды выручали. Жили каждый своей семьёй. Дарья в колхозе работала, а Таисия и Мария учительствовали, Таисия в деревне, а Мария в городе.
   Как соберутся они семьями вместе, Таисия ребятишкам сказки рассказывает, Мария всех фотографирует, а Дарья настряпает шанег картофельных и всем по рушнику вышитому подарит.
  Был у сестёр и общий интерес к делу одному. Очень уж они любили рыбачить. Летом мордушки ставили, весной в копанце руками ловили, зимой в проруби на удочку ловили.
    Вот как-то осеннею порой пошли сёстры на реку. Закинула каждый свой удилок. Долго ничего не попадало. Решили уже домой собираться, как у старшей сестры поплавок нырнул. Подвела Дарья ближе к себе рыбёшку и вытянула её скорёхонько из реки. Сорвалась рыбка и плюхнулась на траву, сверкнув чешуёй.
   Подбежали сёстры, глазам не верят – рыбка-то золотая! Дарья её в баночку с водой опустила. Вокруг тут темно сделалось, и только  рыбка золотая, как светлячок, искрится. Голос послышался ниоткуда.
- Отпустите меня, милые женщины, исполню у каждой самое заветное желание.
- Плыви себе, диво речное, – сказала Дарья и опустила баночку с рыбкой в речку.
- Я хочу долго жить! – крикнула Мария.
   Вынырнула рыбка и опять слышится:
- Хорошо, будь, по-твоему, Мари. Будешь долго жить, пока сама не откажешься от своего желания.
- А я хочу, – молвила Таисия второпях, чтобы дети в школе меня любили и долго помнили.
- И твоё желание исполнится. Что же ты молчишь, Дарья?
-  Моё желание очень сложное, – помолчав, сказала старшая сестра -  Я хочу, чтобы войны больше не было. Муж мой извёлся весь, так как  боится, что вдруг ядерная война начнётся. Не о себе пекусь. За детей наших тревожно, да и за людей, что после нас жить будут.
- Исполню я твоё желание. Не будет войны ядерной, – сказала это золотая рыбка и ушла в глубину, вильнув напоследок хвостом.

картинка
.
   Светло стало вокруг, птицы защебетали, телята рядом замычали, деревья зашумели.
   Очнулись как ото сна сёстры, глядят друг на друга. Было ли чудо, или привиделось всё?
- Массовая галлюцинация это, – произнесла, наконец, Мария, – пошли уже домой. Ухи сегодня не будет, шаньги постряпаем.
   Идут домой сёстры, и каждый о своём желании думает.
- Какие-то мы глупые желания загадали, – вновь прервала молчание Мария, – Зачем тебе любовь твоих учеников, Таисия, они и без того в тебе души не чают. Дарья для себя бы что-нибудь попросила. На что тебе эта война сдалась? Её и так не будет, не допустят. Вон у нас какая страна сильная, все знают, побоятся.
- Знают-то, знают, только всё равно боязно за себя, за всех нас, за детей, – промолвила Дарья.
-А тебе, Мария, – не выдержала упрёков Таисия, – для чего долго жить? Лучше бы загадала вечно молодой быть. Вот это я понимаю желание.
- Я итак буду вечно молодой, – засмеялась младшая сестра. – Хватит об этом, девочки. Замерзла я. Пошли уже скорей домой, печки топить, штечки варить.
- И вправду, Мария, – улыбнулась Дарья. -  Чего это мы будто в сказке? На дворе …
- Двадца-а-атый ве-е-ек! – хором пропели женщины и поспешили домой.
   Для сказок и чудес ограничений по времени нет. Они были, есть и будут.
   Желания сестёр сбылись, каждое в своё время.
   Учительница зашла в класс. На неё устремились 26 пар восторженных глаз.
- Присаживайтесь, – мягко сказала Таисия, – начнём урок литературы. Я расскажу вам сегодня о…
   В классе воцарилась тишина.
 « Что это? – думала Таисия, ведя урок – Никогда меня так ученики не слушали. Неужели моё желание начало исполнятся».
   Как не любить свою учительницу, которая верит в чудеса и сама  творит сказку в жизни. Она так преподносила знания, что её ученики парили над прозой жизни, мечтали о неисполнимом, добивались недоступного. Её выпускники не забывали свою учительницу, всегда навещали её и писали письма. Она жила жизнью школы. Это было её призвание.
   Дарья жила и верила, что спасла весь мир от ядерной войны. Но никому об этом ни рассказывала. Когда её муж замирал у радио, слушая последние новости, она подходила к нему и говорила: « Войны не будет. Да. Я знаю»
   Мария же вспомнила о золотой рыбке, когда осталась совсем одна. Уж давно нет сестёр, нет мужа любимого на этом свете. Была радость – внуки, но и они стали взрослые. Все разъехались по миру, им не до старой женщины.
   Пересмотрела столетняя Мария старые фотографии, поцеловала изображения Дарьи и Таисии, легла в постель и молвила вслух:
- Спасибо тебе, золотая рыбка, за долгий и счастливый век, но без сестёр милых одиноко мне на этом свете.
   Закрыла глаза Мария и унеслась в сказочную страну к своим любимым и родным Дарье и Таисии.

 

 Сказ про Ульяну

   Было это в те годы, когда в наших краях устанавливалась Советская власть. Единения не было в деревне. Одни хотели жить по старому - другие видели в новой власти доброе начало. И когда в округе разнеслась весть о наступлении Колчаковской армии, одни добровольцами вступали в ряды Красной армии, а другие остались дожидаться белогвардейцев.
- Ульяна! Ульяна! Где ты? – Маремьяна соскочила с лошади, кинулась в дом, выбежала из него, устремилась в огород. – Ульяна! Да где же ты?
- Чего кричишь, Марьяша? – окликнула сестру Ульяна, выходя из конюшни с вилами.
- Ульянка, беда! Собирайся скорей и уезжай из деревни, – толкала старшую сестру Маремьяна к дому.
- Да объясни, чего стряслось-то? Зачем мне уезжать? – сопротивлялась Ульяна.
- У нас на дерене белые,  колчаковцы то есть, посекли баб, у которых мужья в Красной армии, а баба Ханю, комиссарскую жену, и вовсе в овраге расстреляли. Ой, я как узнала, к тебе прискакала. У тебя Василь тоже у красных. Быть беде! Они сейчас сюда все нагрянут. Давай скорей собирай чё,  девок в обоз и уезжайте!
- Куда? Куда ехать-то?
- Не знаю. В лес что ли? В другую деревню, может. Спрятаться надо где-то.
- А хозяйство на кого? Корова с поля придет.
- Придёт, я подою.
   Ульяна скоро запрягла лошадь, усадила девочек в телегу, взяла поесть, из одежды что и направила лошадь вон из деревни. Отъехав от деревни километров пять, услышала взади топот копыт. Догнали её всадники белогвардейцы и завернули обратно.
- А, ну, поворачивай оглобли, Ульяна! Куда разогналась? К Василю своему торопишься в Красную Армию?- орал один всадник.
- А тебе что за забота, Трофим? – узнала односельчанина женщина.
- У меня забот нет. Я теперь только приказы выполняю. Я теперь колчаковец. Слыхала про такого адмирала? Он всё на своё место вернёт, как и было. Красный бунт присекёт в корне, – важничал Трофим.
- Так ты теперь сосед белогвардеец? А что у тебя за приказ? – попыталась выспросить Ульяна.
- Приказ? Приказ таков, каков он есть, не твово бабского ума это дело.
- Понятно… Я слыхала, что вы, беляки только с бабами воюете. Мужиков наших достать не можете, так на бабах зло срываете. Хороши вояки! Срам и только!
- Молчи лучше, Улька! Сейчас приедем, посмотрим, как ты смеяться будешь, враз плетей получишь! – Трофим стегнул лошадь и помчался в деревню.
Подъехали к церкви. На площади стояли сельчане – бабы, старики да дети малые.
- Ваш благородь! – обратился белогвардеец к офицеру. – Принимайте еще одну партизанку, сбежать хотела.
- Кто такая? Муж твой где? – подошёл офицер к Ульяне. – Отвечать, когда спрашивают!
- Муж ейный, Василь, старостой в селе был, к красным подался, – угодливо подсказал Трофим.
- Расстрелять красную сволочь! Вместе с выродками расстрелять! – отдал приказ офицер.
-Да за что нас стрелять-то!? – не выдержала Ульяна.
Она крепко прижала к груди младшую дочь и притянула за головы к себе старших двух.
 – Что мы вам плохого-то сделали? Детей пожалейте! – и уже не отдавая себе отчёта, двинулась на офицера. – Вы, мужики, идите друг с дружкой воюйте, а нас баб не вмешивайте. Да где это видано, чтобы на Руси мужики с бабами воевали? Али вы тут все переодетые бабы? Так вы так и скажите! А, ну, скидовайте портки, а мы поглядим!..
- Молчать! – взвизгнул беляк и замахнулся на Ульяну нагайкой.
  В толпе ахнули бабы, заплакали дети.
   Ульяна стояла ни жива ни мертва, но взгляда не опустила, от удара бы не отвернулась.
- Сей момент разогнать всех баб по домам, – снова заорал белый офицер, брызгая слюной.
- Ваше благородие, а как же с ней, стрелять её или пущай идет? – не унимался Трофим.
- Пускай Бога молит, что дети малые, – снисходительно пыжился благородие, – а то мигом в расход пустили. Пущай идет. Давайте гоните всех отсель по домам всех. А их мужиков всё равно всех перевешаем.
   На окраине села послышались выстрелы.
- Красные! Красные наступают! – кричали  издалека.
- По коням! – скомандовал офицер.
   Колчаковцы торопно ускакали в сторону выстрелов.
   Ульяна вернулась домой. Он был разграблен беляками. Она накормила и уложила спать детей.
- Ульянка! – стучали в окошко – Это я,Марьяша.
   Сёстры обнялись. Ульяна расплакалась.
- Всё, всё чисто утащили из дому: вещи курей, гусей…Пол огорода картошки выкопали.
- Это Трофима баба, Агния всё тут похозяйничала. Они, говорят, что теперь их власть, что хотим то, и берём. В других дворах тоже белогвардейцы шарили, – успокаивала  Маремьяна Ульяну.
- Что я Василию скажу? С чем зимовать нам? – не унималась Ульяна – Зачем я тебя послушалась только?
-Прости меня, Ульянка, за тебя боязно стало, за деток. Кто знал, что всё так обернётся. Прости меня, если сможешь, – крепче обняла сестру Марьяша.
- Ладно уж, чего тут реветь. Корова дома, и на том спасибо. А то, как детям без молока.
   Утром на площади у церкви хоронили убитых в бою.
   Красный командир говорил о погибших как о героях гражданской войны:
- Недаром пролита кровь наших бойцов, товарищи! Разобьём колчаковцев, начнём строить новую жизнь. Откроем школу, построим больницу. Вместе будем строить Коммунизм! Светлое будущее не за горами, товарищи!
   Никто и ничего более не говорил. Все молчали, кто-то тихо плакал. Хоронили односельчан. Каждый думал о своей судьбе. Что-то будет завтра?
   Недолго держались войска Красной армии в селе. Через два дня в деревне опять хозяйничали белогвардейцы. Они забирали последнее со дворов, угрожая расстрелом.
   По приказу командира белогвардейского отряда были выкопаны герои гражданской войны и зарыты на скотомогильнике.
- Ишь чего вздумали! – орал офицер. – Хоронить безбожников и голодранцев у святой церкви! В навозной куче им место!
   Трофим хоть и был односельчанином, но не стеснялся грабить своих. Без всякого зазрения совести он увёл корову со двора Ульяны.
   Ульяна уже не надеялась, что вернутся красные отряды. Она  решила сама защитить свою семью. Вечером, уложив детей спать пораньше, отправилась в дом к Трофиму.
- Где же хозяйка твоя, Трофим? – спросила Ульяна вместо приветствия.
- А, Ульяна. Чего надо? Агнию? Так и иди к ней. Чего в дом припёрлась? В больнице она, санитаркой в ночь сегодня.
- Отдай корову, Трофим, – сказала Ульяна, – пожалей детей малых. Чем я их кормить стану?
- Это ты с Василем своим решай. Бросил тебя. Сама виновата, что отпустила его к красным. Теперь наша власть тут и баста.
- Что же ты на мужа моего взъелся? Что он тебе плохого сделал? Почему мы от этого должны страдать и голодать? Отдай корову, по-хорошему прошу, – стала наступать Ульяна.
- А то что? – схватил ружье Трофим. – Убьёшь меня? Да я тебя сейчас сам к стенке и в расход. У нас это быстро делается.
- Не гневи Бога, опусти ружьё, не сироти деток моих, я своё прошу…
- Было ваше, стало наше, – взвёл курок Трофим и упёр дулом  в грудь женщины.
   Не помня себя от злости, Ульяна резко развернула ружьё от себя. Тут оно и выстрелило.
   Очнулась Ульяна от грохота и видит, как Трофим покачнулся, захрипел и упал замертво. Кинула Ульяна ружьё к ногам сельчанина, отпрянула к столу. Опрокинулась керосиновая лампа на пол. Запрыгал огонь по половицам. Бросилась женщина вон. Вернулась, открыла конюшни. Вывела корову свою оттудова и повела домой.
   Никто из сельчан не побежал тушить  дом Трофима. Соседей у него не было. Дом стоял особняком. Только Агния голосила, прибежав с санчасти. Всё хозяйство её сгорело.
   Скоро власть в селе снова сменилась, теперь уже насовсем.
   Кончилась гражданская война. Мужики стали ворочаться домой. Пришёл и Василий с фронта, но скоро слёг с тифом. Лишь к весне пошёл на поправку.
    Радостно бежала Ульяна  в больницу. Сегодня наконец-то выписывают мужа. С шумом распахнула она дверь палаты и остановилась как вкопанная. Что такое? Почему не идёт к ней навстречу Василий? Почему лежит он накрытый с головой?
-  Отравил его кто-то, – тихо сказал фельдшер, подойдя к Ульяне сзади, – Поздно схватились, ничего не могли уже сделать.
-  Как? Василий умер? – без слез спросила Ульяна. – Когда?
- Ещё вчера вечером…
- А почему за мной не послали? – пустота обволакивала сознание женщины.
- Отправляли санитарку. До сих пор не вернулась. Один всю ночь тут управлялся с больными, – устало проговорил фельдшер.
- Санитарку? Какую санитарку? – комок подступил к горлу Ульяны.
- Ночную санитарку. Агнией звать. Чумная  какая-то ходила целый вечер. Всё шептала про себя чего-то. Не то  « Брат за брата», не то « Мужа за мужа»  Как сгорело у неё хозяйство, так умом, видать, повредилась. – Фельдшер так устал за ночь, что прилёг тут же, на кушетке, и говорил ещё что-то, засыпая на ходу.
- Агния? Агния! – вскрикнула Ульяна, закрыв рот ладонью.
   Она подошла к мужу, открыла его, постояла над ним, поцеловала в холодные губы. Потом встала на колени.
- Прости меня, Василий. Это я тебя сгубила. Я не уберегла тебя. Видать, судьба моя такая без тебя остальной век жить. – Горькие слезы потекли по щекам Ульяны, очищая душу от смертного греха.
   После похорон Ульяну вызвали в сельский Совет.
     - За выдержку и находчивость, проявленную в стычке с колчаковцами, награждаем Вас, Ульяна Николаевна, куском мануфактуры, – торжественно произнес представитель из района.
- Что-то Вы перепутали, товарищ, - удивилась женщина.
- Ну как? Только благодаря вам женщины села избежали плетей и расстрела, – сказал районный представитель, а потом добавил вполголоса. – Ведь Вы убили белогвардейца и мародёра Трофима, а потом подожгли его хозяйство.  За что жена его отравила вашего мужа.
- А разве за то, что мы убиваем друг друга, за это награждают?- спросила Ульяна и посмотрела в глаза мужчине.
- По законам военного времени награждают, – уверенно промолвил районный представитель.
картинка

 
Сказ об отце Филиппе

картинка
Жили-были три брата: Филипп, Иван и Василий. Родители их рано умерли. Филиппу выпала доля  братьев поднимать. Не по годам он был серьёзен, да и младшим не давал баловать. Сам в духовной семинарии выучился и братьев по своему пути пустил. В своей родной деревне стал служить настоятелем Свято-Троицкой церкви. Братья, когда женились, разъехались кто куда. Филипп со своей супругой детей не имели, жили скромно, отдавая себя без остатка служению Богу.
  И так бы, может,  прошла их жизнь в молитвах и постах, да грянула Октябрьская революция. Новая власть Советов провозгласила, что церкви будут закрываться.
- Что же, батюшка, будет? – не раз спрашивали отца Филиппа прихожане.
- Что будет, то будет, - спокойно отвечал настоятель. – На всё воля Божья.
- Как же жить будем? – стенала матушка. – На что жить станем, коли в нас надобности не будет?
- Как уготовано нам свыше, так и будем жить, - покорно  утешал супругу Филипп. – Как служили  Создателю нашему, так и дальше служить будем. Враз веру в Него не вытравишь из сердец людских. Выгонят из храма, по домам ходить будем, подаяниями жить.
- Страшно мне, Филиппушка. От одной мысли, что никому мы не нужные станем, холодеет  в груди.
- А ты молись, матушка. Молись, укрепляй силу Веры своей, чтобы терпеть долгие годы все лишения, унижения, невзгоды. Иисус, сын Божий, сколько терпел? Пришёл наш черёд.
   В один весенний день, когда снег с крыш уже сошёл, а лежал только с теневой стороны домов, отец Филипп, по обыкновению своёму, шёл на службу в церковь. Дорогу ему преградили два мужика. Одного Филипп знал, а дугой был незнаком ему, видать, из приезжих.
- Прости, батюшка, но по решению правления колхоза, - сказал сельчанин, а дальше прочитал по слогам, - з-да-ние церк-ви экс-про-при-и-ру-ет-ся на нужды кол-хоз-ников…
- Для чего же вам храм Божий понадобился? – вежливо спросил отец Филипп.
- Для чего, для чего? – не выдержал незнакомец. – Склад тут будет колхозный, и баста! Прочитай резолюцию и подпишись.
   Отец Филипп раскрыл перед собой документ, внимательно прочитал, взял химический карандаш у мужичка и аккуратно вывел: « Мною прочитано, но не одобрено сие решение колхозников. Настоятель Свято-Троицкой церкви, отец Филипп». И поставил дату.
- Чего долго возишься, - стал теребить священника нервный мужик. – Тебе сказано: прочитай и подпишись. Чего бумагу мараешь своими каракулями?
   Отец Филипп отдал документ колхозникам. Потом перекрестился на купол церкви, поклонился, попросил прощения у Господа за деяния людские, а потом спросил:
- А иконы как же? Позвольте иконы забрать и утварь церковную.
- Нельзя, батюшка, - отвечал местный мужик
- На что они вам, неверующим?
- Тебе сказано, нет, и баста! Увезут всё церковное барахло в музей, как пережиток прошлого. Люди смотреть будут на них, как на кости динозавра!

- Батюшка! Что же это деется?! Церковь-то рушат! Что будет? Что будет-то, Господи?! – матушка смотрела в окно и крестилась.
   Из окна было видно, как разбирают купольную часть церкви.
   Батюшка и матушка вышли из дому и направились к храму. Туда же бежали ребятишки, бабы, мужики. Древние старухи и старики, поддерживаемые молодыми, брели узреть, чего творит новая власть Советов.
- Чего, батюшка, крестишься? Чего в небо пялишься? – орал с крыши вчерашний приезжий мужичок. – Где твой Бог? Нет его! Мы рушим его храм, а он даже не объявился! Правда, братцы!
   Несколько мужичков поддержали крикуна, но остальные работали молча.
- Чего ты, батюшка, молчишь? – дёрнула за рукав супруга матушка.
- Что же я ему отвечу? – тихо отвечал священник, но уже громче продолжал. – Все мы создания Божьи и живём по Его сценарию. Угодно Ему нас, видимо, испытать. Проверить хочет, сильна ли вера в Него.
   Вокруг отца Филиппа столпились люди и уже не смотрели, как рушат храм, а внимательно слушали своего настоятеля. Отец Филипп продолжал:
- Думает Господь, что ослабла вера в Него. Тяжкие испытания наслал на людей. Кто выдержит, не усомнится в Нём, веру в сердце сохранит и не погрязнет в грехах будничных, тому   только будет уготовано Царствие Небесное и Всепрощение. А я, поставленный здесь вести диалог от Его имени, говорю, что верить надобно и без храма. Позовите меня, и я приду к каждому в дом. Так же буду крестить новорожденных, так же отпевать усопших, так же венчать влюблённых и благословлять на добрые дела. Дело не в храме, который может разрушиться, сгореть, а в нашей вере. Её из сердца не выжечь, из сознания не изъять. Верьте в Него, и Он будет с вами. Аминь!
   Поклонился людям отец Филипп, перекрестил всех трижды, взял матушку за локоток и  направился домой. И шли они, как и прежде, со всеми раскланиваясь, всех желающих благословляя.
 Шло время. Маялись колхозники. Терпели  нужду и батюшка с матушкой. За службу свою старались с особо бедных не брать ни гроша. Исхудали оба, но всегда вместе ходили на службы, поддерживая друг друга. В дальние деревни на лошадиной подводе ездили, а недалеко если, так всё пешком. Сами, бывало, отпоют беднягу какого, сами и везут хоронить. Никто дурного слова и жалоб от батюшки не слыхал, никого ни в чём он не упрекнул. Внимательно выслушает исповедь, причастит и с добрым сердцем отпустит грехи, как бы тяжелы они ни были.
   Запричитает иногда матушка по горькой участи, а батюшка успокоит её, мол, не мы одни бедствуем и страдаем. Будут люди лучше жить, и нам послабление будет. Терпеть надо. На то мы и люди Божьи.
   Долго жили батюшка и матушка, но не хватило их жизни дождаться, когда люди храмы Божьи восстанавливать будут. Было им уж под девяносто обоим, когда батюшка занемог. Ходил он младенца крестить в соседнюю деревню и простыл. Мороз был сильный в ту пору. Пост Рождественский не закончился. Силы батюшку оставили.
- Умру я завтра, матушка. Ступай, стопи баню да постели мне в гробу,- как-то буднично попросил он супругу.
- Что ты, батюшка, в уме ли?
- В уме, в уме, матушка. Потому и прошу, что в уме. Сделай, как велю. Что зря я их заранее заготовил, чтобы меня, остывшего в постели, в гроб силком запихивали. Я же сам улягусь там, как мне удобно будет. Прости меня, матушка, что одну оставляю. Так видать Богу угодно, меня первого призвать. Как похоронишь меня, к сестре в город езжай. Одной тебе тут тяжело будет. А у сестры в тепле ещё долго проживёшь, да и ей веселей будет.
   Хотела матушка что-то возразить батюшке, да раздумала.
- Хорошо, сделаю, как скажешь, батюшка. На том свете дождись меня. Я за тобой скоро буду, глотая слёзы, прошептала матушка.
   На другой день потянулись люди проститься со своим настоятелем. Лежал он со спокойным, умиротворённым лицом, как живой. Как будто уснул. Устал и уснул.
   Никто ни плакал, не стенал по усопшему. Все тихонько приходили, будто боялись разбудить, прощались и уходили так же без шума.
   Скромно похоронили, как и жил.
   У могилы батюшки плакали все. Ушел из  жизни их настоятель, который  служил им с чистой совестью, добрым сердцем и сильной верой. А по-другому он и не мог.
   Прошли годы. Восстановили в селении Свято-Троицкую церковь. А память об отце Филиппе живёт и поныне.

                                 

 


Сказ о Марии

Жила была в одной деревеньке небольшая семья: бабка, мать и внучка. Так получилось, что не было в их семье мужиков. Деда, как крепостного, продали за долги барские. Отец ушёл оброк отбывать и сгинул. А названного жениха у внучки ещё не было, так как молода она была. Звали внучку Мария.
   Ох, и ладная была девка! Глаза черные, улыбка белая, косы до пят. Сама гибкая, стройная, сноровистая. В работе никто за ней не успевал. Любила она в поле работать, сено косить, стога метать. Только покрикивала: « Мамань, не отставай! Бабуля, пятки береги!» Любила в лес ходить,  грибы да ягоды собирать, или же травы лекарственные. Наравне с мужиками дрова готовила. Одна пилой двуручной  валежины распиливала, на лошадиной подводе всё к дому сваживала. Чурки поколет, в поленницу сложит.
   Бывало, зимой соберутся подружки  вечеровать: пряжу прясть, носки вязать. Тут только слушай и запоминай. Начнёт  Мария лесные истории  рассказывать, не понять, где быль, где небыль. Отовсюду только и слышно: «Ой!», «Ай!». Это девчонки иголкой или спицей колются, так её заслушаются.
- Маш, а ты не боишься одна по лесу шастать? – спросит кто-нибудь из подружек.
- А чего же мне бояться? – удивится Марья. - Я птиц да зверей не бью, живого дерева зря не рублю. Если дрова пилю, то сучья аккуратно складываю. Через год, другой там белые грибы нарастают. За дары лесные духу лесному в пояс кланяюсь. Да что об этом говорить! Слушайте лучше, что расскажу.
  Тут все замирают, а Мария загадочно улыбнётся и завораживающим голосом начнёт свой очередной рассказ-небылицу.
-  Иду я как-то по сухому руслу  ручья. Смотрю: на песке следы, навроде  щенячьих. Слышу, пищит кто-то в зарослях. Думаю, собака чья-то ощенилась так далеко от деревни. Иду дальше. Чувствую, смотрит кто-то на меня. Оглядываюсь - волчиха! К земле припала, глаза горят, за мной крадётся. Я как топну ногой и негромко так, как собаке, прикрикну: « Пшла отсель!» Остановилась та, привстала, развернулась всем телом (шею-то волки не ворочают), хвост под себя поджала и прыгнула вверх. Смотрю, спускается ко мне уже в виде совы ночной. Сова же тут расти начала и  обернулась девой лесной. Волосы густые цвета волчьей шерсти до земли спадают, нагое тело её закрывают. На меня смотрит, не мигая своими желтыми глазами, и  говорит человеческим голосом:
- Спасибо тебе, Марьюшка, что деток моих не тронула, меня не испугалася, ничем не ударила. За то оберегать тебя буду от  всего зверя лесного, ходи и бери дары лесные без страха.
   Сказала так, взмахнула раз руками, взмахнула два уж крыльями, взмахнула три, и нет её.
- Ну, а ты? – спросит одна из подружек.
- А я дальше иду.
  Девчата вздохнут тут с облегчением.
- Ну, Маша! Мы бы со страха тут же умерли, - принимаясь за шитьё, проговорят  девчонки.
- Чего на ночь глядя девок пугаешь? – проворчит бабка, ворочаясь на печи.
- А Вы разве не спите, бабуля? – засмеётся Мария.
- Уснешь тут с вами, окаянные!
   И вправду, лесного зверя Мария не боялась, а с домашней скотинкой ей не везло. Все норовили её кто лягнуть, кто боднуть, кто зубами ухватить. Может, оттого, что зверем диким от неё веяло. На это она не обращала внимания.  Уворачивалась от рогов, зубов, копыт. Никогда никого не била, а наоборот: собаке мясную косточку кинет, коровушке хлебца с солью подаст, лошадке морковки сладкой подкинет.
   Время шло. Мария взрослела. Сваты один за другим зачастили. Мать с бабкой доставать стали, мол, пора и определиться, от мужа хоть какая-то помощь будет. Работы мужицкой в доме полно.
  Только Мария не торопилась делать выбор. Говорила, смеясь, что испытать бы их, женихов-то надо, кто на что горазд.
   Пришла пора, и судьба сама вмешалась в жизнь девушки.
   Объезжала как-то Мария молодую кобылку. Та и на дыбы, и козла бить, и боком ходить, а девушке всё нипочём, крепко держится. Устала та седока сбрасывать, присмирела, послушно рысью пошла. Повернула Мария ко двору своему. Тут выскочила большая чёрная собака. От неожиданности подскочила кобыла аж на четырёх ногах, да приземлилась неудачно: ноги передние подкосились, и упала она на колени. Выбросило Марию вперёд, через голову кобылёшки. Ударилась девушка спиной о землю, так и осталась лежать.
    Собака исчезла. А молодая лошадка обежала вокруг Марии, встала, заржала тоненько, постояла ещё немного и с места в галоп поскакала. Перепрыгнула плетень - и  во двор, ну, там бегать да ржать. Всполошила всех: куры кудахчут, собака лает, овцы по закуткам блеют. Выбежали на шум мать с бабкой, открыли ворота, девушку кличут. Вихрем пронеслась мимо их кобылка, встала возле Марии, копытом бьёт, головой машет, будто говорит: « Не виноватая я!»

   Долго зарастали ребра у Марии. Правила их бабка в бане как могла. Молодой организм брал своё. Только переставала болеть голова от сотрясения, как Мария вновь хваталась за всякую работу, шутила, смеялась, скрывая боль.  И всё бы хорошо, да стал у девушки горб расти. Плакала мать, плакала бабка, только не Мария. Это, говорит, не горб растёт, это крылья развиваются.   Все женихи от девушки отвернулись.  Кому в дом горбунью приводить охота, корми её задарма.
    Только один не отвернулся. Кузьмой парня звали. Он, как и прежде, молчаливо провожал её взглядом, вечерами выглядывал в окошко, а, завидев её, бежал с вёдрами к колодцу.
    Как-то встретились они на тропинке. Кузьма дорогу не даёт.
- Что же ты, Кузьма, всё за мной ходишь, что же, как другие парни, от меня не отворачиваешься, что же дорогу к дому моему никак не забудешь? – стала расспрашивать юношу Марья, вглядываясь ему в глаза.

картинка
- Как же я могу, Марьюшка, забыть тебя? Коль уснуть не могу, ежели хоть раз в день тебя не увижу, - отвечал Кузьма, не отводя глаз от любимой девушки.
- Не пугает разве тебя мой вид горбатый?
- Что ты, наоборот, я всем сердцем тебя жалею, быть нужным тебе хочу! – горячо прошептал парень.
- Мне твоей жалости не надо! – резко бросила Мария и решительно направилась к дому.
    Кузьма удержал девушку, обеими руками вцепился в неё.
- Не так поняла ты меня. Люблю я тебя. Давно люблю. Дышу и живу только тобой. Робел раньше сказать. Вон, какие женихи вокруг тебя вились. Старики говорят, что если есть любовь настоящая, то она вечно в сердце живет, что бы ни случилось. Как тебе сказать про то? Ты же не поверишь.  Как доказать? Ты же гордая, чужой помощи не примешь, хоть умирать будешь. Давай обвенчаемся осенью!                  
   Парень с надеждой смотрел на любимую.
- Я подумаю, - только и ответила Марья.
- Хорошо, - прошептал Кузьма.
   С этим и разошлись.
   Ещё не раз встречались они у колодца, у реки.
   Видит Кузьма, что не отворачивается от него девушка, осмелел и пришёл в дом к ней, так, без сватов. Стал  просить мать и бабку выдать за него Марию.
- А как же твои родители? Что они говорят? – стала расспрашивать бабушка.
- Родители мои, конечно, против, - отвечал парень и немного помолчав, добавил. - Были против. Но потом дали мне своё родительское благословение, когда я сказал, что жить буду у вас.
- Я согласна! – неожиданно донеслось из-за печки.
   Все разом оглянулись. Мария стояла, оперевшись плечом о печь. Лицо её светилось той незабываемой озорной улыбкой, которая покоряет на всю жизнь.
   Осенью съиграли свадьбу.
 И жили Мария и Кузьма дружно да счастливо и так долго, сколько  каждому было уготовано.

 

 
Сказ про Марию и её сына Володю

   В одной деревеньке жила вдовая Мария с  четырьмя детьми. Старший у неё был сын Володя. Вся мужская работа в доме  на нём. Работал он и с матерью в колхозе.
   И всё бы ничего, да началась война.  Володю сразу на фронт забрали. Туго Марии пришлось. А что делать? Война!
   Володе тоже не сладко пришлось. Отправили их часть на передовую. Жестоко дрались, в штыки ходили, в рукопашную дрались. Сил у наших много, да только в первое время немцы  верх брали.
   Оказался как-то полк, где Володя служил, в окружении в болоте. Головы не поднять из болотной жижи, пули свистят, снаряды рвутся. Надо как-то выбираться. Командиры все погибли, одни солдаты остались. Собрались тогда парни покрепче, решили прорываться через окружение, выбираться из болота. Придумали схитрить малость. Подняли руки, будто сдаются, и стали с болота того выходить.
   Смеются фашисты над русскими солдатами чумазыми, мокрыми,  болотной тиной увешанными. А как тут чистыми быть, сутки в трясине сидели.
   Вышли солдаты на сушу, толкутся на месте, поджидают, когда к ним немцев  побольше подойдет. А как стали их прикладами бить, на землю валить, развернулись  из круга, ножи повытаскивали и ну фашистов резать. Те не поймут, что творится, стрелять нельзя: в своих попадешь. А из болота ещё  солдаты на помощь своим выбираются.
   Такая тут резня пошла. Крики, вопли, стоны стрельбу заглушали. В какой-то момент потерял Володя сознание и упал на груду тел. Что дальше было - не помнит, кто кого одолел - не знает.
   Очнулся он ночью от страшной боли, как  будто кто-то резал его. Открыл глаза, а на нем волк стоит,  брюхо рвет клыками. Вскочил парень на ноги, отпрыгнул от него волчище, рычит, зубы скалит, глазами сверкает. Пригляделся Володя, а рядом ещё и ещё волки, целая стая. Все терзают тела человеческие. Все заняты, мяса хватает.
  Стал он от волка своего отбиваться. Под руку автомат фашистский попался. Как стрелять? Нажал на курок, прошил очередью волка, других ранил. Зарычали все, на солдата двинулись. Ещё раз пальнул - остановилась волчья стая, видят: не совладать  с человеком, но и добычу терять не охота, вкусна человеческая плоть. Стоят все как вкопанные, чего-то ждут.
   Не стал парень судьбу испытывать, попятился назад, стал медленно отходить от этого места в лес. Волки же занялись каждый своей добычей.
   Шёл Володя долго по лесу, спотыкался, падал, поднимался и дальше двигался, автомат крепко в руке сжимал. От голода и  нестерпимой боли вновь потерял сознание.
  Очнулся в лазарете.
- Где я? - прошептал он.
-Что, очнулся?  Попей-ка лекарство, – засуетился сосед по койке, старый солдат.
   Он левой здоровой рукой поднёс к губам Володи алюминиевую кружку с отваром какой-то травы.
-Пей, пей, отвар горький, но страшно полезный. Пей, иначе всё, труба дело, заражение пойдёт. Брюхо-это тебе не нога или рука, его от человека отнять никак нельзя.
 Володя терпеливо выпил всю горькую густую жидкость и бессильно откинулся на подушку.
- Ну, вот и порядок, - ласково сказал солдат. Поставил кружку на тумбочку, насыпал в неё ещё пахучей травы, заварил кипятком, прикрыл крышечкой. - Пущай настаивается, через два часа  выпьешь ещё.
- Что ты мне дал  выпить, дед? – с трудом проговорил Володя.
- Э-э, брат, у нас на Алтае эту траву все пьют, моментом хворь снимает, силы особо мужикам придаёт и вообще… Только вряд ли ты название её запомнишь, а вот как звать меня никогда не забудешь, так как я Иван Иванович Иванов. А?! Хороша имя?! Ван Ваныч зови, меня так все в деревне величали.  А тебя как мамка кликала?
- Володей, можно Вовкой.
- Хорошо, Вовка, спи давай, тебе силы набирать надо. Видано ли дело с таким ранением живым из болота выйти.
   Володя уснул.
   Очнулся от грохота. Вокруг лазарета рвались снаряды.
- Волки не съели, сейчас снарядом накроет, - мелькнуло у парня в голове.
   Рядом раздался взрыв. Всё погрузилось в темноту. Очнулся от сильной тряски. Две молоденькие санитарки тащили его к вагону, что-то кричали, но он не слышал, а только видел, как они открывали рты.  От взрыва оглох. Девчонки кое-как заволокли его в теплушку вагона, положили к стене и побежали за другими раненными. Рядом садились ходячие, жались ближе  друг  к другу, чтобы всем хватило места.
  Скоро поезд тронулся.   Часто останавливался, чтобы по пути забрать ещё раненых. В вагоне скоро стало так тесно и душно, что двери уже не закрывали. Многие  забрались на крышу теплушки.
   Сколько ехали, Володя не помнит. От голода и  ран он часто терял сознание. Если б не стонал от боли,  сняли с поезда.
   Наконец их санитарный эшелон прибыл в Пермь. Всех раненых распределили по больницам.
    Молодой крепкий организм парня справился со всеми ранениями. Через месяц к нему вернулся слух и даже обострился. На фронт  не пустили, комиссовали. Рваная рана никак не заживала. Володя поехал домой, добрался за три дня до своей родной деревни.
   Мать долго плакала на груди сына. Сестры крепко обнимали его, брат не отходил ни на шаг весь вечер.
   На другой день поутру пришёл председатель колхоза, старик совсем, позвал  на работу. В разгаре была уборка хлеба. Володя не мог отказать. Через три дня, натаскавшись мешков, почувствовал себя плохо. Из раны на животе сочилась кровь.
- Не могу я мешки таскать, пузо рвётся, дай работу полегче, - попросил он председателя.
- Нет у меня лёгкой работы, - отрезал старик.
- Хоть сторожем поставь, - упрашивал Володя.
- Нечего сторожить, круглосуточно работаем, - не сдавался председатель.
- Сил нет у меня, рана не зажила ещё, отпусти передохнуть денёк.
- Иди, но через день явись. Некогда  сидеть, порты протирать, - сердито ворчал дед. – Вояки чертовы, ни от кого толку нету: тот хромой, тот больной. Одни бабы да ребята робят.
    Мария пришла с колхозной работы вечером, стопила баню, помылись все.  Сели вечеровать с сыном, выпили, всю ночь проговорили. Наутро мать снова на работу ушла. Сын по дому остался хозяйничать, где что прибить, подчинить. Вечером заглянули  соседки в гости, им тоже интересно, что Володя расскажет о войне. На стол накрыли, снова вечеровать сели.
  Невзначай обронил Володя ложку. Мария тут же метнулась её поднимать под стол. Глядь, а у сына из-под брюк волчьи ноги торчат. Бросила она ложку, да как закричит: «Оборотень! Оборотень он!»
   Повыскакивали соседки из-за стола, уставились на парня очумелыми глазами.
-Что? Что вы, бабоньки? Что случилось? – не поймет в чем дело Володя.
   Мать нож со стола схватила, кричит сыну:
- А ну выйди со стола, нечиста сила!
   Бабы в угол в один сбились, из-за спины Марии выглядывают, крестятся, кто как может.
- Вам что, бражка в голову ударила? Что Вы в меня, мама, ножом тычете?
- Выходи из-за стола, скидывай штаны, покажи ноги, оборотень  проклятый! – не унимается мать.
   Вышел Володя, шатаясь из-за стола, задрал штанины до колен, пальцами пошевелил.
- Ноги как ноги. Чего, говорю, почудилось-то с пьяну? – смеётся сын.
   Подошла Мария поближе, глядит: и вправду ноги человеческие. Видать, точно почудилось.
- От твоего крика, мама, кони на дыбы встали, - усаживаясь за стол, сказал  сын.
- Конюшня в конце деревни. Как ты их услышал? – удивилась мать.
- Услышал. У меня теперь слух как у собак.  Когда раненный лежал, рядом снаряд разорвался. Я оглох, а когда слух вернулся, то лучше прежнего стал. Давайте присаживайтесь, бабы, выпьем по одной и всё, спать. Завтра на работу, мне только один день дал председатель передохнуть.
   Все послушно сели, молчком выпили и разошлись.
   Легли спать. Матери не спалось. Как только сын захрапел, она подошла к нему, осторожно стянула одеяло и стала  разглядывать парня. Всё было вроде нормально, только спал он как-то необычно на животе.
- Ну и что, - успокаивала себя мысленно  Мария, - удобнее, наверно, так, ранения сказываются. Вон вся спина в шрамах, болят, наверное, да и живот не заживает. Укрыла она сына и успокоилась.
   От тяжёлой работы Володе становилось всё хуже и хуже. Он крепко перевязывал себе  живот, но к вечеру вся тряпица  было красная от крови. По ночам мучили кошмары. Часто просыпался от сильной головной боли. Его бросало то в жар, то в холод. Днём всё было нормально. Но днём надо было работать. Выбившись из сил, парень снова попросил у председателя выходной.  Тот перечить не стал, отпустил.
   Сначала Володя запил, а потом пропал.
   Мария места себе не находила. Где искать парня? Куда мог он подеваться? Ребятишки всю округу обшарили, все дворы обошли. Нет нигде Володи. Только к вечеру третьего дня он  заявился  весь оборванный, грязный и сразу спать лёг. Утром встал, как ни в чём не бывало, умылся, переоделся и на работу ушёл.
-Я тебя на день отпустил, а ты три дня гулял! – орал на Володю председатель. - Пить можешь, а робить, значит, нет! Я так это дело не оставлю!
   Через неделю пришла повестка из военкомата, и забрали парня снова на фронт. А зимой 1942 года пришло известие, что Володя  без вести пропал в боях под Сталинградом.
   Мария чувствовала, что жив сын её, детям  наказывала, чтобы брата своего ждали, не хоронили раньше времени.
   Осенью этого же года слух пошёл, что в лесу объявился кто-то. Грабил он прохожих по дороге, ведущей на станцию. Никто его не видел, так как грабитель тот очень осторожный. Незаметно подкрадется, оглушит прохожего, продукты заберет и скроется следы заметая. Очнется бедолага, а поклажи и нет.
   Боятся стали деревенские на станцию ходить в одиночку.
   Районное начальство  собрало добровольцев на поимку не иначе как дезертира. Весь лес обшарили, ничего: ни землянки, ни шалашика, ни лежанки какой. Отправились обыски делать по домам и сараям в деревни близлежащие. Все заброшенные бани и кладовки обошли, но  ничего и никого не нашли. Что за напасть?
- Ничего, зима придет, сам к людям выйдет от холода, а нет, так по следам найдём, – успокаивал сельчан уполномоченный представитель  из района.
- А теперича как жить-то, на станцию возить будете? – спрашивали женщины.
- Ходите гуртом! На толпу нападать побоится! – крикнул председатель.
- Вам бы только от нас побыстрей отделаться.  Защищать кто нас будет? – не унимались бабы. - Вот стукнет кого-нибудь, да и на смерть. Что тогда?
- Да этого дезертира даже собаки учуять не могут, - оправдывался молоденький милиционер из района. - Потерпите товарищи женщины. Мы тоже не сидим, меры принимаем к задержанию  преступника. Вот директива из района пришла…
- Что ты нам бумагу суёшь, действовать надо, а мы поможем, правда, бабоньки, - примирительно сказал председатель.
   Наконец, решили, что по первому снежку  надо устроить совместную облаву на дезертира.
   Марии что-то подсказывало, что её там сын. Дезертир, пусть. Главное, живой. Поймают, отсидит, потом же домой вернётся.  И как подумает, что он там, в лесу, один, немытый, голодный, так сердце сжимается от боли. Решила она сходить  в лес, еду отнести. Детям сказала, что дежурит на ферме, будет поздно и ушла.
   Осенью дни короткие, дождливые. Когда подошла к курье, за которой нападения случались, уж смеркаться стало. Постояла, огляделась. На той стороне курьи шелохнулось что-то. Страх обуял Марию, сомнения  сознанием одолели. Может, и не сын вовсе тот разбойник. Пересиливая дрожь, пошла женщина через  протоку. Вода из болота в болото бежит коричневая, но прозрачная, дно песчаное высвечивается. Ступила Мария в воду и тут увидела свежие крупные следы волчьи. Остановилась как вкопанная, нет мочи идти дальше. Взор от следа отнять не может. Проследила взглядом, куда он увел. Почудилось или впрямь увидела два ярких зелёных глаза во тьме лесной. Ноги у женщины отнялись, сердце из груди рвётся, волосы под платком шевелятся.
  Резко опустила Мария взор свой, глядь, а следов на песке  нет. Решительно двинулась через курью, в лес углубилась. Будь что будет. Увидела пень, поставила на него корзину с едой и закричала сиплым голосом:
- Если ты сын мой Володя, еды я тебе принесла. Если кто другой, ешь, тоже не жалко. Не обижай только никого… Человеку в лесу трудно одному, зима скоро. Ежели ты с войны убёг, струсил, приди, повинись. Отсидишь или кровью вину смоешь в штрафбате, так ведь  совесть чиста будет. А нет, так тебя всё равно словят по первому снегу. Имя своё опозоришь. А родным каково будет? Пятно на всю жизнь. Мать пожалей! – Мария перевела дыхание  и добавила, - А если зверь ты, то я ничем не помогу тебе. Прости!
   И как только сказала Мария: « Прости!» легко ей стало. Повернулась  она и пошла домой.
   Ещё не раз приносила продукты женщина на пенёк. Сама недоедала. За неделю, что накопит, то и снесет. Еда с пенька исчезала. Кто её брал, не знала. То ли человек уносил, то ли зверь лесной растаскивал.
   По первому снегу устроили облаву.  Вооружился кто как мог: ружьями, вилами, топорами. Три дня по лесу бродили, но никого не нашли. Зверья мелкого распугали только, лисиц настреляли, да волк раненый за реку ушел.
   После облавы еда на пеньке оставалась не тронутой. Мария решила, что обождать надо, может, объявится кто.
   Прошла зима, потом другая, но дезертир больше не появлялся. Все стали забывать о нём. Весна захлестнула работой. А потом пришло известие и о долгожданной Победе.
   В каждом солдате Мария видела своего сына, бежала к нему навстречу со всеми вместе, радовалась за сельчан, дождавшихся своих с фронта.
   Время шло. Некогда было оглядываться назад.  Дети выросли и вовсю помогали матери и дома, и на ферме. И только боль по потерянному сыну не давала женщине покоя. Щемило сердце в дни поминовения погибших.
   Пришла очередная весна, ранняя. Уже в марте на полях появились проталины. По утрам давил мороз.
      
   картинка
 Вечером возвращалась Мария с дойки, припозднилась. Отёл шёл. Пока всех подоишь, пока телят напоишь, уже и домой   затемно идти приходилось. От фермы до деревни три километра ходу. Только отошла от фермы, мелькнули тени от кустарников. Волки! Волки по насту бегут, впереди волчиха. Выбежали на дорогу, встали. Стоит и Мария, не шелохнётся. Чем отбиваться? В руке только бидон с молоком.
    Зарычала волчиха, засверкала глазищами. Волки за ней потянулись, добычу окружают.
    Закричала тут Мария, а голос пропал, осип от страха.
    Кинулся на неё волчара, да не допрыгнул. Сбил его в воздухе другой волк. Сцепились они крепко. Рвут друг друга нещадно, только клочья шерсти летят в разные стороны. Другие волки в ту же свору сцепились. Волчиха тем временем к Марии стала подбираться, да только не успела. Встал между ней и женщиной волк - заступник, рычит, вот-вот кинется. Увернулась волчиха и во весь дух пустилась в лес, вся свора за ней. На один миг остановился тот волк на опушке леса, поднял голову к полной луне и пронзительно завыл.
   Мария от бессилия опустилась на колени.
- Спасибо тебе, мой сыночек, - прошептала она сквозь слезы.- Я чуяла, что ты живой, мой сын!
  «Мой сын живой»- с этой мыслью она жила, но встреч с сыном - волком не
искала.  У него теперь иная жизнь.

  

 

Сказ про цыганку Шали и моряка Шато

   -Бабушка, скажи, почему мы  в семье все чернявые, а бабка Таня рыжая, даже красная, как осенние осиновые листья? – внезапно заинтересовалась внучка Маришка.
- Что тебе сказать? – не отвлекаясь от пряжи, промолвила тихо бабка Маня. – Куда только наших родных судьба не кидала, какой только крови в нас  не намешано. Из-под Московии наших  повывезли на Урал в Чердынь. Там вогульская кровь добавилась. Потом переселили на юг Пермской земли. Там башкирская подмешалась. А до всех этих переселений, сказывали, на Балтике жили. Это я от своей матери слышала. Она мне вот такую историю рассказала о своей бабушке – цыганке. Ты уже взрослая, понятливая, пятнадцатый годок пошёл, можно сказывать. Только без дела не сиди, шерсть овечью тереби. Вон в углу в сетке лежит.
   Маришка охотно схватилась за работу, а бабка Маня, немного подумав, взялась неспеша рассказывать.
*
   Была она старшей дочерью цыганской матери. А всего их было семеро. Отца у них уж год как убили в пьяной драке у таверны.   Цыганка мать с трудом с трудом прокармливала своих детей. Трудно было ей. Трудно было и всему цыганскому табору. Не было у них доброго вожака. Менялись они часто.
   Кочевой путь табора начинался с берегов Черного моря и оканчивался на берегах Финского залива. Летом шли на север, зимой на юг.
   Лето было в разгаре. Говорит мать своей дочери:
- Сегодня вечером пойдёшь со мной в таверну.
- Но мне только 16 лет,- возразила молодая цыганка. - Закон табора запрещает брать молодых девушек на работу по ночам.
- Мне трудно одной вас всех кормить. Таборские не помогают мне. Я плюю на их законы, если от них мои дети голодные, – устало проговорила мать. - Ты умеешь гадать, петь, плясать, так что собирайся, скоро идем в таверну, что на северном базаре.
   Трудно матери перечить, Шали стала собираться.
   В таверне к Шали сразу пристал пьяный матрос. Он, путая финские и русские слова, говорил что-то девушке и тащил за собой. Шали озиралась на мать, но та  занята была своими делами, как и все женщины табора:  пели, танцевали, гадали по руке, раскладывали карты Таро на столе.  Ужасный гул стоял от всего этого цыганского табора.
   Шали упиралась, хватала моряка за руку, пытаясь погадать, но напрасно. Финн упорно тащил цыганку на улицу. Тогда девушка решила от него убежать. Она вывернулась и побежала прочь от таверны. Финн хоть и был пьян, показал свою прыть и уже на углу  дома  догнал цыганку. А догнав, начал бить, молча и смачно. Сначала бил кулаками, а потом ногами. Шали вырывалась, звала на помощь, скоро потеряла сознание. Финн убил бы её, но ему помешали.
- Хватит её пинать! – раздалось сзади по-русски.
   Финн резко развернулся. Перед ним стоял такой же, как он, пьяный  матрос, но постарше
- Чего тебе? Иди куда шёл! – отрезал он по-фински.
- Не тронь её! – переходя на финский, спокойно сказал старый матрос.
- Да я тебя сейчас тут же радом уложу! – разворачиваясь для удара, заорал финн. – Не погляжу, что старый! Рожу твою оспенную размажу по стенке.
   Но не успел молодой  матрос выполнить и часть своего  обещания, как от встречного удара покачнулся и упал навзничь. Раздался глухой удар о мостовую.
    Старый матрос подошёл к истерзанной девушке.
-Господи, за что ты так её? В чём провинилось перед тобой это невинное дитя?  Ладно, таких, как я, старых грешников, наказывай. А молодых-то за что? – продолжая ворчать, мужчина поднял цыганку на руки и понёс к себе. Жил он в той самой таверне, откуда сбежала Шали. Вход был с другой стороны, поэтому никто ничего не видел.
   Очень сильно была избита Шали:  лицо её заплыло, в волосах запеклась кровь,  тело в синяках. Очнулась она от тихого бормотания на непонятном ей языке:
- Давай-ка, детка, я сменю тебе повязку на голове.
   Старый матрос  осторожно развязывал тряпицу на голове девушки.
- Не трогай, не трогай меня!- закричала девушка. Она собрала все силы, чтобы ударить по рябому лицу, склонившемуся над ней, но руки не послушались её. Неуклюже  взмахнув ими, она застыла в изумлении. На неё укоризненно смотрел  человек с добрыми голубыми глазами, с лицом, изуродованным оспой, и с ярко-рыжей шевелюрой.
- Слава тебе, Всевышний, очнулась. А я уже гробик решил тебе заказать. Ну, теперь не грех и выпить! – сказал матрос, подошёл к столу и приложился к бутылке. Под столом валялась ещё парочка таких же.
   Мужчина налил дымящегося бульона в кружку и повернулся к цыганке.
- Если бы твою мордашку  я увидел  как-нибудь ночью  невзначай, то подумал бы, что по мою душу явился сам сатана.  Вот возьми, попей супчика, согрейся. Тебе надо сил набираться. Ничего, синяки скоро пройдут, ранки зарубцуются. Будешь снова порхать, как бабочка, петь, танцевать, - он понёс Шали кружку с бульоном, неуклюже пританцовывая при этом.
   Шали хотела подняться, но тело всё ныло. Матрос подложил под голову ей подушку, помог приподняться. Девушка стала пить, отхлёбывая  небольшими глотками.
- Меня Шато зовут, я из Скандинавии, - начал рассказывать о себе мужчина. Он взял бутылку со стола, сел на табурет возле кровати и продолжал. - Оспой заболел, вот меня здесь оставили умирать. Да ты меня не бойся, я уже здоров.  Хвала Господу нашему, мне попались хорошие врачи. Скоро придёт моя шхуна. Я рыбак, и отец мой, и дед – все в роду рыбаки. Надо тебе бусы, что ли, купить, или брошку яркую. Вы, цыгане, любите всякие безделушки да украшения. Всё бренчите ими, когда танцуете.
  Шали с трудом понимала  матроса. Язык его заплетался. Он говорил то на русском, то ещё на каком-то языке. После кружки бульона ей стало легче. Она прижала к груди кружку, так и уснула.
  Рыбак осторожно забрал у неё кружку, присел к столу, открыл новую бутылку, но пить не стал. Захрапел, уронив голову на грудь.

   -Ой-ёй-ёй! Да ты у меня красавица! – лицо матроса сияло от счастья. Он только что вошёл в комнату. Шали навела в ней порядок и стояла перед Шато в тельняшке с засученными рукавами и в своей заштопанной юбке. Платок, завязанный по-цыгански, сбился на бок.
   Девушка засмущалась от таких слов, но всё же подошла к моряку, взяла его за руку, развернула ладонью к себе и прижала к щеке.
- Э-э-э, милая, ты эти штучки цыганские брось. Иди-ка, посмотри, что тебе Шато принёс, - матрос развернул пакет, на пол упали туфли.
   Шали заулыбалась, схватила туфли и с размаху уселась на кровать. Туфли были по ноге. Цыганка встала, засмотрелась на ноги, приподняв подол юбки, потом кинулась к Шато и стала целовать его руку.
- Что ты, что ты! Пусти! Вот вздумала, бешеная какая! Пусти руку, я говорю, пусти же! – стал отбиваться от девушки  матрос.
   Шали отпустила руку, закружилась ненадолго в танце, а потом кинулась к Шато на шею и заплакала.
- Шато добрый… Шато хороший… Не отдавай меня… Я не хочу в табор. Они меня убьют. Я не хочу… Я не хочу…
   Шато с трудом отнял руки цыганки от своей шеи, но она тут же обвила их вокруг  его тела, головой прижавшись к груди. Всё плакала и уговаривала не отдавать её цыганам. Шато не знал, что делать. Он молча обнял её, погладил по голове и пообещал никому её не отдавать, пока не уйдёт в море. Девушка подняла на него заплаканные глаза и заулыбалась. На смуглом лице её желтели синяки, рана на щеке возле уха не заживала.
- Послушай меня, что скажет тебе старый матрос, - усаживая девушку возле себя на кровати, начал свой рассказ Шато. - Через десять дней отходит моя шхуна. Она недавно пришла. Я был сегодня на судне, говорил с капитаном, меня берут обратно на своё место в команду. Я рассказал им о тебе. Мне помогли купить тебе обувь, вечером принесут одежду. Начались дожди. Твой табор тоже собирается в путь. Все тебя ищут. Я говорил с твоей матерью. Она знает, где ты. Она обещала не тревожить тебя до твоего выздоровления. Я сказал, что ты ещё не встаёшь. Она очень беспокоится, что ты не выздоровеешь до их отхода. Она горевала, что ей  без тебя очень трудно. Я отдал все свои сбережения ей. Мне теперь они ни к чему, я на довольствии команды, скоро в море.
   Шали вдруг резко закрыла лицо руками, вся сжалась и зарыдала. Никакие уговоры матроса не помогали. Вдруг она выпрямилась, посмотрела на дверь и кинулась из комнаты. Но Шато перехватил взгляд цыганки и вовремя преградил ей путь. Шали оказалась в объятиях  моряка.
- Не убегай от меня… Хоть последние дни побудь со мной, - уговаривал он её нежно. - Что же ты, хотела бросит меня вот так не простившись. Все вы цыгане такие, неблагодарные. А я ещё хотел познакомить тебя с моими друзьями. Они хорошие,  простые рыбаки, своих в обиду не дадут…   И расстаёмся мы не навсегда. Через год снова увидимся.  Наша шхуна приходит несколько раз сюда, и летом тоже, когда ваш табор тут кочует. Я привезу тебе диковинных штучек, а ты повеселишь нас своими танцами и песнями. Жизнь не кончается при расставании. Ты молодая, красивая. Найдём тебе молодого жениха, сыграем свадьбу. Хочешь, прямо на шхуне?!
-Я не хочу молодого жениха, я хочу тебя! – неожиданно выкрикнула девушка.- Ты самый хороший! Ты самый добрый!      
   Шато растерялся от такого признания и стал нелепо оправдываться:
- Радость моя, ты посмотри на меня. Я старый плесневелый сыр.
- Я люблю Старый Плесневелый Сыр.
- Шато всё время в море.
- Я умею ждать.
- На море часты ураганы, штормы. Смерть всегда рядом.
- Тогда ты будешь жить в сердце цыганки.
- Ох, и упрямая же ты. Я устал с тобой спорить. Слава Богу, ты перестала плакать. Давай об этом поговорим позже, скоро придут моряки со шхуны, а у нас ещё ничего не готово.
   Остаток дня Шато молчал и не поднимал глаз на девушку. Молча накрыли на стол.
 Вечером пришли моряки и нарушили тишину их жилища. Они натащили всякой теплой одежды для Шали. Девушка весь вечер была весела, примеряла обновы, пела, плясала, ворожила. Моряки от неё были в восторге. И только Шато чуял, что цыганка что-то задумала, уж больно взгляд у неё был необычный, будоражил душу. А может это будоражило вино? Мысли у моряка путались.
Далеко за полночь ушли довольные рыбаки. Они звали Шато с собой продолжить веселье в таверне, но тот отказался, сославшись уставшим. По правде он боялся за девушку, что та покинет его, непростившись. Цыганка же!
        Когда гости ушли, Шали прибралась и подсела к Шато.
- Почему ты не пошёл со своими друзьями?- спросила она его тихо.
         картинка

- Я боюсь, что ты уйдёшь в табор и не простишься со мной,-  так же тихо ответил моряк
- Я уйду в табор?.. Да, я уйду в табор, но только  тогда, когда… ты…когда Шато полюбит меня.
- Странная ты. Разве можно полюбить насильно?
-Я уже увидела любовь в твоих глазах и тоску.
- Это любовь к сестре, к дочери, - сопротивлялся Шато.
- Нет. Я знаю, как смотрят на сестру, дочь. Ты смотришь на меня, как на желанную женщину.
- Да, я привязался к тебе за этот месяц, но это ничего не значит, - резко ответил он и отошел к окну.
- Ты сам сказал, что можешь погибнуть, может, мы больше никогда не увидимся! – отчаяние было в словах девушки, - Понимаешь, ни-ког-да! И я хочу сегодня быть с тобой и любить тебя! Что будет завтра, я не хочу знать!
    Матрос обернулся, какое-то время молчал, удивленный её откровением и не по годам серьёзным  решением. Голова кружилась от вина,  желание владеть девушкой усиливалось. И всё равно что-то удерживало его.
   Это что-то она разбила вмиг, когда решительно подошла к нему и взглянула в глаза.
-  Хорошо, иди ко мне, -  сдался Шато и прижал девушку к себе.

   Шато вызвали на шхуну. До отплытия оставалось дня три. Работы было много.
   Шали он обещал скоро вернуться, но задержался. Заходил за щенком к другу для цыганки. Шато спешил. Он рывком открыл дверь.
- Шали, я принес тебе щенка! Смотри, какой хорошенький! – улыбка спала с лица рыбака, как только он оглядел пустую комнату. Ни постели, ни одежды, ни скатерти на столе.
- Шали? Как она могла после все того, что между ними было? – стучало у него в голове, комок злобы подкатился к горлу, - Нет, она не могла так с ним поступить! Цыгане!? Они нашли её!
   Шато сел на опустевшую кровать. Что-то блеснуло в углу. Он поднял блестяшку. Это была брошка, её он подарил Шали недавно. Брошка была с кусочками материи, видать, её сорвали с платья девушки.
   Под ногами заскулил щенок. Шато взял его на руки.
- Осиротели мы с тобой,- горестно проговорил рыбак.
 Все дни до отхода шхуны Шато пытался напасть на след цыган. Никто ничего не знал.

   Шали держали на цепи, как медведя. Она шла по грязи, босиком за повозкой своей семьи. Мать плакала, когда приносила ей поесть, но ничего не могла сделать. Решение вожака табора не оспаривали.
  Девушка  сначала кричала, звала на помощь, но когда вышли из города, замолчала. Весь долгий кочевой путь она не проронила ни слова. Ни плеть вожака, ни насмешки цыганок, ни камни детворы не заставили её застонать и заговорить. Скоро все стали замечать, что она  улыбается. Решили, что не в своём уме, и сняли цепь. Она никуда не уходила, выполняла всю  работу, но молчала или мычала какую-нибудь мелодию. Сняли с её ног оковы и перестали приглядывать. Только старая знахарка Чалима  не спускала с неё глаз.
- Хочешь мне помогать? – спросила она как-то Шали, -  Мне давно нужна помощница. Старая я стала. Силы уходят.
   Шали молчала.
- Только так я уберегу тебя и твоего ребёнка от смерти. Ты знаешь наши законы, - сурово сказала Чалима.
  Шали не ответила, а только подняла на знахарку глаза, полные слёз. Потом посмотрела в сторону, где стояла мать и вожак.
- Ну-ну, не надо плакать. Я всё улажу. Сегодня же ты будешь жить в моей кибитке.
   Впервые за долгий кочевой путь Шали спала в тепле. Теперь её никто не обижал. Знахари и их ученики в таборе были неприкосновенны.
   Весной на свет, благодаря стараниям  старой знахарки,  появилась  крошка Шатоноре.
   Шатоноре или просто Норе росла чистым  дьяволёнком.  От неё страдали все в таборе. Если её,  мать или Чалиму  кто-то ненароком обижал словом или делом, Норе придумывала такие планы мести, что в другой раз обидчик задумывался, прежде чем связаться с ними.
   Норе  слушалась только маму и Чалиму, когда та была жива. Вот уж год как её не стало, и главной знахаркой в таборе стала Шали. Ей приходилось лечить и помогать тем,  кто семь лет назад оскорблял её, издевался над ней.  Но никто не слышал от неё слова упрёка.
  Много лет подряд приходил табор на берега Финского залива, но ни разу Шали не дождалась Шато.  Рыбацкая шхуна больше не заходила в тот порт.
*
    - Мама, мама! – в шатер  вбежала встревоженная Норе,- Мама, тебя ищет какой-то страшный моряк. Он плохо говорит по-русски. Он ищет молодую цыганку со шрамом на щеке, как у тебя мама. Прячься скорей.
   Сердце Шали от такой новости замерло.
- Стой, дочка, не кричи. Какой он, тот моряк, рыжий?
- Не знаю, мама. У него на голове платок и шляпа, это, наверное, пират, - возбуждённо тараторила девочка.
- Не надо мне прятаться, может, моряку нужна моя помощь, может, он болен.
- Он? Нет! Он здоров как бык.
- Может, болен его друг, - Шали взяла дочь за руку и потащила её  из шатра.
- Мама, смотри, он дал мне золотой и даст ещё, если я скажу, где ты! Он и другим детям так говорил. Не может у простого моряка быть столько золотых. Это пират или разбойник, - не унималась Норе.
  Шали оглянулась на шум. Огромный моряк в окружении цыганят двигался в её сторону.
- У-у, предатели! – Норе спряталась за мать.
- Ты Шали? – спросил моряк.
- Да, это я, знахарка Шали. Вам нужна моя помощь? – спокойно ответила цыганка.
- Меня зовут Норманн.  Надо поговорить один на один, - разглядывая Шали, сказал моряк.
- В шатре поговорим, - цыганка подняла полог и отогнала детвору, поручив следить за ними Норе.
- Вот смотри, это твоё? – матрос развернул тряпицу, на ней лежала брошка.
   Шали трясущимися руками взяла брошку и прижала её к губам. Слёзы потекли по её щекам. Немного справившись с нахлынувшими чувствами, она спросила:
- Откуда у вас эта брошка?
- Я знал Шато. Он рассказывал нам о тебе. Но наши пути разошлись. Я тогда слёг с лихорадкой, когда  они ушли в море. Был шторм. Больше никто их не видел.  На берег вынесло несколько вещей со шхуны. Там был деревянный сундучок Шато. Мы сразу узнали его. На нем была нарисована цыганка. В нём  мы и нашли брошь и письмо.
- А письмо где?
- Письмо подмокло и плохо сохранилось. Но ты бы ничего там не поняла. Написано по-скандинавски.  Мы еле разобрали слова «…моей Шали», «…после моей  сме…» и «… сильно люб…». Вот ещё.
   Матрос вложил в руки Шали кошелёк.
- Это его сбережения. Я потратил тут половину, тебя искал.
-Возьми деньги себе, мне не надо, - цыганка вернула кошелёк, не смотря на сопротивление  рыбака, - самое ценное у меня есть – это  моя и Шато дочь  Шатоноре. А за брошку спасибо. В ней отражаются добрые глаза моего моряка.
   За спиной Цыганки раздалось всхлипывание дочери.
- Что ты, Норе?  Не плачь, - Шали обняла Норе, - Наш Шато жив, смотри, что он тебе послал. Голубая брошка, как глаза у твоего папы. Никто его мертвым не видел. Мы с тобой обязательно его дождёмся. Надо только верить! Правда, Норманн?
- Да, Шатоноре, жди, Шато вернётся к вам, он так вас любит,- бывалый моряк  посмотрел вверх, чтобы никто не заметил его слёз.

- Б-бабушка, скажи, так он так и не вернулся? – спросила Маришка, всхлипывая и утирая распухший нос платком.
-Нет, а то бы я тебе об этом поведала, - со вздохом ответила Бабка Маня.
- Жаль. А ещё о  ком- нибудь из родных ты мне как-нибудь  расскажешь?
- Если вспомню, расскажу при случае, а ты потом своим внукам, а они своим, - согласно кивнула бабушка.
- Каким внукам? Их у меня нет!- удивленно воскликнула Маришка.
- Но ведь будут когда-нибудь.
- Это ещё когда будет?
- Я тоже так думала, когда навроде тебя была, а теперь уж бабушка,- Бабка Маня обняла Маришку за плечи и поцеловала в макушку.
    Они ещё долго сидели за пряжей и неспешно вели беседу. Внучка спрашивала, а бабушка отвечала.

 

Посвящаю детям и внукам.

 

     Сердце  Звёздного Дракона  сказки

 

                                                                                              

  

Какую сказку рассказать тебе?
О белых облаках, над синим морем?
О млечном ли пути на небе,
Или о Фениксе, родившемся с огнем?
Я знаю много их,
Весь этот мир - собрание сказок…

Не хмурься, не горюй и не грусти!
Я мир раскрашу, радугой любви.
Ты только в сердце сказку запусти,
И вновь почувствуешь, волнение в груди!

                                                                                        Надя С.

 


Сказка о кузнеце Ужёге

   Когда наши края назывались Строгановской вотчиной, поселились на берегу реки Обва люди. Начали они леса рубить, земли распахивать, рожь сеять. Тут  хлебопашцам стали попадаться чудные вещи. Кто ложку найдёт, кто пряжку медную, а кто и блюдо серебряное.
   Догадались тогда люди пришлые, что до них в этих краях другой народ жил, богатый. Кто-то стал клады искать, кто-то всё скупать и переплавлять  серебро да медь в слитки, а кто-то и дальше на земле работать.
    Прознал про то сам хозяин этих мест и строго-настрого велел всем нести чудские вещи к нему за хорошее вознаграждение. Тому, кто поболее клад найдёт, вольную обещался дать.
*
В одном починке жил кузнец Ужёг. Как-то раз возвращался он от своей кумы домой. Решил дорогу скоротать. Пошёл через поле. Поле было три дня как рожью засеяно. К лаптям приставала черная глина. Ужёгу было всё равно. Уже смеркалось, и кузнец торопился дойти домой засветло. Его кидало из стороны в сторону.
- Вродь немного выпил, развезло чёй-то,- тупо думал про себя Ужёг. - Скорей бы добраться до избы, скорей бы в тепло и спать. Завтра рано в кузницу. Работы накопилось много…   И чего меня так бросает? Самогонка ядрёна…
 Ужёг споткнулся, не удержался и плюхнулся на пашню. Чертыхаясь и отплёвываясь от земли, он уселся в грязную лужицу.
- Чёй-то это? Аж-но искры из глаз, –  сказал кузнец. Грязными кулачищами  глаза протёр.
   Он разглядывал искры, которые вылетели у него из глаз, а теперь валялись в беспорядке на земле. Поднял одну, другую. Они не кончались, а всё множились, как по волшебству.
- Чёй-то? Чёй-то? – то и дело повторял Ужёг, разгребая перед собой серебряные монетки.
   Наконец до него дошло, что это не искры из глаз рассыпались перед ним, а серебро ворохом валялось у него между лаптей.
    Кузнец вмиг протрезвел. Он вскочил, снова сел на коленки и стал спешно собирать в горсть блестящие монетки. Они стали сыпаться у него из руки. Тогда он пересыпал их в шапку. Но и оттуда скоро стало валиться серебро. Недолго думая, Ужёг стащил с себя пиджак, затем рубаху. Пиджак снова одел на голое тело, а рубаху бережно расстелил возле клада. Ссыпал всё из шапки на рубаху, дособирал оставшиеся монетки. Сверху положил осколки глиняного кувшина. Всё добро кузнец крепко завязал крест-накрест, прижал рубаху к груди и пошлёпал домой.

картинка
*
 - Ну, вот, братец Арай, дело сделано, однако!
- Как ты догадался, братец Сам-Оха, серебро шаманское этому человеку отдать?
- Мы с тобой, однако,  к нему притронуться не можем?
- Однако, так.
- Мы не можем, звери не могут, Духи не могут. Однако, люди-то на что? Их ведь только свести к нужному месту.
- Однако, так, и носом ткнуть. Ловко ты землю приподнял. Человек точь-в-точь в клад упёрся, - засмеялся Арай.
- А то опять мимо бы прошёл… Однако, Агульма летит, - Сам-Оха устремил свой взгляд на небо.
   К братьям стремительно приближалась туча.
- А-а! Братья проклятые! – шипела и сверкала молниями злая  шаманка. – Не сносить вам головы! Я напущу на вас лихорадку!
- Зря стараешься, Агульма! Зря молнии мечешь! Зря дождем обливаешься! Больше нет в земле нашей твоего заклятого серебра! Однако, так! – крикнул Арай и растёкся густым туманом над пашней.
- Прощай, Агульма! Мы теперь с братцем Араем свободны, однако! – вслед Араю, прокричал Сам-Оха и тёмной тенью нырнул в чуть заметную мышиную норку.
- У-у-у! – взревела старая шаманка. Ей оставалось только  носиться вихрем, наклоняя верхушки  деревьев до самой земли. Не осталось ни одной точки опоры, ни одного клада с древним шаманским серебром, чтобы совершать черные дела: напускать на землю мор и войны.

*
   Тем временем в кромешной темноте кузнец добрался до дому. Он зажёг лучину, уселся за стол и положил узел перед собой. Долго не решался притронуться к кладу, но потом махнул рукой и стал осторожно развязывать рубаху.
   Перед ним засверкало древнее серебро.
   Ужёг дёрнул себя за бороду, ущипнул за щёку, подержал руку над лучиной, резко отдернул её. Больно!
- Значит, я не сплю?! – громко произнёс кузнец и уже тихо добавил. – И чё теперь делать?.. Поначалу надо… опохмелиться!
   Он взял самую маленькую серебряную монетку, сжал её крепко в кулаке. Остальное пересыпал в деревянный, кованный железом сундучок, закрыл его на замок и задвинул под кровать.
   Прошло три дня.
- Проснись! Вставай! – прямо в ухо кузнецу кричал парень и тряс его что есть сил за плечо.
   Ужёг не мог понять, где находится. Он тер глаза, мотал головой, оглядывался по сторонам, но в себя не приходил.
    Парень вылил ведро студёной воды  на голову кузнецу, и только после этого тот спросил:
- Ты кто?
- Где серебро? Куда ты его закопал? – вопрос на вопрос задал гость 
- Что? Какое серебро? – ничего не понимая, пучил совиные глаза Ужёг.
- Ты вчерась у кумы хвастал, что клад нашёл. Где оно? – орал парень.
- Щас…
   Кузнец встал, добрёл до лавки, где стояло второе ведро с водой, вылил его на себя. Замотал головой, как пёс, утёрся рубахой и сказал:
- На чё тебе серебро это? Я нашёл. Как хочу, так и трачу.
- Приказчик сказал, если не снесёшь чудской клад барину, то в кандалы закуют и на солеварни отправят, потому как указу не внемлешь.
- Какому указу?
- А ты чё не слыхал? Барин велел всем, кто чудские вещи или клады там старые найдёт, ему снесть. Хорошую награду обещал, даж вольную кому.
- Да ну?
- И ещё приказчик приказал твоей куме то серебро, что у тебя выманила за самогон, сдать.
- Да ну? - И ещё приказчик своим людям сказал, чтобы прознали, где ты клад прячешь. Потом забрать его у тебя, когда пьяный будешь. Тебя  же убить! Ну, там деревом невзначай али железкой какой пришибить.
- Да ну?
- И ещё приказчик кузнеца другого нашёл, с другой деревни.
- Да ну? А ты откуда это всё знаешь? Ты кто?
- Я друг твой!
- Тоже мне друг! Всю воду вылил. Пить хочу!
- Пей!
- Откуда ж?
- С ведра!
- Я ж его опростал, - проворчал кузнец и взглянул на лавку.
   Вёдра стояли полные до краёв.
- Чёй-то они? С водой ли чё? – недоуменно воскликнул Ужёг.
- Пей и пошли серебро относить.
- Щас…
   Долго пил кузнец, с остановками. И нет-нет, да и взглянет на гостя. Странный он какой-то. Потом, долго кряхтя, переодевался в сухое.
- Ты за мной не ходи! – резко бросил  Ужёг.
- Сам справишься? – улыбнулся парень.
- Сам! – сказал кузнец, взял котомку, лопату и вышел вон.
   А когда вернулся, парня уже и след простыл.


картинка
 - Странный он какой-то. Не с наших мест. Да и на приезжих не похож. Взгляд без корысти, – размышлял  и в то же время собирался в дорогу Ужёг. – И чего это я запил? Как с цепи сорвался. Парень говорил, можно вольную получить. Это дело. Можно и деньгами – тоже не плохо. Жениться мне надо. Скоро сорок лет, а у меня ни кола ни двора. Изба и то не моя. Всё решено. Иду к барину.
   Мыслями кузнец уже шёл до усадьбы, а тело не слушалось и в той же позе сидело на лавке. За плечами в узле серебро тянуло к земле.
- Отберут клад, а тебя убьют, - прошумело в ушах.
- А-а! – встрепенулся Ужёг. - Не бывать этому! Я чудское серебро нашёл, я его и донесу до барина!
   Хорошо подпоясавшись и затянув покрепче лапти, он направился к дверям. Осторожно высунулся из дому. Перебежал к конюшне. Если за ним следят, надо держать ухо востро, если хочешь добраться до барина живым и здоровым. А это почитай двадцать верст.
- Но ведь можно отдать клад приказчику, и он вмиг доставит его до места, - думалось кузнецу.
- Нет, этот приказчик присвоит себе серебро, а тебя убьёт, - застучало с новой силой в висках.
*
   Долго же добирался Ужёг до усадьбы барина. Крался, как зверь, вдоль ездовых дорог. Сторонился и таился от всего живого. Исхудал, изголодался, но добрался-таки до барского поместья. Сразу не решился к хозяину идти. Сначала умылся, одежду подштопал, лапти почистил, а уж потом двинулся к усадьбе, и то выждал момент, когда тот на прогулку выйдет.
- Дозвольте барину показать чудское серебро! – нарочито громко попросил Ужёг у привратников.
 Взоры всех гуляющих устремились на пришлого мужичка.
- Пустите его! – приказал барин.
   Низко поклонился кузнец хозяевам.
- Дозволь барин клад казать?
- Ну, кажи, кажи! – нетерпеливо, но с интересом разрешил тот.
   Развязал тут Ужёг котомку заплечную и высыпал на стол серебро чудское вместе с осколками кувшина глиняного с чудской росписью.
   Ахнули тут все. Дивятся кладу старинному. Барин срочно приказал эконома звать, опись составлять монет серебряных, а кузнецу тут же вольную дал и денег немалых.
*
   Через месяц учёный археолог, выписанный из Екатеринбурга, держал доклад перед местной интеллигенцией:
- Эту уникальную находку надо незамедлительно отправить в Москву, господа! Да-с! И не куда нибудь, а в Лазаревский институт восточных языков. Все монеты имеют надписи на древне-арабском, персидском и даже, господа, на
картинка

 

 древнекитайском языках. А датируются они, вы не поверите, господа, одни третьим веком от рождества Христова, другие же шестым и девятым веком. Да-с! Это, господа, сенсация! Да-с! Надо снаряжать экспедицию в ваши края, заниматься раскопками. Да-с!
- Эх, батюшка! – поднялся со своего места барин. - Вы ученые не представляете, на какой богатой земле мы живём! Местные края богаты не только лесами, полями, природными ископаемыми. Они богаты своей историей, тайнами, кладами, богаты народной мудростью. Это всё нам надо изучить, освоить, привнести в массы народные. Это наша задача, господа!

*
   Вслед удаляющейся почтовой карете смотрели два брата: Сам-Оха и Арай.
- Однако, теперь ей не вернуть заколдованное серебро на наши земли, братец Арай.
- Однако, так, братец Сам-Оха.
- Я  растерялся, однако, когда кузнец снова закопал серебро в землю. Думал, всё, прощай свобода.
- Однако так, а ещё мне пришлось снова стать человеком, последний раз…
- Не печалься, братец Арай, однако, мы теперь хозяева на своей земле.
- Однако, так.
   На дороге появился снежный вихрь. Он прошёл между братьями и отбросил их в разные стороны.
- Что думаете, победили шаманку? Я ещё вернусь! – кричала Агульма, переметая почтовую дорогу.
- Однако, лети, лети за своим серебром. Как говорится, однако, не ставь капканы, сам туда попадёшь, - спокойно сказал Сам-Оха вслед улетающей Агульме.
- Береги серебро, Агульма, как бы его в дороге не украли,- засмеялся Арай.
- Моя могила осталась. Я найду способ вернуться, - еле слышно доносилось со стороны удаляющейся почтовой кареты.
   Снежная осенняя пороша постепенно перерастала в зимнюю вьюгу.
*
   Возле костра сидели два брата: Арай и Сам-Оха. Но как сидели? Как могут сидеть возле костра, оставленного охотниками, туман и тень. Арай, приняв мало-мальски образ человека, полулежал, подперев рукой голову. Сам-Оха тенью деревьев мерцал рядом.
- Не переживай, Арай, однако, – первый нарушил молчание Сам-Оха. -  Я, однако,  свою последнюю возможность быть человеком пятьсот лет назад использовал, когда в крепости Каргадан последний человек умер от чумы, что Агульма напустила.
- Однако, так, братец Сам-Оха. Просто, когда я обернулся парнем, у меня снова так заболело сердце от боли. Я тоскую по своей любимой.  Еле вынес этот груз, захотел умереть навсегда.  Не хотел идти к кузнецу. Мне было всё равно. Было так тяжело! И теперь я не могу прогнать от себя эти человеческие чувства.
- Да, Арай, печален и короток путь, однако,  твоей единственной избранницы. А с другой стороны, кто бы мог пойти к Ужёгу? Я не могу, однако, я тень. Представляешь, кузнеца стала бы будить его собственная тень и направлять на путь истинный. Он решил, однако, что сошёл с ума и ещё больше бы напился.  Послать русалку Эгу?  Она говорить, однако, не умеет, только поёт. А, представляешь, отправили бы  мы пещерного человека Кхы-У-Наму! Он напугал бы, однако,  беднягу до смерти. И как бы мы, однако,  могли добыть зарытый им клад? Снова годы попыток натолкнуть на него человека.
- Однако, так, братец Сам-Оха, -  сказал чуть повеселевший Арай. – Леших Лям-Бу и Блям-Бу кузнец принял бы за маленьких чертенят!
- А болотную тину Няш-Няш, однако, за Бабу Ягу, - смеясь, поддакивал Сам-Оха.
   На смех развеселившихся братьев к костру стали прибывать духи леса.
- Арай, расскажи, как ты был человеком? - попросил молодой Дух Лесного Родника.
- Да, Арай, расскажи о твоей любимой! – перебивая друг друга, кричали Духи Берёзовой и Осиновой Рощиц.
- Нет, ребята, не сегодня, однако, - выручил братца Сам-Оха. – Давайте я, однако, расскажу, как шаманское серебро Агульмы попало в наши края.
- Да, да! Расскажи нам про шаманку Агульму!
- Однако, сидеть тихо!
   Молодые духи разместились поближе к костру, постарше улеглись за ними. Они хоть и слышали все истории, но Сам-Оха постоянно добавлял что-нибудь новенького.
   Тишину нарушили лешие:
- Ей, без нас не начинайте! – кричали они издалека.
- Захватите побольше дров!- велел им Арай. – А то братец Сам-Оха не успеет вам его досказать. Однако, так.
   Когда все расселись, а костер разгорелся. Сам-Оха начал рассказ…

 

 

Сказка про Агульму.
(рассказал Сам-Оха, Дух Теней)

   На окраине Биляра, столичного города страны Булгарии, жила бедная женщина по имени Фатима с дочкой Агульмой.  Жили они тем, что собирали лекарственные травы, плоды, коренья и продавали  их. Покупали их товар  такие же, как они, бедные люди. Но иногда в домик Фатимы приходили и богатые покупатели. Тогда в доме устраивался праздник. Женщина набирала на базаре  сладостей и приглашала соседей. Все дружно усаживались в круг на ковер, угощались и желали многие лета щедрому покупателю.
   Однажды домик на окраине города посетил странный, но очень богатый гость.
- Нет ли у тебя, Фатима, - начал он разговор без приветствия, - травы Сабату?
- Нет, уважаемый господин, такую траву я не собираю. Она используется в черной магии. Я же собираю только лекарственные травы, как Вы знаете. А Вы знаете, раз назвали меня по имени, - вежливо ответила женщина.
- Знаю, знаю, я всё про тебя знаю. И всё же, я тебя спрашиваю снова. Знаешь ли ты траву Сабату, где она растёт? Сможешь показать место?
-Нет, извините, нет, - скромно ответила Фатима. - Купите лучше корни Алтея или...
- Я дам тебе много серебряных монет.  А хочешь золото? Я заплачу золотом! – вельможа достал горсть золотых и серебряных монет и положил на стол перед женщиной. Одна серебряная монетка упала и закатилась за топчан.
- Нет, господин, извините, нет! – твёрдо ответила травница и отвернулась от стола.
- Я могу показать, где растёт эта трава, но срывать будете сами, - неожиданно вмешалась в разговор дочь Фатимы.
- Ты? Очень хорошо! Тогда эти монеты твои! – глаза гостя алчно сверкнули.
- Нет! Нет! – закричала женщина. - Никуда ты не пойдёшь! Я не пущу тебя!
-Почему же? – удивились важный господин и Агульма вместе.
- Непристойно молодой незамужней девушке одной находиться в обществе мужчины, хоть и уважаемого в городе господина, - с трудом нашла Фатима причину, чтобы уберечь дочь.
- Так иди с ней, - невозмутимо настаивал богатый гость.
- Уважаемый, Вы уже слышали мой ответ – нет. Сама не пойду и дочь не пущу. Ей нет и 14 лет. Не накликайте беды на нашу семью. Мы итак живем бедно, не хватало нам ещё и позора на наши головы. Простите нас. Я уверена, в городе найдётся ещё не один сборщик трав, обратитесь к ним, - стала умолять господина женщина.

      картинка

- Что ж, я ухожу, - как-то быстро согласился гость.
- И монеты заберите, пожалуйста, уважаемый господин, - с облегчением сказала Фатима.
-Какие монеты? А, эти? - гость щёлкнул пальцами, и все деньги превратились в горку золы.
- Ах! – воскликнули вместе мать и дочь  от неожиданности.
- Прощай, Фатима! – вежливо, как будто ничего не случилось, сказал господин. - А с тобой, Агульма, я  не прощаюсь.
   Гость взглянул на девочку, резко повернулся и вышел. На улице его ждали носилки.
   Мать с дочерью вышли проводить странного господина. Тот выглянул и бросил быстрый взгляд на Агульму и задернул шторку.
   Девочка вздрогнула всем телом и прижалась к матери.
- Быть беде, - прошептала Фатима.
- Кто этот господин, мама? – не удержалась Агульма.
- Это главный визирь нашего  царя Мохаммеда, маг и чародей Насыр, - тихо ответила мать.
- О какой беде ты говоришь, мама? – не унималась Агульма.
- Тебе лучше не знать, дочка. Время придёт, всё узнаешь. Иди, прибери дома, а я схожу до соседки Заримы, спрошу совета.
- Хорошо,- кивнула Агульма.
*
   Когда мать скрылась за поворотом, Агульма зашла в дом, и ей сразу в глаза бросилась серебряная монетка, упавшая со стола и закатившаяся за топчан.
- Странно, - промолвила девочка, рассматривая  находку, - никогда не видела такую монетку с дырочкой. Она не рассыпалась в прах как остальные. Очень старая монета, потемнела от времени.
   Девочка стала тереть монетку, и на ней стали появляться иероглифы с арабской цифрой один.
- Этой монетке наверно сто лет или нет, пятьсот. Царь какой-то на ней изображен, - разглядывая монету, говорила про себя Агульма.
- Это один дирхем, а изображен на нём не царь, а шах Зияриди, - раздалось за спиной девочки.
- Кто здесь? – Агульма оглядывалась, но никого не видела.
- Это я, - донеслось из дальнего угла дома
- Кто я!? – девочка схватила скалку, первое что попало под руку.
- Что ты девочку пугаешь? – донеслось из другого угла. - Сначала  проявись, а потом говори. Сколько раз повторять надо.
   Из двух противоположных углов на Агульму поплыли две бесформенные тени.
- А-а-а! – завизжала девочка и отпрыгнула к двери. - Не приближайтесь ко мне!
-Не бойся нас, госпожа! Мы твои слуги, – выдвинулась вперёд первая тень, обретая форму девушки-невольницы
- Какие слуги? Зачем? Не надо мне слуг! – недоумевала Агульма.
- Нас послал Насыр, чтобы мы за тобой присматривали,  а также учили мастерству магов и чародеев, - ответила вторая тень, по образу и подобию копируя  первую невольницу, а потом постепенно приобрела своё истинное лицо.
- Кто вы такие? Зачем вы здесь?
- Ну, мы же тебе  сказали. Меня зовут Жасмин, я Дух Жадности, а мою сестру зовут Хасана, она Дух Коварства. Мы Духи Темных Сил, - сказала одна из девушек. - Ты, Агульма, успокойся, сядь, и мы тебе всё расскажем и покажем. Ты держишь в руках волшебную монетку. Это тебе подарок от Насыра. Но не всем дано её видеть, а только таким, как ты. У тебя есть дар.
- Какой дар? Ничего не понимаю, - перебила Жасмин девочка.
- Наш господин велел  найти ему помощницу, чтобы была умна, стройна, красива, - продолжала  теперь Хасана. - Чтобы была сговорчива, любопытна, любила злато, серебро.
-  Нет, это не я. То есть, почему вы решили, что это я? – удивилась Агульма
- Ну, неужели ты не любишь деньги? Неужели ты до конца жизни хочешь, как твоя мама, влачить это жалкое существование? – спросила Жасмин
-Ну, нет, наверное, - растерялась девочка
- Неужели ты не хочешь быть богатой и знаменитой, как наш визирь Насыр, - спросила Хасана
- Да, я этого хочу. Но кто же не хочет быть богатым?
- Неужели ты не хочешь жить в своё удовольствие? Повелевать множеством слуг? – снова спрашивала Жасмин.
- Да было бы здорово! – воскликнула Агульма
- И научиться волшебству ты бы не отказалась, правда? Сама себе что хочешь, то и наколдуешь. Это так  здорово владеть колдовским мастерством! – подзадоривала девочку Хасана.
- Да, я хочу быть волшебницей! – размечталась девочка.
   Желания её были так велики, что она приподнялась над полом, легкий ветерок зашевелил шторы на окошках и поднял столб пыли от золы со стола.
   Неожиданно открылась дверь, и в дом вошла Фатима.
- С кем это ты разговариваешь? – удивилась мать, -   Откуда столько пыли в доме?
- Сейчас я приберу всё, - засуетилась Агульма, пряча в карман халата волшебную монетку и оглядываясь на то место, где мгновение назад стояли невольницы - Я ни с кем, мама, не разговаривала. С кем мне разговаривать? Сама с собой разговаривала.
- Странно, ты никогда раньше сама с собой не разговаривала. Это, наверное, так на тебя подействовал колдун Насыр. Держись от него подальше. Зариме говорила, что он очень коварный, -  Фатима, подозрительно  оглядывала комнату.
- Да, мама, конечно, - успокаивала мать Агульма.
*
      На следующий день таинственные гостьи вновь посетили девочку и попросили прийти её на окраину города, где на берегу реки  стояла старая разрушенная мельница.
- Куда ты всё ходишь? – удивлялась Фатима
- Я собираю травы, варю их, пробую их действие на себе, - ответила Агульма.
- Но почему ты не делаешь это дома? – удивилась мать
- Ой, мама, многие растения так дурно пахнут, зачем разводить дома грязь. Я делаю это  на старой мельнице. И я прошу, мама, не мешай мне,… пожалуйста, - оправдывалась дочь.
-Просто ты не помогаешь мне, как раньше, - обиженно промолвила женщина
- Мама,  я же приношу всё, что ты заказываешь: травы, коренья, ягоды. Я молодая, сильная, а у тебя уже годы не те, чтобы по степи ходить. О тебе забочусь, чтобы у тебя забот было меньше. Тебе остаётся только продавать, что я приношу, - успокаивала дочь свою растревоженную мать.
-Агульма, ты стала такой замкнутой, сторонишься меня, - печально говорила женщина.
- Мама, я не хочу жить, как ты, бедно и одиноко. Я буду  жить  лучше, вот увидишь.
- Я буду всю жизнь восхвалять Аллаха, если он даст тебе такую возможность.
   В дверь постучались, и в комнату вошла соседка Зариме.
- Да пребудет мир и благополучие в этом доме! Здравствуй, Фатима, здравствуй, Агульма!
- Здравствуйте, уважаемая тётушка Зариме. Я пойду, мама, воды принесу, - Агульма схватила кувшин и выбежала на улицу.
- Здравствуй, Зариме, проходи. Тебе какого чаю налить? – захлопотала Фатима.
- Налей с чабрецом, уважаемая Фатима. Ох, и красавица дочка у тебя! А помощница  какая! - стала расхваливать Агульму соседка.
-Что-то творится с дочкой после прихода Насыра в наш дом. Раньше была весёлая, приветливая, а теперь сторонится меня, уж забыла, как она смеётся, вечно где-то пропадает, - стала жаловаться Зариме женщина.
- Это Насыр  её околдовал, не иначе, - отхлёбывая чай из пиалы утверждала соседка. - Я слышала, занимается он черной магией. Как царь Мохаммед не казнил его до сих пор? По закону нашего царства черных магов обезглавливают.
- Этот закон, наверное, сам Насыр и придумал, чтобы ему никто не мешал колдовать, - поддержала Фатима.
- Я вот что слышала недавно от старух на рынке. Будто главный визирь ищет помощниц  проворачивать тёмные делишки  в дальних провинциях. Выбирает только красавиц, умных и расчетливых. Это ему надо, чтобы шпионить за князьками, особенно на севере.  Говорят, там зима полгода, но края богатые пушниной, рыбой, дичью, мёдом.  Князьки дань собирают с тех мест, да только мало что до царя нашего доходит. Говорят, некоторые князья тех мест богаче нашего Мохаммеда живут и величают себя югур – тарханами, то есть великими и свободными.
- Ты хочешь сказать, что Насыр положил глаз  на  Агульму, чтобы отправить её  в те холодные края, - забеспокоилась Фатима.
- Да только ждет, когда она повзрослеет и поумнеет, - сказала соседка.
- Но почему он не наймет мужчин шпионить за северными князьками?
-Э-э-э, Фатима, какой мужчина согласится быть шпионом? Наши мужчины могут быть воинами, купцами, муллами, наконец, князьками, но не шпионами. Женщину никто не заподозрит, она и должна быть при муже. А мужчина на виду, сразу поймут,  что-то тут не так, - рассудила Зариме.

*
   Прошло несколько лет.
- Пришло твоё время, Агульма, - сказала однажды Жасмин, Дух Жадности. – Мы научили тебя всему, что знали сами. Пришло время действовать.
- Что вы этим хотите сказать?- спросила девушка.
-Тебе нужно выйти замуж, – ответила Хасана, Дух Коварства
- Зачем?
- Чтобы быть богатой! – засмеялась Жасмин.
- А без этого нельзя?
- Нет! В государстве царя Мохаммеда  женщины не правят наравне с мужчинами. Женщина – это жена, наложница, служанка, но не визирь, не князь и не царь, - ответила Хасана.
- И что мне делать? – недоумевала Агульма.
- Влюбить в себя самого влиятельного и богатого мужчину, чтобы он потерял голову от любви, чтобы выполнял все твои желания и капризы, чтобы осыпал тебя с ног до головы золотом, шелками и драгоценными камнями,- мечтательно проговорила Жасмин.
- Давайте околдуем кого- нибудь, сварим любовное зелье, - предложила Агульма.
- Зачем это делать, прекрасная Агульма? – возразил Насыр, появившись ниоткуда.- Твоя красота, грация без зелья заставят влюбиться в тебя хоть самого царя Мохаммеда.
-О, достопочтимый визирь, Вы всегда появляетесь так неожиданно! – поклонились невольницы
- Точно так же, как и вы, мои дорогие. Оставьте нас. Мне нужно поговорить с красавицей Агульмой.
   Девушка стояла не шелохнувшись, её давно не пугали Духи, которые  то появлялись ниоткуда, то исчезали в никуда.
- Сегодня днём Царь Мохаммед с верными ему вассалами поедет на соколиную охоту. Конь его взбесится,  понесет, а потом скинет седока. Тебе надо быть неподалёку, возле сухого ручья и собирать травы. Прикинься простушкой и помоги Мохаммеду. Не смей меня узнавать там. Да и захвати ишака, - давал распоряжения своей ученице Насыр.
- А какой из себя царь Мохаммед? Я ни разу его не видела, - спросила Агульма.
- Тот, кто будет звать на помощь, тот и царь! – засмеялся визирь и растворился в воздухе.
*
  В назначенное время Агульма приехала на ишаке к сухому ручью, привязала его к тополю и пошла вдоль русла.
- Вдали по степи ехали всадники. На руке одного сидел сокол. Как только колпачок с головы птицы был снят, она взмахнула крыльями и медленно поднялась ввысь.
   Агульма проследила взглядом за птицей, пока та  была видна. А когда опустила голову, то заметила переполох среди всадников. Один конь  пытался скинуть седока, потом помчался по степи в сторону, где стояла девушка. Остальные всадники пытались направить своих лошадей в погоню, но те вертелись на месте.
  К ней стремительно приближался всадник на белом жеребце. Неуклюже перескочив русло ручья, конь встал на дыбы. Берег обрушился, и конь с седоком свалились в овраг. Через секунду жеребец выпрыгнул  и понесся обратно.
- Помогите! Эй, кто-нибудь! – услышала Агульма слабый зов о помощи. Не раздумывая, она бросилась помогать  сброшенному всаднику.
   Богатый  вельможа полулежал на земле.
- О, господин, позвольте мне, бедной девушке, помочь  Вам? – спросила Агульма, закрывая лицо краем платка.
- Помоги мне подняться,- попросил царь Мохаммед.
   Агульма стала поднимать господина.  Он вскрикнул от боли, когда ступил на одну ногу,  с трудом уселся на камень. Тогда Агульма оглядела больную ногу, осторожно сняла сапог, повертела ступню и резко дернула за пятку. Больной  вскрикнул и упал, потеряв сознание.
- Что ты наделала, дрянная девчонка! -  Крикнул на неё Насыр, соскакивая с лошади и вытаскивая плётку.
  Подъехали и остальные всадники.
  От крика девушки царь Мохаммед очнулся, вскочил на ноги и остановил Насыра. Нога у него уже не причиняла той боли, что была после падения.
- Эта девушка заслуживает не плетей, а благодарности, - сказал он всем. – Она первая пришла ко мне на помощь и справилась с моим вывихом лучше придворных лекарей. Я своим повелением назначаю её главной знахаркой для моих жён.
 - О, великий и великодушный мой господин, благодарю Вас, но я, бедная девушка, не достойна такой великой почести, - согнулась в поклоне Агульма.

картинка
- Разве ты не хочешь жить во дворце и служить мне? – удивился царь Мохаммед?
- Это большая честь для меня, мой господин. Я сделаю всё, чтобы Вы  остались довольны мной, - смиренно произнесла Агульма, поспешно закрывая лицо платком,  сорванным с головы порывом ветра.
- Дайте ей скакуна, Насыр и пусть немедленно едет во дворец, - приказал Мохаммед, пораженный красотой девушки.
- Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, - сказал главный визир.
  К царю подвели белого жеребца, тот вскочил на него по-молодецки и в окружении вассалов поскакал в сторону города.
- О, какие мы милые и послушные, главная знахарка гарема Мохаммеда, - издевательски произнес Насыр.
- Ты обещал, что я буду женой богатого вельможи, а не знахаркой при гареме, - зашипела Агульма.
- Терпение, моя милая, Не всё сразу. Я люблю игру со множеством ходов.
-Значит, я теперь пешка в твоей игре. А ты не думал, что мы можем поменяться ролями,- негодовала девушка.
- Ха-ха-ха! – искренне засмеялся визирь. – Какая ты самоуверенная и нетерпеливая, но это мне и нравится. Ты наделаешь много ошибок, набьёшь себе кучу шишек на лбу, пока образумишься.   Меня, великого мага и чародея, заставить играть под свою дудку, да никогда! Вот уж насмешила!
   Агульма закусила губу и последовала за Насыром  во дворец, яростно хлеща,  ни в чем неповинного ишака. Гнев девушки был так велик, что поднялся ветер и крутился вихрем за удаляющимися всадниками. Позади оставалась городская окраина с забытой старой матерью и сердобольными соседями.

*
   - Фатима, Фатима! Я знаю, где находится твоя дочь! -  с трудом переводя дух сказала Зариме, только что придя  с базара и сразу направившись  к соседке.
- Она жива? Где она? Говори скорее, не томи! – Фатима с трудом поднялась с топчана.
-Хвала Аллаху! Она жива и находится во дворце. Говорят, она вылечила самого Мохаммеда, когда тот был на охоте. За это он взял её во дворец. Она теперь  главная знахарка в царском гареме, - важно сказала Зариме.
-О, Аллах, ты услышал мои молитвы! Благодарю тебя! Агульма, моя  Агульма во дворце! Она добилась, чего хотела! Она так стыдилась нашей бедности, - Фатима  улыбалась от счастья.
- В городе говорят, что сам царь Мохаммед покорён её красотой, умом и мастерством. Говорят,  он хочет взять её в жёны, - добавила соседка.
- Этого не может быть! Слухи преувеличены. Нельзя верить всему, что говорят в городе, - говорила Фатима, утирая слёзы радости.
    Через месяц Зариме пришла с новыми новостями.
- Ты слышала, соседка, говорят, во дворце поселился Злой Дух. Он появляется ночью в гареме и пугает бедных женщин. Многие слегли и в бреду  повторяют  имя Злого Духа.
- И какое же имя они называют? – затаив дыхание спросила Фатима.
- Агульма! Агульма! Да, они все говорят «Агульма!» - страшным голосом произнесла Зариме.
- О, Аллах Всемогущий, молю тебя, убереги мою дочь от злого языка, от гнева царя Мохаммеда!
    Уже через неделю по городу ездили глашатаи и созывали народ на казнь черной колдуньи Агульмы.
- Не плачь, Фатима, наш царь строг, но справедлив, - утешали соседи рыдающую  травницу. – Он в последний момент отменит казнь. Он разберётся. Это страшная клевета. Не может наша красавица Агульма быть злой колдуньей.
   От горя женщина постарела.  Она стояла на коленях, плакала и молила Всемогущего Аллаха защитить её глупую дочь.

*
   Агульма сидела на соломе с железными кандалами на ногах и выла от злости. Узенький луч света проникал в её темницу.
- Ну, что, Агульма, как тебе эти хоромы? – на ступеньках темницы нарисовался Насыр. По углам зашевелились Жасмин и Хасана, Духи Тёмных Сил
- Зачем ты это делаешь?- зло спросила красавица.
- А ты не понимаешь? – пожал плечами главный визирь
-Нет! Я ничего не понимаю! То ты даёшь мне власть и богатства, то отнимаешь всё разом. Что я должна понять? Чему научиться? Или спокойно терпеть потери и унижения вслед за почестями и привилегиями? – всё больше расходилась Агульма.
- Во-первых, ты должна владеть собой и своими желаниями, чтобы добиться чего-нибудь в жизни, - резко перебил её колдун, вставая с места. -  Во – вторых, учиться на ошибках, быть изворотливее, коварнее, прибегать к магии в крайнем случае.
- Я ей почти и не пользовалась.
- Это тебе так кажется. Ты направо и налево изливала свою злость, зависть, непомерную алчность. Ты неуправляемая.  Зачем самой вступать в игру?  Это в–третьих.  Чему я тебя учил? Только подсказывать людям ходы в нужном тебе направлении. А ты что делала? Нет, не быть тебе настоящей колдуньей.
- О, Великий Насыр, дай мне ещё шанс! Я больше не подведу тебя. От блеска золота, серебра, драгоценных камней я просто сошла с ума и не владела собой, - умоляла колдуна Агульма.
- Я это заметил еще при первой нашей встрече и выбрал тебя, но ты не слушаешься. Ты сама себя загубила. Днём тебе отрубят голову. Прощай, красавица! – сказав это, Насыр отвернулся.
- Не бросай меня! Я не хочу умирать! Я ещё так молода! Я всё буду делать, как ты скажешь, только спаси меня! – взревела девушка.
- Хорошо,- немного помедлив, согласился визирь. - Я подумаю, как тебя спасти.
   Насыр поднялся по ступенькам к выходу, прошёл сквозь стену, дав отмашку действовать Злым Духам.
- О, госпожа, мы так переживаем за тебя, - заныли Жасмин и Хасана.
- Вы издеваетесь надо мной? – засверкала глазами Агульма
- Нет, что ты, мы пришли помочь, - сказала Хасана, Дух Коварства.
- Возьми свою серебряную монетку, я с трудом её нашла в сокровищницах царя Мохаммеда, - протянула руку Жасмин, Дух Жадности, - только она спасёт тебя.
- О, моя серебряная монетка, она нашлась наконец-то. Теперь я умру не совсем бедной! – отчаянно воскликнула Агульма.
- Зачем умирать? – удивилась Хасана. – Жизнь только начинается. Зажми монетку крепко в кулаке. Чувствуешь прилив сил? Чего ты хочешь сейчас, сию минуту?
- Я хочу жить! И владеть  огромным богатством! – воскликнула Агульма.
- Тогда открой в себе колдовские силы, представь себя тем, что вырвется на свободу из кандалов, из темницы, - подсказала Жасмин.
- Что? Какие колдовские силы? Я вас не понимаю!
- Ты хочешь, чтобы тебе отрубили голову?
-Не-е-ет!!!
- Так собери свои силы, выйди на свободу!
- Как я могу вырваться на свободу? – повторила девушка слова Жасмин.
     Агульма стала извиваться и рассыпалась песком, собралась в кучу и вылетела из темницы сухим южным ветром.
- Наконец-то дошло до неё, кто она! – радовались Духи Темных Сил, растворяясь в темноте.
*
- Как это у меня получилось?- радовалась Агульма свободе. -  Ведь только подумала, что будь я песком, освобожусь  от оков, а будь я ветром, улетела бы прочь. О, сколько народу собралось на дворцовой площади! Пришли поглазеть на мою казнь! А вот и мать моя, как она постарела. А вот  соседи и  тётушка Зариме с ними. А вот и царь Мохаммед со своими вассалами!
  От злости Агульма стала не просто ветром, вихрем. Она сначала пролетела над дворцом, срывая  всё на своём пути, потом устремилась в пустыню. Там подняла в воздух горячий песок  и обрушила всё на царскую ложу.
   От  внезапно поднявшейся песчаной бури все попрятались по домам.  
   Агульма выпустила пар, успокоилась и улетела на окраину города к разрушенной мельнице. Там снова стала сама собой. На поваленном дереве её
   Картинка


  поджидал Насыр.
- Почему, когда я злюсь, поднимается ветер? А когда в моей руке серебряная монета, могу  обернуться ветром, вихрем, ураганом? – обратилась она к нему.
- Потому что ты, как и я. Мы, маги и чародеи Тёмных Сил, имеем  такие способности с детства. Но развиться они могут только в случае, если угрожает опасность, если сильны желания чем-то владеть. Мы - черные маги, и у нас у каждого есть волшебная вещь, от которой мы питаемся. У тебя серебряная монета. И чем больше ты будешь иметь серебра, тем могущественнее будешь. Ты летала над дворцом, потому что в нём много серебряных изделий. Улети ты подальше в пустыню, то рухнула бы на землю. Власть твоя только над землёй, где есть серебро. Помни это. Других способностей я у тебя пока не нашёл. Но мне и этого достаточно, чтобы поручить тебе важное государственное задание, -  таинственно проговорил визирь.
- Что? Государственное задание? Служить царю, который хотел меня обезглавить? Ни за что!- отвернулась дерзкая красавица.
-Успокойся, ты будешь служить мне. Ты же хочешь иметь власть и богатства? Ты будешь моими глазами и ушами в далёких северных провинциях нашего государства Бий-Су и Ура. Садумцы, северные народы, называют эти северные края одним названием «страна Бэр-Мэ». Царь Мохаммед - правитель Булгарии недавно  завоевал эту богатую страну и присоединил к своим владениям. Этот край очень богат, - и Насыр рассказал о нём всё, что знал.
*
   Фатима  лежала в постели. Возле неё хлопотали соседки. У её изголовья плакала Зариме.
- Агульма. Где моя доченька?- тихо простонала женщина.
- Что, Фатима? Что тебе приготовить, какого отвара? Хочешь, попей бульончик. Я недавно сварила  куриный  суп, он ещё не остыл. Надо поесть, Фатима, ты уже третий день ничего не ешь, - уговаривала соседку Зариме.
- Ничего я не хочу. Мне бы только скорей умереть и соединиться с моей Агульмой.
- Что ты, Агульма жива! Её не казнили. Она пропала из темницы. Никто не знает, где она.
- Я знаю, её тайно казнили. Она мне вчера сама об этом сказала, когда прилетала из мира духов. Она сказала: « Прощай, мама!»
- Что ты такое говоришь? Это тебе приснилось. Как может девочка летать? Давай подкрепись, поспи и тебе станет легче, поправишься, и будем вместе искать нашу красавицу. Вот увидишь, мы найдем её и будем как прежде жить одной дружной семьёй, - успокаивала больную Зариме.
- Нет, нет, я знаю, она ушла в Мир Духов. Я пойду за ней, - Фатима на миг приподнялась и испустила дух.
- О, Аллах Всемогущий, позаботься о  Фатиме, не дай злой Агульме завладеть ею  для своих темных деяний! – взмолилась Зариме.
*
- В городе Кашан принимали знатного гостя. Сам главный визирь  посетил бека  Балу Нуретдина, губернатора этого города.
- О, досточтимый  бек,  какие у тебя прекрасные танцовщицы, - рассыпался в похвалах  Насыр. -  А я привез с собой своих невольниц потешить тебя.
- О, мудрейший визирь, разве ты преодолел столь долгий путь, чтобы узнать,  чьи невольницы лучше танцуют? - повернул разговор бек Балу. – Не думал, что такому великому советнику самого царя Мохаммеда интересны танцы.
-Ты прав, бек, не о танцах я буду вести с тобой разговор от имени царя Мохаммеда.
-Что же тревожит нашего всемогущего повелителя?
-Тревожит его то, что с такой богатой провинции Бай-Су и такая маленькая дань.
- Чего же ждет царь от земли, где полгода идёт снег, а полгода идет дождь.
- Зря умоляешь достоинства этих богатых мест, уважаемый  бек Балу. С пашни действительно богатого урожая не соберёшь, но леса богаты дичью, пушным зверем, мёдом и воском,  реки  переполнены  рабой. Ты знаешь, как высока цена у нас на рыбий жир, моржовую кость, меха, - начал  перечислять богатства края главный визирь.
-О, этого товару в избытке, но как его трудно доставлять. На охрану каравана я трачу много средств. Постоянные набеги лихих людей,  местные племена только и ждут удобного случая, чтобы ограбить нас, - оправдывался Нуретдин.
- В способностях  твоих мужественных  воинов я не сомневаюсь. Не сомневаюсь и в тебе, уважаемый бек Балу Нуретдин. Ты отлично наладил перевозку товаров в обе стороны. Правда, ничего и придумывать не надо. Торговля налажена ещё со времён Булярского ханства, только поддерживай и контролируй, - произнес Насыр.
- О, уважаемый главный визирь, Вы хорошо осведомлены в торговле с северным народом, - покорно наклонил голову Балу.
- На то я и первый советник нашего государства, - поклонился в ответ визир. – Сегодня я купил шкурку горностая на рынке Кашана за 100 динар, а в столице Биляр мне предлагают за 1000динар. Интересно за сколько динар их скупают у охотников в провинции Бай-Су?
- Зачем вдаваться в такие мелочи, уважаемый Насыр. Скажи  нашему повелителю, что со следующего года губернатор Кашана будет отправлять дани с северных провинций в два раза больше.
- В три раза больше, - уточнил визирь.
- Хорошо, в три раза больше, -  согласно кивнул бек Балу.
- Зачем ждать следующего года, когда можно обрадовать нашего царя немедленно? Отправь со мной утроенную дань, и я закрою глаза на твои непомерно растущие доходы, - предложил Насыр.
   Картинка 

 

- О, мудрейший визирь, твои слова ласкают мне слух. Быть  по-твоему. А теперь  пришёл черёд твоих танцовщиц. Мои, я вижу, устали, - облегченно вздохнул Нуретдин.
   Насыр хлопнул три раза в ладоши, и перед  хозяевами и гостями  поплыли три великолепные танцовщицы в сверкающих нарядах. Зазвучала музыка. Все заворожено следили за необычным восточным танцем.
- О, великий визирь, продай мне ту, что танцует посредине, - зашептал в ухо Насыру брат губернатора Джилка.
- Мои танцовщицы по одной не продаются, - заулыбался визир.
- Хорошо, продай всех! Я заплачу мехами!
- Зачем они тебе, брат? – встрял в разговор Балу. – Бери моих, сколько хочешь и бесплатно.
- Нет, не надо мне твоих невольниц, хочу вон ту, - Джилка указал на Агульму. – Её взгляд сводит меня с ума. Если не продашь, я украду её. Скажи, сколько ты хочешь за неё? Десять, двадцать шкурок? Я дам за неё сто шкурок!
- Что с тобой, Джилка, в уме ли ты? Сто шкурок за невольницу! Зачем такие траты?
 -Хорошо, уважаемый, - усмехнулся Насыр, - я продам, но всех трех за 30 шкурок горностая.
- О, мудрый визирь,  благодарю тебя за доброту твою! – Джилка вскочил от радости.
- Не стоят они и пяти шкурок горностая. Покупать невольниц за такие деньги! – возмущался Балу.
   Но Насыр и Джилка уже хлопнули по рукам.
*
   Агульме было тоскливо в каюте, Духам было всё равно. Они сохраняли свой облик только, когда Джилка заходил к ним. Агульме было не по себе, её от качки постоянно мутило.
- Ничего, потерпи, моя красавица, вот приедем в Каргадан, я продам твоих подружек, а тебя озолочу, ты будешь моей женой Их у меня две, ты будешь третьей и самой любимой, - мечтательно рассуждал молодой  правитель   северной провинции.
   Агульма кивала в знак согласия и стонала от головной боли. Через неделю она обвыклась и стала в сопровождении девушек невольниц выходить на палубу.
   Плавучий караван медленно двигался вверх по течению широкой реки. Все называли её Агидель, она несла свои воды откуда-то с севера.
  Каждый день Агульма замечала, как меняется природа по берегам реки. Степи, бескрайние степи скоро закончились, их заменили курганы. Потом больше стало  по берегам попадаться лесов и перелесков. Заливные луга сменялись сосновыми борами и мохнатыми ельниками. То берег вырастал на глазах, то скрывался в ивовых зарослях. Река делала повороты, открывая взору неописуемую красоту северного края.
   Караван делал остановки, запасался провизией и двигался дальше. Три долгих месяца плавания подходили к концу. Воздух был насыщен прохладной свежестью.
  Агульма вышла на палубу. Духи Жасмин и Хасана вытекли следом.
- Как тут красиво! – воскликнула красавица.
- Тут не только прекрасно, тут и холодно, - сказал Джилка и велел принести танцовщицам теплые шубки. Сам он был одет в меховую одежду, кожей внутрь.- Здесь скоро начнутся холода, выпадет снег, река покроется льдом, и он будет держаться полгода.
- Так долго! Я не хочу…- Агульма осеклась на полуслове. Она на мгновение забыла, что Насыр просил не выдавать себя до поры.
- О, да ты капризная моя невольница, такой у меня ещё не было, - Джилка подошёл поближе к девушкам. – Как приедем, будет свадьба. Я сделаю тебя повелительницей северных просторов.
- Мой господин, Вы так щедры. Я бедная  танцовщица и  думать не смею о такой чести, - поклонилась  Агульма
- Забудь эти церемонии, мы в другом суровом краю. Здесь другие нравы. Лица свои откройте, иначе местные жители нас не поймут. Они будут вас пугаться и сторониться, подумают, что вы болеете проказой, а, может, вы прикрываете свои усы и бороду. Ха-ха-ха! – мужчина затрясся от смеха, не сомневаясь,  что произвёл впечатление на красавиц.
  Девушки не стали открывать лица, удалились к себе.
- Ничего, немного осталось терпеть, потом познают своего господина, - негромко сказал Джилка.
*
   Сразу после свадьбы Агульма показала свой нрав. Она попросила мужа оставить ему невольниц. Джилке это понравилось, будет, кому командовать в крепости  в его отсутствие.  Уезжал он надолго, надо было  объезжать все владения и следить, как его туджуны, то есть наместники, собирают дань  с местных князьков, югур - тарханов.  Они называли себя так со времён Булярского ханства, ещё до завоевания булгарским царем Мохаммедом северных стран.
   Агульме понравилось своё положение в крепости Каргадан.  Можно и холод потерпеть, если ты одета в меха, кругом тебя окружают слуги, а муж позволяет делать всё, что хочешь, лишь бы ему была покорна. Она начала осваивать местную жизнь и обычаи, не забывая наказы Насыра.
  В крепости жили в основном выходцы из южных стран, как и она. Обычаи местных мусульман  были ей знакомы. Но на базаре торговали люди разные.  Лавки были завалены рыбой, дичью, ягодами, грибами, орехами, шишками, целебными травами и кореньями.  Торговали мёдом, воском, шкурками, рогами, копытами, рыбьими костями.  Глаза Агульмы разбегались от такого  разнообразного и диковинного набора товаров.  Она стала часто ходить на базар, чтобы понять, какие люди живут в этой северной стране, чем богат этот край, почему люди здесь такие разные, но дружные.
   Однажды, когда она проходила мимо лавок с ягодами и грибами местного племени Ко-Оми, то заметила на себе их пристальный взгляд. Так было и в другой раз.  Женщины тыкали в неё пальцами и что-то горячо обсуждали.
- «Серебро, серебро»  говорят они на своем наречии, - подсказала Жасмин. – Ты увесила себя украшениями из серебряных монет, а у них они священны.
- Как вы их понимаете? – спросила Агульма.
- Мы ведь Духи, мы понимаем любого, - ответила Хасана, а потом добавила. – Им надо серебро, чтобы задобрить своего Духа.
- Какого Духа? – встрепенулась  красавица.
-Лесного Духа, - ответила Жасмин.  -  Духа, который помогает им выжить в этих суровых северных условиях.
- Этот Дух живет в берёзе - это ветвистое дерево с белой корой.  Он выходит  в лунную ночь, летит по небу в виде многорогого белого оленя и  опускается лишь там, где лежит серебряная посуда или рассыпаны серебряные монеты. Где много серебра, там лучше охота и богаче племя, - не спеша объясняла Хасана.
- Странно, - прошептала Агульма, - Насыр действительно мудр, раз отправил меня в эту страну. Белые берёзы, белое серебро, белая луна, белый снег. Ветвистая берёза, ветвистые рога, и я с волшебной силой серебра.
- Ты права, Агульма, в своих размышлениях, Насыр не зря именно тебя отправил в эти края. Древнее серебро имеет тут власть над людьми. Твои волшебные силы приумножатся, если увеличатся запасы серебра у местных племён, - сказала Жасмин.
-Чтобы тебе набрать волшебную силу и расширить владения, нужно много серебряных изделий. Скажи мужу, пусть больше торгует  серебряной посудой, а не зерном и пряностями, - продолжала Хасана.
- Это вы хорошо придумали! – похвалила Жасмин и Хасану Агульма.
- На то мы и Духи Тёмных Сил.
*
- Что ты такое говоришь, глупая женщина! – возмущался Джилка. Он не мог понять, зачем Агульме понадобилось торговать серебряной посудой на базаре.- Эти люди наполовину дикари, они едят из глиняной и деревянной посуды. Никто не купит ни подноса, ни тем более кувшина. Зачем им серебряные монеты? Свой товар они меняют только на оружие и гарпуны. Они смогут прожить без хлеба, но не без мяса и рыбы.
- Муж мой, я тебе плохого не посоветую. Вот увидишь, у нас будет во много раз больше  драгоценного меха и других товаров. Прикажи своим  торговцам завтра выставить на продажу  хотя бы по одному серебряному подносу с изображением оленя.
   Джилка не поверил жене, но все-таки велел, смеха ради, сделать, как советовала Агульма.
  Реакция на это светловолосых женщин была одинаковая: они все покинули базар. Торговцы серебряной посудой удивились и отправили посыльного за правителем. Джилка рассвирепел и решил проучить  свою глупую женщину, но тут прибежал другой посыльный и умолял Джилку явиться на базарную площадь подивиться чуду.
   На базаре стояла целая процессия старейшин местного племени Ко-Оми во главе с их вождем. Рядом лежала груда меха, бочка мёда и такая же бочка солёной рыбы.
-  О, мудрый правитель Каргадана! – вышел вперед процессии самый старый из племени светловолосых. -   Прими от нас эти дары и верни нам  лик нашего Лесного Духа.
   Джилка, ни слова не говоря от изумления, протянул несколько серебряных подносов старику. Тут же подошли другие старейшие племени Ко-Оми, и каждый поднос бережно завернули в красные тряпицы, с тем и удалились, оставив у ног Джилки богатые подношения.
- Сколько лет торгую с этими племенами, а узнал только сейчас, что наш пятнистый олень похож на их Лесного Духа, - не переставал удивляться  правитель. -  Как  Агульма догадалась?  Она недавно сюда приехала, и не знает язык местных племён. Говорил же кто- то мне, что она колдунья, отговаривал брать её в жёны. Я не придал этому значение. Надо будет прислушиваться к ней. Агульма любит мех,  дорогие украшения. Разве мне жалко  подарков  для любимой жены?!
*
   Счастливая Агульма лежала на груде меха. Ей муж только что подарил несколько шубок из  горностая, несколько лисьих воротников и теплую обувь расшитую янтарем и бисером. Она это всё примеряла при нём, радуясь своей победе. Когда Джилка удалился, скинула всё с себя и зарылась в меха. Рядом сидели Хасана и Жасмин и хвалили хозяйку.
- Ах, Агульма, как тебе идет мех, особенно темный горностай. Его блеск сравнится только с блеском твоих черных глаз, - Жасмин гладила шубку у себя на плече.
- Как сидят эти сапожки на твоих изящных ножках! – восторгалась меховой обувью Хасана.
- Тебе надо добиться признания  не только твоим мужем и его окружения, но и местных племён, пусть все знают, как ты умна, богата и могущественна, - стала подбивать Агульму на дальнейшие действия Жасмин,  Дух Жадности.
- И то верно, нужно, чтобы местные народы знали, кто тут теперь правит: Джилка или его жена Агульма, - засмеялась Хасана, Дух  Коварства.
- Боюсь, это не понравится моему мужу, - возразила Агульма.
- Джилка об этом и не узнает. Он постоянно в разъездах, языка местных племен он не учит. Его главная задача: собрать как можно больше дани с местных князьков. В этом ты ему и поможешь. А каким путем, тебе, Агульма, решать, - продолжала Хасана.
- Тебе надо узнать границы твоих владений, где ты можешь летать, потом подчинить своей воле племена этих мест. Будут тебе послушны, одаривай серебром, а нет, напускай мор, - советовала, как дальше действовать дух коварства.
- Но я не знаю, как напускать мор, я только могу превращаться в ветер, - растерялась коварная красавица Агульма.
- О, этого достаточно, чтобы загубить посевы, раздуть пожар, иссушить землю,  нагнать проливные дожди, - не унималась Хасана.
- Изучи этот северный край и подчини себе всех, тогда будешь богатой и могущественной колдуньей, как визирь Насыр.
- Да, я хочу быть могущественной, богатой и даже богаче мага и чародея Насыра,  всё сделаю ради этого, - Агульма нащупала серебряную монетку на ручном ожерелье, стала расти, потом  превратилась в вихрь и стремительно умчалась через отверстие в шатре.
*
   Ей понравилось летать над крепостью и её окрестностями каждый день. Начиная с малого круга, она  с каждым разом увеличивала его.
    Однажды Агульма решила слетать за большую реку Агидель, по которой её привезли в эти края. Местные племена называли её матерью всех рек и величали  Ка-Ма. Вылетев из крепости Каргадан, колдунья полетела над рекой Ыб - Ва в сторону, где она впадала в реку Ка–Ма. Агульма вольным ветром неслась то вдоль реки, изгибающейся как змея, то поднималась над макушками деревьев, срывая с них листья и шлейфом, унося за собой. Снова спускалась вниз, прижимала к земле сухую траву, поднимала столб черной пыли на горельнике. Над матерью всех рек поднялась как можно выше, чтобы оценить её ширину и красоту. Завидев селение за Ка-Мой, направилась туда. На другом берегу силы её оставили, и она плюхнулась в болотину неподалёку от жилища.
- Что такое?  Я не могу подняться. Неужели в этом селении нет ни одной серебряной монеты? -  удивилась колдунья. Она выбралась из болотной жижи и стала перекладывать волшебную монетку из одной руки  в другую. Все попытки её были напрасны.
- Что, не можешь взлететь? – спросил её кто-то.
    Агульма оглянулась, но никого рядом не было.
- Эй, выходите, бездельницы! Где вы прячетесь? Жасмин! Хасана! Да, появитесь же! Помогите мне! – Агульма яростно  затопала ногами.
  Тут болотный туман приподнялся, как будто показывал  колдунье, что под ним только мокрая трава и кусты и сказал:
- Ты, Агульма, тут одна. Однако, так.
- А ты кто? Кто со мной разговаривает?
- Я Дух Речного Тумана, зовут меня Арай.
   
Картинка

     - Где ты?
-Я рядом с тобой, - туман приблизился к Агульме и принял форму молодого парня. – А ты чей Дух? Ветра?
- Я не Дух, я  могущественная колдунья, жена  бая Джилки, правителя этих мест, - надменно сказала Агульма.
-Ты далеко залетела, Агульма, тут владения великого племени Со-Ома. Они не торгуют, поэтому у них нет серебра, которое придает тебе силы, - сказал Арай. – Однако, так.
- Откуда ты знаешь, что придаёт мне силы? – удивилась колдунья.
- И, действительно, ты не Дух, ведь это хорошо видно. Давай, я помогу тебе выбраться отсюда. Вон видишь жилища племени Со-Ома. Иди к ним. Они переправят тебя на другой берег Ка-Мы. Однако, так.
- Но мне нечем заплатить им за это, - заупрямилась Агульма, сжимая в руке серебряную монету.
- Им  не надо денег и драгоценностей, только  поклонись, когда попросишь о помощи и поклонись, когда они помогут. Однако, так, - поучал Арай.
- Что, кланяться этим нищим? Ни за что! – воспротивилась колдунья.  
- Что ж, оставайся  тут и добирайся на тот берег вплавь, - сказал Дух Речного Тумана и  поднялся вверх.
   Агульма долго топталась на месте, потом  пошла к реке. До чего широка река Ка-Ма! Топнула ногой от своего бессилия и поплелась к стойбищу за болотом.
   Люди в племени были миролюбивые, они удивились восточному наряду незнакомой женщины. Как только Агульма, пересилив себя, поклонилась им и указала, куда ей надо попасть, тут же её укрыли теплым одеялом и дали поесть. Потом две женщины ни слова не говоря, усадили её на волокушу, запряженную в медведя, и отправились к реке. Там они все сели в лодку из бересты и перевезли Агульму  через широкую реку. Пристали к песчаному берегу, высадили незнакомку, дали ей корзинку с едой и указали дорогу домой.
- Поклонись им! – прошептал туман ей в ухо.
   Агульма послушно поклонилась. Когда  добрые женщины скрылись из виду, колдунья швырнула корзинку в воду и стремительно унеслась в сторону знакомого городища, что на реке Ыб-Ва.

*
   На следующее лето случилась страшная засуха.
   В шатре у правителя провинции Бай-Су бая Джилки собрались тарханы и вожди местных племен. Они умоляли его уменьшить дань или не собирать вообще. Джилка только что вернулся от брата Балу Нуретдина с города Кашан и был вне себя от гнева:
- Что случилось? Почему вы просите отсрочки? Куда подевался зверь в наших краях?
-Ой, беда, однако, - мотал головой один из вождей, - вся белка ушла за Большую Реку, на восход солнца ушла. Чулым старый охотник, но его глаза не слепы. Они видели, белка плыла за Ка-Му, плыла одним беличьим одеялом.
-Не будет зимой зверя, голод будет.  Всё лето сильный ветер угонял все тучи за Ка-Му. Там идет дождь, тут нет. Шишки нет, ягод нет,  грибов нет. Белке нет еды. Горностаям нет еды, лисицам нет еды. Река Ыб-Ва пересохла, болота высохли, бобры ушли, - сокрушался другой охотник.
- Так идите за Большую Реку! -  недоумевал Джилка.
- Нельзя, там земли народа Со-Ома. Они не бьют зверя и нам не дадут, - сказал  вождь  местного племени Ко-Оми.
- Что за народ? Почему я про него не слышал? – спросил Джилка.
-  О, мудрейший  господин,  это очень древний народ, - стал рассказывать  старейший из тарханов. – Ещё дед моего деда слышал об этом могущественном племени от своего деда. Они едят рыбу, мёд, собирают грибы, ягоды, коренья. Зверь для них  - отец, брат.
- Я соберу сильных охотников,  мы переправимся на тот берег и будем охотиться. Справимся без вас, раз вы все так напуганы, - рассудил  правитель северной провинции.
-Ай-яй-яй! – замотал головой старый охотник Чулым. – Со-Омы - очень сильный народ, очень древний народ. Дух Леса им помогает, Дух Реки им помогает. Их трудно обмануть.
- Я приведу храбрых воинов и вооружу их. Если этот народ не пустит нас охотиться подобру, я прикажу их выгнать с их земли или перебью всех до единого, - зло сказал Джилка.
- Не надо войны! Худо будет! Не им худо будет  - нам, - рассуждали вожди местных племён. – Лучше идти на север за Большую Реку. Долгий путь, но мирный, и к весне можно набить зверя и отдать четверть дани.
   Голоса разделились.
   Джилка не послушал  вождей и велел тарханам собирать воинов и двигаться на восток за Большую Реку Ка-Му.
*
- Чем мой господин так  озабочен? Почему не ласкает свою жену как прежде? Разве я не красива, разве я не желанна?  Может быть, другая женщина покорила  сердце  Джилки? – расспрашивала Агульма мужа.
- О, Агульма, жена моя любимая, что  скажу своему брату Балу Нуретдину?  Не смогу в этом году собрать к сроку дань с моей провинции,
- Что же, туджуны твои совсем не надзирают за благонадёжностью югур - тарханов? Так замени их и поставь более молодых и дерзких!
- Не в этом дело!
 - А в чем же?
- Страшная засуха заставила уйти всё зверьё на восток за Ка-Му, на земли древнего народа Со-Ома. Они не дают нам там охотиться…
- Так выгони их с этих земель! – воскликнула коварная Агульма.
- Это не так просто. Я тоже, как и ты думал, что отправлю триста храбрых воинов, и они заставят уйти с тех земель горстку древнего народа, - Джилка замолчал, а потом печально добавил. – Триста молодых отважных воинов, вооруженных и обученных, никто не вернулся. Почему-то  остался в живых только один, наверное, чтобы он мог  рассказать мне, как они погибли.
- И что же там случилось? –  с замиранием сердца спросила колдунья. Она понимала, что во всём она виновата, но признавать  это не хотела. У неё было желание расширить свои владения и только. А что из этого выйдет, она и не предполагала.
-Спасшийся воин рассказывал, что они благополучно перебрались на тот берег Большой Реки и вошли в селение. Но там уже никого не было. Все обрадовались быстрой победой над трусливым племенем,  сожгли деревню и отправились обратно. Но тут и начались неприятности. На берегу не было половины лодок. Тогда часть  воинов отправилась обратно домой, а  остальные стали искать отвязавшиеся лодки. Скоро раздался ужасный крик с реки. Лодки переворачивались. Людей утаскивало в воду. Большие  рыбы, похожие на сомов,  топили  воинов. Не многие успели доплыть обратно до берега. Но и на берегу всех поджидали хитроумные ловушки. Некоторых засосало в болотце. Вот только что они проходили по нему спокойно, а тут оно забулькало, и разверзлась трясина, глотая одного за другим храброго воина. Убежавших в лес стали хватать ветви деревьев и закидывать далеко вглубь чащи. Как погибли остальные, уцелевший воин не знает. Он увидел чей-то челнок, лёг в него и отдался воле Аллаха. К удивлению, челнок не потопили большие рабы. Он  поплыл по течению, а потом его стало сносить к центру реки. Воин боялся головы поднять. Очнулся, когда увидел над собой склонившиеся ивы. Его прибило к противоположному берегу.  Через три дня воин оказался в Каргадане и обо всём поведал  мне, - окончил  рассказ Джилка.
- О, муж мой, какая ужасная участь постигла твоё войско! Придётся набирать новое,- сочувственно произнесла Агульма
- Зачем мне новое войско? – уныло произнес правитель северной провинции.
- Затем, чтобы идти на север за водораздел. Туда, где реки текут к Северному  морю. Идти по пути, который проложили садумцы. Если не можем победить народ Со-Ома, будем прокладывать путь на север. Там скорее приходит зима, потому и зверь раньше меняет мех. Его там больше и…- Агульма осеклась от того, что взглянула на  Джилку. Тот недоумённо глядел на свою жену.
- Откуда ты это всё знаешь?
- Женщины на базаре об этом говорят, - стала оправдываться колдунья.
- Ты знаешь их язык?
- Да, я изучаю местные языки, а что мне делать в долгие вечера, когда тебя нет рядом,-  опять выкрутилась Агульма, припадая к груди мужа.
- О, моя мудрая женщина, не могу я туда идти.
- Но почему?
- Издревле повелось, что только здесь в крепости Каргадан, вдали от торговых путей, торговцы обмениваются товарами. Южные не идут на север, северные на юг.
- Отчего же так?
- Не знаю, но старейшие тарханы говорят, что если северные торговцы придут в Кашан или Биляр, то придет туда холод. Посевы погибнут,  цвет с фруктовых деревьев опадет и будет голодный год.
- А если южные на север пойдут?
- А если южные на север пойдут, реки долго не замерзнут, и морские чудища и огромные рыбины поплывут по ним и поглотят южных пришельцем вместе с ладьями.
- А что же северных путников те рыбины не глотают?
- Не знаю, наверно, они знают, как их задобрить. Суда у северян крепкие, не то что наши лодки и ладьи. Северные люди - очень крепкие люди. Мы, не привыкшие к холоду, там скоро замерзнем и погибнем.
- Муж мой, но вы же пойдёте на север не торговать, а охотиться.
- Ах, женщина, охотники местных племен так и решили сделать, они уйдут осенью на север. Но вернутся ли они к сроку и много ли принесут меха? И как отнесутся к этому племена тех мест?  Я полностью зависим  от воли Аллаха, - раздраженно проговорил Джилка.
   Агульма поняла, что расширять свои владения не так-то просто. Зверьё вернется обратно, уж она об этом позаботится, но на это уйдет целый год или больше. Ей же не терпелось быть владычицей всего северного края, и тут судьба сама преподнесла ей сюрприз.
*
 - О, прекрасная Агульма, с тобой хочет увидеться Лесной Дух, однако,- раздалось за спиной колдуньи.
-Если хочет увидеться, пусть сам и приходит ко мне, - величественно отвечала она, даже не удостоив взгляда того, кто принес известие.
-Он, однако, не может заходить в жилища людей, он Дух Леса, а не Дома.
 -Что ему от меня надо? – нервно спросила Агульма и оглянулась. Никого  не было. – Что за шутки? Хасана, Жасмин! Это вы дурачитесь? Зачем меняете голоса? Мне не до вас!
 - О, Агульма, никто не дурачится. Здесь, однако,  нет твоих слуг. В шатре только ты и я.
- Кто тут? Ты кто? – женщина оглядывалась, но никого не видела.
 -Э-эй! Я здесь, однако, на стене! – сказала тень Агульмы и помахала рукой.
   Колдунья посмотрела на свою тень и с ужасом отпрыгнула в сторону.

 

    Картинка

- Не подходи ко мне! – закричала она
- Да что ты, как можно? Это ты меня не затопчи, однако! – сказала уже тень кувшина.- Успокойся и присядь. Позволь, однако, я расскажу, кто я, и тебе не придется скакать по комнате.
   Агульма замерла тяжело дыша.
- Я, однако,  Дух Теней, зовут меня Сам-Оха, - продолжала тень кувшина, крутя талией как женщина. – Дух Леса попросил меня встретиться с тобой и договориться о встрече.
- Что ему от меня надо? – спросила колдунья.
- Он, однако,  хочет заключить с тобой сделку, - ответил Сам–Оха.
-Сделку? – удивилась Агульма.
- Сделку?! – зашевелились в темноте Духи Темных Сил, Жадности и Коварства.
- О, прекрасная Агульма, да ты тут не одна! Однако, какие прекрасные девушки! Жаль они не отбрасывают тени, а то я, однако,  с ними подружился, - расправила ручки тень кувшина.
- К делу, к делу! Хватит любезничать! Что за сделку предлагает мне Дух Леса? – нетерпеливо топнула Агульма ножкой.
- Об этом ты узнаешь, однако,  от самого Духа Леса. Он ждет тебя в полнолуние на берегу реки, однако,  на поляне у трехглавой сосны, - поклонилась тень кувшина.
- Хорошо, мы придём, - ответила за колдунью Жасмин.
   Тень кувшина встала на место.
*
   Агульма целый час ходила взад-вперёд возле трёхглавой сосны. Подходила к крутому берегу Ыб-Вы и нарочно осыпала его в воду. Комья земли с шумом плюхались,  и  темные круги разбегались по реке.  Наконец, показалась луна, а из леса вышел низкорослый олень с очень ветвистыми рогами.
   Колдунья замерла, недоумевая, как она будет разговаривать с оленем. Но по мере приближения его, стало ясно видно, что это не олень. К Агульме на лошадке ехал старичок с заплечным  мешком, из которого торчали ветки саженцев.
- Уф! – облегчённо вздохнула женщина
- Здравствуй, Агульма! – поприветствовал колдунью обычный старичок и слез с лошади. Та пошла щипать траву. Дед стащил с себя мешок и поставил его к сосне.
- Здравствуй, старик. Пусть продлятся твои года, - надменно ответила приветствием на приветствие колдунья.
 Спасибо на добром слове. Хочу заключить с тобой договор. С ответом не спеши, как услышишь, о чем я тебя прошу, сначала всё обдумай, - степенно начал разговор Дух Леса.
-Что за дело у тебя? Говори скорее, не тяни,- вмешались Жасмин и Хасана.
- Дело- то? Дело не хитрое, -  продолжал дед. – Очень прошу тебя, Агульма, не губи лес, не суши землю. Летаешь по своим владениям, летай, только вреда им     

Картинка

      не причиняй. Насилу отошёл лес после твоей засухи. Что от тебя дальше ждать,  не знаю. Не хочу я с тобой ссориться, да и с людьми тоже…
- Что ты мне предложить можешь? – самоуверенно перебила Агульма.
- Как что? Сеянцы, саженцы, шишки и семена! – засмеялись Жасмин и Хасана.
-Знаю я, что  власть над племенами  мечтаешь захватить. Владения свои расширить. Я могу тебе в этом помочь. Открою тебе один секрет, - спокойно сказал Дух Леса.
- И что? Ты, правда,  мне в этом поможешь? – сверкнула глазами Агульма.
- Какой секрет, рассказывай! – перебивая друг друга, приказывали Духи Тёмных Сил старику.
- Секрет я раскрою, но сначала мы заключим с тобой сделку.
- Какую сделку? – разом спросили Агульма, Жасмин и Хасана.
- Ты даёшь слово, что ни при каких условиях не губишь лес, не сушишь и не заливаешь землю, то есть не вмешиваешься в мои лесные дела, а я помогаю тебе расширить твои владения и не вмешиваюсь в твои людские дела. Если ты на это согласна, то заключим сделку и скрепим клятвой, - закончил Дух Леса.
- Хорошо, я согласна! – сразу ответила колдунья.
- Я же попросил, сначала подумай. Я не тороплю с ответом,- сказал дед.
- Что тут думать? Всё решено! Скорей раскрой секрет, как мне расширить мои владения, - нетерпеливо топнула ногой Агульма.
- Сначала дай клятву и учти, нарушив её, тебя постигнет несчастье, - серьёзно предупредил коварную женщину Дух Леса.
- Какое ещё несчастье? – спросила удивлённо колдунья.
- Если ты, Агульма, нарушишь клятву, данную мне, Духу Леса, то будешь вечно зависеть от древнего серебра и после смерти, дух твой не обретёт покоя, будет вечно скитаться между мирами, - как заклинание произнес старик.
- Ха-ха-ха! – рассмеялась колдунья, а вслед за ней и Духи Темных Сил. – Разве это наказание!? Да, серебро придаёт мне волшебные силы. Скоро я все свои владения засыплю серебром.
- Так ты даёшь клятву?- спросил Дух Леса.
-Да, я даю клятву! – улыбаясь, ответила Агульма
- Не так, - сурово сказал старик. – Повторяй за мной. Я, колдунья Агульма, клянусь не губить лес, не сушить и не заливать землю.
- Да, я колдунья Агульма, не буду губить твой лес и землю. Клянусь в этом, - нарочно торжественно произнесла коварная красавица.
- Я, Дух Леса, не буду вмешиваться в дела колдуньи Агульмы, если она сдержит данную клятву, клянусь, - сказав это, Дух Леса стукнул посохом о землю. Посох в руках старика стал изменяться. Он покрылся белой корой, в землю полезли корни, вверх потянулись ветви, распустились берёзовые листочки.
 -  О-о-о! – воскликнули женщины.
 -Ой!- вскрикнула Агульма. Она смотрела на ладонь, в которой держала волшебную монетку. Та порезала ей руку.
- Что за клятва, если она не на крови, - спокойно сказал Дух Леса. -  А теперь я расскажу,  как тебе расширить владения.  Далеко на севере живет многочисленный свирепый народ  Вог-Улы. Они, как и небольшое племя Ко-Оми, поклоняются многорогому Духу, похожему на вашего оленя,  Духу  Покровителю Охоты. Только серебро снега и настоящее серебро обагрённое кровью жертвы должно быть под его ногами, иначе удачи на охоте не жди. Вог-Улы охотятся  на оленях и лосях верхом. Часть добычи меняют на серебро, чтобы задобрить Духа Покровителя Охоты. Серебро на мех меняют сарматы, которые приходят по Холодному морю и  по северным рекам. Но у них очень мало этого серебра. Если Вог-Улы узнают, что здесь тоже можно  обменять добычу на серебряные изделия, то их народ придет сюда и очень скоро. Тогда твои владения расширятся до северного Холодного моря. Ты будешь очень богатой и могущественной колдуньей. А если Вог-Улы узнают о тебе, что ты повелительница древнего серебра, то выберут главной шаманкой их многочисленного племени. И твоё слово будет для них законом. Они, как вода, просочатся на любую территорию.
- А как же я смогу найти их? – воодушевилась  Агульма.
- Зачем их искать? Они сами тебя найдут. Отправь несколько  человек охотиться на их территорию,  дай им серебра, чтобы они могли рассказать о тебе и через полгода северный народ в твоей власти.
-Это всё?  Мне можно идти? – нетерпеливо спросила колдунья.
- Да, я тебя отпускаю, - ответил старик.
- Он меня отпускает! – возмущенно произнесла капризная красавица. Завертелась на месте, подняла столб пыли и стремительно унеслась прочь.
   Долго стоял Дух Леса и глядел в сторону крепости.
- Что тебя тревожит, однако? – спросил Сам-Оха, воспользовавшись тенью трёхглавой сосны.
- Думаю, что она не сдержит свою клятву, натворит бед. Она капризна и непредсказуема. Даже не поинтересовалась, как меня зовут, - уныло проговорил он.
- А зачем, однако,  в   облике старичка к ней вышел?  Молодой красивой женщине надо являться, однако,  в виде знатного господина или на худой конец  в своём обычном облике молодого красивого парня по имени Пар-Мэ, - успокаивал Духа Леса Сам-Оха.
- Зачем колдунье знать мой настоящий облик? Да, я обернулся старичком, чтобы она открыла своё истинное лицо, и, помяни моё слово, хлебнём мы с ней горя от её непомерной жадности и коварства, - сказал  Пар-Мэ, взял мешок с саженцами и пошёл к лесу, держа лошадку в поводу.
- А Арай говорил, однако,  что ничего так колдунья,  когда надо и гордыню свою усмиряет, - продолжал разговор Сам-Оха, тенью следуя за Пар-Мэ.
*
   Агульма решила действовать, не дожидаясь мужа из поездки. Она стала раздавать серебряные монеты наудачу всем, кто решил отправиться охотиться на север за водораздел. Желающих пуститься в дальний путь сразу увеличилось вдвое.
   Теперь осталось только ждать. Через полгода прибыло первое племя из народа Вог-Ул.
   Джилка не ожидал наплыва такого количества незнакомого народа, но был рад, что они принесли много шкур песца, лисицы и горностая. Был рад он и тому, что они меняли свой товар не только на оружие и рыболовные снасти, но и на серебряную посуду. Особенно их интересовали подносы с изображением оленя.
  С прибытием Вог-Улов начались  между племенами стычки, войны. Новый народ  не хотел делить территорию с другими племенами и всячески их изгонял.
   Агульме было всё равно. Она уже не раз проносилась над своими новыми владениями, бескрайними северными просторами и радовалась своему богатству и силе. Недавно вожди Вог-Улов избрали её главной шаманкой. Старейшие шаманы давали ей новые знания в обмен на её серебро. Вот удивится Насыр, когда узнает, как она разбогатела и преуспела в волшебных знаниях.
   Насыр как будто знал об успехах своей ученицы и решил её навестить.

*
- Что тебе здесь надо?- не очень вежливо встретила Агульма своего учителя. – Разве к тебе не поступают мои донесения о доходах Джилки? Разве не доходит до тебя тройная дань с моей провинции?
- О, прекрасная Агульма, ты великолепно справляешься со всеми моими поручениями, - начал  льстивую речь главный визирь богатого           государства  Булгарии. -  Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я решил сам убедиться, не лживы ли слухи о Великой Шаманке грозного народа Вог-Улов. Как они тебя называют? Дай-ка припомнить, ах, да «Серебряная Повелительница Ветра». Ха-ха-ха!
- Хватит тешить себя и издеваться надо мной! – сорвалась Агульма. - Говори, что привело тебя, всемогущего и всезнающего мага и чародея в далёкую северную провинцию? Уж не моё ли богатство? Тебе мало того, что ты имеешь?
- Ах, Агульма, ты права! – погрустнев, сказал Насыр. – В столице стало так скучно. Я хочу перебраться  к тебе. Тут столько страстей, войн, интриг среди твоих подданных народов. Вот это, я понимаю, жизнь!
- Что? Перебраться сюда захотел? Мне делить власть  и богатства с тобой? Вот уж нет! Убирайся в свою столицу и довольствуйся тем, что я тебе посылаю! – взревела колдунья.
- Не хочешь делиться?
- Нет!
- Тогда лишишься всего! – визирь резко метнул в Агульму отравленный кинжал.
   Кинжал прошёл сквозь Агульму и воткнулся в противоположную стену.
    
картинка

    -  Ах ты, коварный визир! Тебе мало отобрать всё, так ты ещё решил убить меня. Так знай, что перед тобой стоит не та глупая девчонка с окраины Биляра, а могучая колдунья и шаманка народа Вог-Улов. И тебе меня не обмануть и не победить! – сказав это, Агульма  раздвоилась, расстроилась, а потом полопалась как мыльный пузырь.
- О, Агульма, ты превзошла своего учителя! Успокойся, давай поговорим! – закричал Насыр, но ответа не дождался.- Ну, что ж, придётся тебя в очередной раз проучить и заставить быть покорной мне.
    Шатер опустел.
*
Через пару часов, успокоившись, колдунья вернулась.
- Зря ты поссорилась с Насыром, - сказала Хасана
- Насыр не любит проигрывать, - поддержала Жасмин.
- Так что теперь мне делать? Взять и отдать ему всё? – раздражённо проговорила колдунья.
- Ну, не всё, а всего лишь половину, - пыталась успокоить Агульму Дух Коварства. – Зато тебе не придётся с ним воевать.
- Воевать с Насыром? Как это можно? – не поняла колдунья.
- Насыр -  мудрый чародей, очень терпеливый, он  придумает, как тебя уничтожить. Все, кто вставал у него на пути, проигрывали, - сообщила Дух Жадности.
- Ничего, посмотрим, - загадочно улыбнулась Агульма.
   Через  несколько дней она собрала  шаманов многочисленного народа Вог-Улов, чтобы сообщить им хорошие известия.
- Довольны ли вы мной, Главной Шаманкой вашего племени? – начала она издалека.
- О, великая и всемогущая Агульма, ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Сообщи нам то,  из-за чего призвала нас к себе, - сказала старейшая  из шаманов.
- Я позвала вас, чтобы сообщить о великом переселении Вог-Улов.
- Куда ты снова зовёшь нас? – спрашивала за всех старая шаманка.
- Я зову вас идти на восход солнца, за Большую Реку Ка-Му, за земли народа Со-Ома к горам, которые тянутся, как каменный пояс, с холодного севера до жарких пустынь юга
- Зачем нам идти туда?
- Чтобы быть самому богатому племени.
- Чем горы богаче леса?
- Горы хранят в себе  залежи руды  серебра, меди, железа, россыпи самоцветных камней.  С гор бегут быстрые реки, богатые рыбой, лес гор не уступает холмистым лесам нашего края в зверье, - стала расхваливать Каменный Пояс колдунья.
- О, Повелительница Ветра, мы охотники, а не рудознатцы, - взял слово шаман самого северного племени. -  Укажи нам, где много пушного зверя, и мы без труда добудем его и потом спокойно обменяем на готовое серебро и украшения. Зачем нам самим добывать руду?
- Я думаю, в каждом племени найдутся желающие обучиться этому ремеслу и  зову за собой желающих, а не всех. Охотники и рыбаки пусть займутся своим делом. Идите и обсудите это в своих стойбищах. И учтите, что надо будет идти или плыть через земли народа Со-Ома, на их землях охотиться и ловить рыбу нельзя. Придется запастись едой на длительный переход. Даже я не могу пролететь через их владения, так как там моя волшебная сила ничего не значит, - закончила речь Агульма
- О,  великая среди равных,  как же ты узнала о таком богатом крае, как Каменный Пояс? Почему наши Духи не открыли тайных путей к нему, - стали по очереди расспрашивать колдунью шаманы  народа Вог-Улов.
-Ваши Духи земные, лесные, а мои Духи- Духи Ветров. Я спросила у них, - коротко ответила колдунья.
- И ты веришь им?
-Да, как самой себе!
*
   Пока Агульма строила планы, как расширить свои владения до Каменного Пояса, Насыр нанес ей удар с той стороны, откуда она не ожидала.
- Предатели! – кричала она. – Кругом одни предатели!
   Агульма недавно узнала, что шаманы этого многочисленного народа Вог-Улов, в которых она так верила, предали её, продали за какую-то кумышку.   Русы, которые грабили на речных путях, прознали о  серебряных шаманских запасах. Они спаивали шаманов горючей жидкостью, и те платили серебром. Серебряные тайники таяли на глазах. Русы увозили награбленное далеко за пределы Булгарии.
- Уж не проделки ли это жадного Насыра? – многозначительно спросила Хасана.
- Да, только он мог желать мне погибели, - сразу ухватилась за мысль колдунья. -  Годы трудов и всё насмарку! Глупый народ! Они позволили себя  одурманить, обмануть. Эта вода Русов их пьянит, и они думают, что попадают в мир Духов.  А я хотела идти с ними к Каменному Поясу. Ничего, я с ними или без них, но захвачу горы, и тогда Насыру не одолеть меня. Из-под земли серебро не так-то просто добыть. А по мне, так пусть в земле и останется. Волшебство моё от этого не уменьшиться. О, какой прилив сил я почувствовала, когда только подлетала к горам! Такого я не ощущала никогда!
- Как же ты преодолела земли племени Со-Ома? – спросила Жасмин.
- Я их облетела через северные владения Вог-Улов,- раскрыла секрет  Агульма.- Понеслась над ними так быстро, что не заметила, как оказалась в пустыне. Также быстро вернулась. Вот какая сила во мне сосредоточилась от серебряной руды  гор. Мне бы только успеть провести туда хоть одно племя Вог-Улов.
- Зачем тебе предатели? Лети одна и живи там, здесь отдай всё Насыру, - сказала Жасмин.
- Если бы  была Духом, а не человеком, я так и сделала. Кто мне будет готовить еду, ухаживать за мной? Где я буду жить? Кем я буду повелевать? Кто будет меня любить, дарить подарки? Я не могу так просто всё кинуть: жилище,  мужа, меха, украшения. Через три дня шаманы скажут мне, что решил их народ. Надеюсь, найдутся  смельчаки идти со мной.
                                                                     *
   Смельчаки идти к горам нашлись, но не так много, как хотела Агульма. Два десятка парней стояли перед колдуньей. Все они были худые, неловкие, забитые.
- Это что? Это кого вы мне привели? Откуда взяли этих доходяг? Они не выдержат длительного похода. Не надо мне их! – разгорячилась Агульма.
- Плохой охотник, плохой рыбак, таких не жалко, пусть идут, - заключила старая шаманка.
- Всё понятно! Вы не поверили словам Главной Шаманке  Вог-Улов. Ну, что ж, тогда я напущу на ваш народ мор, которого вы ещё в своей жизни не видели! Я угоню зверя так далеко от ваших стойбищ, что вам недели не хватит дойти до них! – Колдунья начала подниматься со своего места ввысь.
   Все, кто стоял перед ней, упали ниц.
- О, всемогущая Агульма! – вмешался в разговор вождь племени Ко-Оми. – Не надо, однако, сердиться на народ Вог-Улов. Позволь старому Чулыму повести этих молодых парней из многолюдного племени за собой.
- Чулым, ты почему не со своим народом? – удивилась колдунья  внезапному появлению старика-охотника среди чужого ему племени.
- Чулым, однако,  старый стал. Сын Чулыма теперь вождь. Чулым знает дорогу к горам через земли народа Со-Ома. Со-Ом знает Чулыма, - растяжно говорил старый охотник.- Не надо, однако, плохо говорить об этих парнях. Они слабы телом, но сильны умом и духом.
- Хорошо, хорошо, Чулым, пусть будет по-твоему. Я даже рада, что у меня будет хоть один защитник в пути, - сказала Агульма.
- Ты не пойдёшь, однако, худо будет. Нельзя женщине идти, никак нельзя, - отказался от помощи Агульмы Чулым.
- Это почему? Это я узнала о богатой горной стране! Мне бы только через земли Со-Ома пройти, а там мне не нужны помощники! – возмутилась колдунья.
- Если, однако, Джилка узнает, что его женщина одна среди мужчин. Он догонит нас и всех убьёт. Если нагонит на землях Со-Ома, то погибнем все, однако, - убеждал её мудрый старик.- Дай, однако, серебряных монет, Чулым спрячет их по дороге, по которой пойдёт. Агульма пустит вслед своего Ветряного Духа и будет рада, что послушала  старого охотника.
- Будь, по-твоему, старик, - после минутного молчания согласно кивнула колдунья.
   Ещё неделю собирались путники в дорогу. Чулыман их учил слажено грести в лодке, да и другому нехитрому походному искусству.
   Агульма предвкушала победу. Пусть Насыр с Русами крадут её серебро в северной провинции, она скоро уйдёт за Ка-Му к Каменному Поясу. Там ему её недостать.
*
- О, Джилка, ты уже вернулся, так скоро? – удивилась Агульма быстрому приезду мужа из поездки по краю.
- Да, моя любимая жена, я очень по тебе соскучился! – как- то неестественно нежно ответил бай. – У меня очень удачная  была поездка. Югур-тарханы обещают собрать дань с народов больше, чем в прошлом году. Давай, Агульма, налей вина мне и себе тоже. Я так давно не отдыхал с тобой. Хлопоты, поездки, заботы отбирают много времени.
- О, мой муж, я очень рада твоему доброму настроению и хочу тоже поделиться с тобой доброй вестью, - захлопотала Агульма. Она разлила вино в бокалы и поднесла к Джилке. Он выпил залпом и попросил налить ещё, а потом ещё и ещё, пока не опустела бутылка.
- А ты, что, Агульма только пригубила? Принеси ещё! Я хочу ещё вина! – приказал он.
  Пока Агульма ходила за вином, Джилка обмазал края бокала жены какой-то жидкостью.
- О, Агульма, ну выпей же со мной, хоть ещё глоток, - сказал пьяный Джилка, когда его бокал вновь наполнился, - и расскажи, какой новостью ты хотела поделиться, а потом я расскажу свои новости.
 Женщина отпила из бокала и начала увлечённо рассказывать о новых богатых землях:
- Ах, Джилка, скоро мы с тобой раздвинем границы нашей северной провинции до Каменного Пояса, что лежит на востоке.  Это очень богатая горная страна… Что такое? У меня закружилась голова. Я немного и выпила.
- Тебе плохо не от вина, а от яда,- сказал вдруг протрезвевший Джилка. – Насыр сказал, что ты будешь умирать медленно, но верно.
- Насыр? За что, Джилка? – Агульма схватилась за горло. – Я тебе была всегда верна.
- Верна?! Ты!? Шпионка! Насыр показал мне все твои донесения на меня! Вот они! Или ты скажешь, что не ты это писала? – бай вытащил свёрток пергаментных листов и бросил в лицо жены.
- Джилка! Позволь мне всё рассказать! – взмолилась Агульма
- Поздно! – воскликнул он
- Поздно! – сказал Насыр, входя в шатёр,
- Поздно,- прошептала Агульма, задыхаясь. – Яд убьет меня медленно, но верно. Медленно, но верно, медленно, но верно…
  - Да, моя любимая ученица, медленно, но верно. Медленно, чтобы я успел тебе сказать, за что я тебя отравил, а верно, потому, что ты мне больше не нужна. Спасибо, ты всё сделала. Молодец! И за Каменный Пояс тебя благодарю, но тут мы как-то и без тебя справимся.
- Ошибаешься, Насыр,- с трудом произнесла колдунья, выползла из шатра, обернулась  тихим бесшумным ветром и стала раздувать костер. На нём недавно женщины готовили еду, и угли ещё не погасли. Вспыхнувший огонь обрадовал Агульму. Она тут же собрала последние силы и кинула горящие головёшки на сухую траву. Огонь двинулся к лесу. Сухие ёлки на опушке леса вспыхнули как свечки. Огонь разрастался. Агульма металась где-то вверху пожарища.
   Люди в селении кинулись тушить свои жилища.
- Глупая Агульма, злись, не злись, тебе это уже не поможет! – хохотал Насыр, подняв руки и голову к небу.
- Где ты видишь, Агульму? – спросил удивлённый Джилка.
- Живешь с женщиной и не знаешь, что она колдунья? – радовался своей победе Насыр. Вон она мечется в небесах, раздувает огонь, хочет напоследок нас сжечь.
- Так Серебряная Повелительница Ветра, это моя Агульма? – стало доходить до сознания  Джилки всё когда-то услышанное от тарханов о знаменитой колдунье.
- Да!- отвечал Насыр
- И Главная Шаманка народа Вог-Улов, которую носит по небу Ветряной Дух, тоже она?
-Да!
- Агульма! Агульма! – Джилка побежал в сторону пожарища, размахивая руками. – Я не хотел тебя убивать! Прости меня! Агульма-а-а!
   Но Агульма уже не слышала ничего, она была мертва. Её тело по инерции носилось  в затихающем вихре.

*
- Она нарушила клятву, однако!
-Да, она нарушила клятву.
- Однако, умрёт.
- Она уже мертва.
- Как?
-Её отравил колдун Насыр.
- Добился все-таки своего, однако.
-Почему?
- Убрал с дороги противника.
-Я думаю, нет.
- Смотри, однако, падает в самое пекло!
   Пар-Мэ и Сам-Оха смотрели, как  вихрем носилась Агульма, раздувая пожарище, а потом рухнула в огонь.

Картинка
    - Ого, а это что такое, однако,  чёрное поднимается из огня?
- Это Дух Агульмы. На ней заклятие. Теперь она вечно будет скитаться между мирами, и нигде не будет ей покоя. Теперь она Дух,  Хранительница Кладов, кладов, где есть хотя бы одна древняя серебряная монетка.
- Смотри, куда это она полетела?
-Не знаю. У неё теперь совсем другая жизнь.
- Тучу, тучу дождевую гонит, пожар тушить!
- Это она хочет нам сказать, что она не хотела губить лес, что её заставили обстоятельства. Но клятва есть клятва. Она скреплена кровью. Я ничего не могу сделать, - Дух Леса двинулся в сторону пожарища.
- Однако, зачем ты туда идешь? Пусть потухнет огонь, - остановил Пар-Мэ Сам-Оха
- Нам надо найти тело Агульмы и похоронить его, пока Насыр не опередил нас. Он может воспользоваться силой волшебной серебряной монетки, воскресить  колдунью и заставить её  быть ему послушной. Этого нельзя допустить, - тревожно произнёс Дух Леса.
  Тела Агульмы они не нашли, но обнаружили заброшенный колодец. Сруб сверху обгорел, обвалился, но дальше, вглубь был цел.
   Дух Теней отправился вниз.
- Однако, тела колдуньи там нет, но я нашёл вот это, лежало на воде, -  Сам-Оха передал Пар-Мэ шелковый платок Агульмы.
- Если она не сгорела в огне, а упала сюда, то её никто здесь не найдёт. Колодец очень глубокий. Я насажу здесь такой густой и колючий лес, что никто не рискнёт сюда пробраться. А пока затяну колючим шиповником, - сказав это, Дух Леса  расчистил от пепла землю вокруг колодца и рассыпал семена. Они тут же проросли, буйно затягивая всё кругом.

                                                                        *
   Вот так, однако,  Агульма стала Духом, Хранительницей Серебряных Кладов, - закончил свой рассказ Сам-Оха.
- А как же Джилка, её муж?- спросил Дух Родника.
- Он погиб, однако,  в том страшном пожаре.
- А колдун Насыр? Куда он подевался? – не унимался тот же Дух.
- Колдуна Насыра, однако,  Агульма сильно удивила, когда вдруг обернулась  после смерти в Дух. Побеждённый ею, он отправился, однако, к себе в столицу, чтобы найти тайные заклинания, вернуться и вновь сразится с колдуньей. Но это, однако,  другая история. Её я вам рассказывать не буду, однако. Об этом лучше спросите Арая, - тускнея с каждым словом, проговорил Дух Теней.
- Я тоже не буду её рассказывать. Всё, на сегодня хватит. Уже светает. Приходите вечером, расскажу. Однако, так.
   Духи разбрелись по своим местам. А Арай с Сам-Охой улеглись спать. Туману и Тени тоже нужен отдых.
С е р д ц е  з в е з д н о г о  д р а к о н а.
1.Сказка о русалке Эге


          -Русалка Эга, я живу в реке,
Но родилась в море, вдалеке.
Всё началось дивною весной.
Плыла под вечер я к себе домой,-
пела речная русалка, подыгрывая себе на самодельной арфе. Вокруг неё на берегу реки Ыб-Ва расположились местные Духи родников, ручьёв, рощ, перелесков. Тут же находились Дух Теней Сам-Оха и Дух Тумана  Арай.
          -Я видела, бежал он что есть сил,
От     погони     что- то      уносил.
Стрела  врага настигла, он упал,
Но крепко это к сердцу прижимал.
Догнали, вырвали тот свёрток у него и бросили в ручей.
Ради любопытства своего я выловила свёрточек скорей.
Увы, ни серебра, ни злата,
Одна  заплата на заплате,
Кусок   материи,  а  в   ней
Ребёночек  живых  живей.
Глазёнками      меня    дырявит,
Беззубым ртом кулак слюнявит,
Сырой     весь   от    воды,
Улыбка дивной красоты.
Услышала я крик: « Его спаси!
Хан-Мей   шаманке   отнеси…»
   Тут раздался выстрел. Русалка моментально прыгнула в воду. По берегу реки бежал лось. Раздался второй выстрел, но пуля пролетела  мимо. Послышался лай.  Лось спустился к реке и поплыл на другой берег. Как только зверь скрылся в ивовых зарослях,  подбежали собаки. Плыть через реку они не решались. Слишком густой туман стелился над водой.
- Эх, ушел, сохатый! – досадно произнёс охотник. Он сел на поваленное дерево, перезарядил ружьё, подозвал собак и отправился обратно в лес.
   Скоро не стало слышно лая, и наступила  ночная  тишина. Над верхушками елей поднялась луна.
- Ну, вот, опять мы не дослушали рассказ русалки Эги. Когда она ещё приплывёт? – расстроились лешие Лям-Ба и Блям-Ба.
- В прошлый раз она допела до того, как уже отправилась в путь на поиски шаманки Хан - Мей. Но тогда её спугнули  рыбаки. Чуть в сети к ним не попала, когда в воду нырнула, -  поддержал леших Дух Родника.

Картинка

- Так хочется услышать всю историю,- не успокаивались лешие.- Арай, Сам - Оха, расскажите. Вы же с Эгой тогда были.
    - Мы были с ней, однако, когда она приплыла в наши края, а как она добиралась, я тоже не всё знаю, - сказал Сам-Оха, играя на воде тенями веток плакучей ивы.
-Я вам расскажу всю историю, - внезапно вступил в разговор Дух Леса.
- Пар-Мэ, ты? – удивились все сидящие на берегу.
- Да, я. Когда Эга только приплыла в наши края,  лес близко подходил  к реке, и мы часто встречались, долго просиживали  в тишине соснового бора на берегу. Я рассказывал о себе и  своих друзьях. Эга спела не раз мне всё о себе. Она была молодая и  такая необычная, а истории  её такие увлекательные, что мне хотелось их случать и слушать вновь. Я не смогу рассказать  в стихах, поведаю про всё и так. Что-то и меня на песни потянуло, - виновато улыбнулся Пар-Мэ.
  Духи заволновались, затолкались, всем захотелось побольше узнать о скрытной  речной русалке.
     - Эй, вы, лохматые,  все ноги мне поотступали, однако, - заворчала Болотная Тина Няш-Няш на Лям-Бу и Блям-Бу.
- О, простите, сударыня, мы Вас не заметили, - вежливо извинились лешие. – Вы так сливаетесь с травой и землёй, Вы мастер маскировки.
- Ладно, подлизы, прощаю, однако, - уже не сердито проворчала Болотная Тина.
- Арай! Ты где, однако! – позвал брата Дух Тени.
- Не кричи, Сам-Оха. Я тут, никуда не ушёл, просто плохо выгляжу. Я всё слышу и вижу. Однако, так.
  Пар-Мэ присел на поваленное дерево.

*
   Было это так давно, что и не помнит никто. Не было на берегу нашей реки тогда ещё и  той крепости, что разрушила колдунья Агульма. В окрестностях жили разные племена. Но уже  тогда было племя Со-Ома. С  севера часто приходили шелькупы, манси, саамы но ненадолго. Как внезапно приходили, так же и уходили к берегам своего Ледяного моря. С восхода солнца проходили гунны, сарматы, аланы, угры, но не останавливались.  Больше всех прибывало племён из мадьяр и тюрков с юга по Большой Реке Ка-Ме. В поисках рыбы и зверья заплывали они к нам  по нашей реке Ыб-Ва.
    Большая Река Ка-Ма – Мать  всех Рек течет с севера на юг и соединяет северные племена с южными. Южные народы  постоянно вытесняли местные племена на север. Приходила зима, и почти все южане  погибали от холода и болезней. С севера вновь возвращался в свой край местный народ Ко-Оми. Только народ Со-Ома никто никогда не мог выгнать с их территории. Они были везде и нигде.  Основное их селение было за Большой Рекой, как раз напротив устья нашей реки Ыб-Вы. Главной шаманкой их и была та Хан-Мей, которую отправилась искать русалка Эга, чтобы спасти малыша, а самой  остаться навсегда в наших краях.
   Эга родилась и жила со своей семьёй на юге, в Теплом море, к которому несёт свои воды Мать всех Рек Ка-Ма. Она отличалась от своих родных тем, что не умела просто говорить, а  пела. Заплывала в ручьи и реки, втекающие в южное море, и подолгу там оставалась в одиночестве. Там, на берегу, в тени деревьев, она сочиняла свои песни. Самодельная арфа была всегда с ней. Однажды…
*
   И вот однажды, как пела недавно вам Эга, она увидела, как к ручью бежит человек.   В корень  рядом с Эгой вонзилась стрела. Русалка быстро спряталась за дерево.
   Человек  прижимал к груди одной рукой  свёрток, в другой руке у него был окровавленный нож. Стрелы одна за другой пролетали у него над головой. Дюжина воинов бежала за ним. И тут одна, другая, третья стрела вонзились в его тело, ногу и плечо. Беглец не сдавался. Очередная стрела сбила его с ног. Он пополз боком, ещё крепче прижимая к себе ношу, и был уже у ручья, когда  один из воинов вонзил ему нож в спину. Беглец затих. Тогда второй воин выдернул из его рук свёрток и с размаху бросил его в воду. Его подхватило течением и отнесло к берегу, где скрывалась Эга. Ветви ивы схватили свёрток и спрятали под своей листвой.
  Когда воины шаха удалились, русалка нырнула и выловила находку. Потом она уселась на берегу и решила посмотреть, из-за чего идет война среди людей.
- Спаси Бэр-Мэ! -  услышала Эга. Она взглянула на противоположный берег ручья. Беглец приподнял голову и  смотрел на неё. – Отдай Бэр-Мэ шаманке Хан-Мей. Она живёт на…с…
    Человек не договорил, силы оставили его, взгляд потух.
     Русалке стало не по себе от ледяного взгляда беглеца. Она никогда ещё не встречалась взглядами с людьми. Эга нырнула и уплыла подальше от страшного места. Любопытство брало вверх над страхом, и русалка,  вновь усевшись на корне дерева, стала разворачивать свёрток. От удивления она вздрогнула. Перед ней лежал малыш. Он улыбался и протягивал ей ручонки. Эга тут же запела колыбельную, но мальчик не хотел спать. Он был весь мокрый и голодный. Эга принялась хлопотать над ним. Она вспомнила, что неподалёку пасутся дикие козы и часто спускаются на водопой к ручью. Эга отправилась с малышом  туда. Козы знали русалку, и она смогла подоить одну из них. Колыбельку она сплела из ивовых веток, постелила сухой травы, укутала мальчика в лопухи, постирала и повесила сушиться его одежду: одеялко и простынку. И только после того, как ребёнок уснул, села передохнуть. В её ушах звучали слова беглеца: « Спаси Бэр-Мэ, шаманка Хан-Мей». Бэр-Мэ  - это малыш. А кто такая шаманка Хан-Мей? Кто такие шаманы? Русалка терялась в догадках и решила обо всём спросить у своих родных. Но как доставить мальчика  к себе домой до скалистого берега моря? НадНадо найти где-нибудь лодочку или упавшее дерево. А может сплести ему корзинку и обмазать её глиной изнутри? Эга решила сделать последнее, что пришло ей в голову.
*
   Конечно же, все родные очень удивились, а потом возмутились, что Эга принесла человеческое дитя в их дом, не в сам, конечно, а на крышу. Но когда они увидели его, то сердце самого сердитого из них растаяло от беззащитной улыбки малыша. Он лежал на теплом галечнике и курлыкал о своём.
- Ой, какая прелесть! – воскликнули тёти русалки Эги.
- Какая у него дивная улыбка! - заулыбалась бабушка.
- Крепыш, настоящий воин, как он крепко хватается ручонками, - похвалил малыша папа.
- Его надо срочно отдать людям, - озабоченно проговорила мама.
                               - Но его хотели убить!
                                 Про людей надо забыть, – тревожно пропела Эга.
-Доченька, но это придется сделать, - поддержал маму папа.
                               - Хорошо, к людям пойдём,
                                 Но сначала Хан-Мей найдём.
                                 Воин ей велел отнести.
                                 Меня в путь отец отпусти, - Эга взяла за руку папу и маму.
- Шаманы живут далеко на севере. У нас так колдунов не зовут, - сказала бабушка.
-  Надо расспросить сначала птиц, рыб, духов о шаманке Хан-Мей. Может, кто-нибудь знает о ней, а потом уже пускаться в путь,- затараторили тётушки. – Мы на себя берём рака-отшельника, что живёт недалеко, вверх по ручью. Он оказался на юге по воле случая. Его вместе с другими раками  везли в подарок местному шаху. Так ему удалось бежать.
- Хорошо, хорошо, – поддержал тётушек папа, - я сам поплыву и расспрошу всех рыб.
- Тогда я беру на себя всех перелётных птиц, кто ещё остался. Боюсь, что не улетели на север только ласточки, - сказала мама.
                                 - А я всех духов  расспрошу,
                                   И ветру южному скажу,
                                   Чтоб с северным поговорил
                                   И о шаманке расспросил, - весело  запела русалка Эга.
   Русалки расплылись, а  малыш остался под присмотром бабушки. Она уложила мальчика в плетёный кораблик и отправилась с ним в тень скалистого берега.
   Вечером все вновь собрались на семейный совет. Никто не знал о Хан-Мей. Решили поиски возобновить утром, как тут прилетели лесные голуби с новостями:
- Прибыли ладьи с севера, на них люди с белыми волосами и голубыми глазами. Они ищут светловолосую женщину.
- Наш мальчик тоже светленький, с голубыми глазами, это так необычно,  - перебивая друг друга,  загалдели тётушки. – Да, несомненно, он сын той светловолосой  женщины. Она, наверно, в плену у местного народа. Жители прибрежного городка они все смуглые, тёмноволосые и черноглазые.
- Сестры, успокойтесь! – остановила расшумевшихся мама Эги. – Надо сначала всё разузнать хорошенько, а уж потом действовать.
- Друзья, - обратился папа к лесным голубям, - летите и проследите за приезжими северными людьми. А мы все поплывём к пристани и послушаем, что говорят люди о них. Только будьте осторожны.
  С раннего утра все русалки вновь уплыли, оставив Бэр-Мэ на попечение бабушки.
*
   Не сразу удалось обо всём узнать русалкам. Прошло несколько дней.
   И вот возле  скалистого берега моря собрались русалки, птицы, рыбы, духи воды и ветра. На обломке мачты сидела крыса, её привезла сюда Эга, так как у крысы было что рассказать собравшимся.
-Давайте, каждый расскажет, что узнал, - сказал папа. – Я начну первым. Днем возле пристани было много людей. Я ничего не мог разобрать в разноголосье, но вечером, когда стемнело, услышал разговор  местных парней. Они говорили о двух братьях с севера. Один из них муж женщины, которую похитили тарханы. Он ищет её повсюду. Парни строили догадки, не та ли это женщина, которую полгода назад привезли в подарок местному шаху.  Они видели пленницу, восхищались её красотой и жалели братьев с севера. Им грозит опасность, если шах  узнает, что они разыскивают именно ту пленницу…  Вот и всё. Теперь говори ты, моя любимая жена.
- Я почти ничего не узнала, но я видела похожих светловолосых юношей. Один был очень печальный.  У него на голове была  красная повязка, точно такая же,  как на Бэр-Мэ. Я ещё подумала, как они похожи. Другой из братьев постоянно оглядывался. Наверно, он боялся слуг шаха. Они прошли молча.
- Зато мы подслушали людей с севера, которые остались в больших лодках, - не смогли  больше молчать тетушки. – Оказывается, молодая женщина, что похитили тарханы, дочь вождя народа светловолосых, единственная. А Хан-Мей – это шаманка их племени. Она указала, что искать нужно именно в нашем городе. Да, ещё они упоминали о каком-то законе народа, но мы не уловили смысла его.
- Так что, Бэр-Мэ её сын? – спросила бабушка.
- Это нам ещё неизвестно, - сказал папа.
-Мальчик родился в плену, о нём никто не знает. Если он сын той женщины, значит, он внук вождя того народа! – проговорила мама загадочно.  – Вот почему кипят страсти вокруг него.
- Да, он сын той пленницы, - неожиданно вступила в разговор крыса, что приплыла на обломке мачты. Она уже сидела  возле колыбельки малыша на задних лапках и обнюхивала его ручки.
- Значит, надо найти маму мальчика и отдать ребёнка ей! – обрадовались тётушки.
- Мать мальчика умерла. Она пронзила себя кинжалом, - сообщила крыса.
- О, какая ужасная смерть! – воскликнули тётушки. – А как же малыш? Она не подумала о нём?
- Ей сказали, что он умер, - добавила крыса.
- Тогда надо нам обо всём рассказать отцу ребёнка, одному из братьев, - стал настаивать папа.
- Но он не знает о сыне! – воскликнула мама.
                                    -Позвольте я к нему поплыву,
                                     Песню о сыне его спою.
                                     Он всё узнает от меня,
                                     Ведь сына его я спасла, - вступила в разговор Эга
   Все, молча, устремили свои взоры на русалку.
- А как же ты с ним встретишься? Его надо привести одного к берегу моря, где никто вас не увидит. Он же ходит везде в сопровождении брата, - забеспокоилась мама о дочери.
- А отчего всё не рассказать братьям? – спросил папа
- Нет, мне не очень понравился тот, второй юноша, - сказала мама.
- Мы поможем,  - прощебетали птицы.
- Мы поможем, - зашевелились духи воды и ветра.
-Я помогу, - поддержала крыса.
- Мы тоже поможем, - сказали тётушки.
- А вы как поможете, сёстры? – удивилась мама.
 - Мы будем охранять Эгу с моря, когда она встретится со светловолосым человеком, -  настроились решительно тётушки.

*
   Удобный момент подвернулся через два дня. Крыса, следившая за братьями, подсказала, когда один из них удалился в город. Другой, ничего не узнав о судьбе своей возлюбленной и потеряв веру в успех, взял лодку и в одиночку поплыл в открытое море. Там он привязал к себе верёвку с камнем и уже хотел броситься в воду, как на борт лодки села чайка.  В клюве у неё была красная повязка Бэр-Мэ. От неожиданности мужчина не удержался и упал за борт. Камень потянул его на дно.
   Эга тут же перерезала верёвку ракушкой. Человек вынырнул и ухватился за нос лодки. Он ничего не соображал и оглядывался. Чайка сидела на прежнем месте, крутила головой, махая красной повязкой. Молодой мужчина стал забираться на лодку.
  
Картинка      
Тем временем  второй мужчина  заметил исчезновение брата и лодки. Он снарядил другую лодку и отправился на его поиски.
   Подул сильный ветер, относя погоню в противоположную  сторону. Течение же подхватило лодку молодого мужчины и понесло к скалистому берегу. Там, за скалой, в тихой бухте, чайка перелетела на камни, положила тесёмку и улетела. Светловолосый, выбравшись из лодки, схватил красную повязку Бэр-Мэ и прижал к губам.
- О, моя любимая Заричей, где ты? Твоя повязка – это знак. Хан-Мей говорила, что я всё узнаю по знакам, которые ты мне оставишь, - мужчина поднял глаза. Перед ним сидела русалка с арфой. Рядом на камнях примостились чайка и крыса.
                                    - Ты потерял любимую свою,
                                       Её частичку я тебе дарю, - нежно запела Эга. –
                                       Ты благодарен, будь судьбе,
                                       Ваш сын Бэр-Мэ попал ко мне.
   Мужчина медленно в такт песни подошёл к русалке и сел рядом, не смея шелохнуться.  
                                    -Но Заричей пронзила грудь ножом,
                                     Осталась верною тебе притом.
                                     Спасибо воину, он спас дитя,
                                      И до реки бежал, его неся,  - продолжала Эга. Она пела и пела. Светлая улыбка не сходила с её лица. Когда она окончила рассказ, отец Бэр-Мэ, от переполнивших его чувств, смог произнести только пару слов:
- Где он?
                                 -Бэр-Мэ нашёл приют в русалочьей семье.
                                  Русалка Эга принесёт его  тебе,
                                  Но обещай, немедля, Хан-Мей его отдать,
                                  Шаманка та должна судьбу предугадать,
                                  Последнее желание воина исполни.
                                  Жизнь отдал он. Это ты запомни! – русалка Эга, не отрываясь, смотрела на мужчину.  Даже то, что  малыш очень походил на него, что- то заставляло беспокойно биться русалочье сердце.
- Милая русалка, мужественная русалка Эга. Благодарю тебя. Ты спасла не только меня, моего сына, но и весь наш народ  Со-Ома. Страшное горе обрушилось на нас. Вождь стар, он скоро умрёт, а приемника нет. Заричей, единственную его дочь, похитили. Мне  вождём не быть без неё. Ты подарила нам  надежду – сын Заричей жив! Он будет вождем! По закону нашего народа, кто воспитывает молодого вождя, тот правит за него, пока тот мужает. Но я не рвусь править. Самое страшное то, что старый вождь может умереть или погибнуть до того, как я прибуду на родину с Бэр-Мэ. Тогда начнётся воина за власть, нарушиться равновесие сил. Ослабленное племя смогут погубить воины тархана Макдул-Бека. Он ежегодно приходит с многочисленным войском в наши края в надежде завоевать его.
- О, прекрасный юноша, не пугайся нас! – вынырнули неподалёку тётушки Эги. – Мы приплыли сообщить, что нам с Эгой пора  укрыться в море. Наперекор ветру сюда плывёт твой брат. Он ищет тебя.
- Сык-Тау, мой старший брат, он беспокоится за меня. Извините, я не назвал своё имя. Меня зовут Кен-Тау. Но где мы встретимся? – забеспокоился молодой мужчина. – Где вы передадите мне сына, моего Бэр-Мэ.
                                    - У первой крепости на северном пути.
                                      Остановись и подождать вели.
                                      Всего три дня прошу,
                                      И с малышом я приплыву.
-Но как ты поплывешь в пресной воде, ведь вы русалки морские жители?- спросил Кен-Тау.
- О, за неё не переживай, - вступили в разговор тётушки, - она постоянно плавает в реках и ручьях.
- Кен-Тау! Кен-Тау! – раздалось за скалой.
- Эга, скорей ныряй! – тётушки скрылись под водой.
   Русалка улыбнулась, погладила чайку, взяла крысу в коробочку, закинула арфу за плечо и соскользнула в воду.
-Кен-Тау! – раздалось рядом.
- Сык-Тау, я здесь! – отозвался брат.
-Кен-Тау, наконец-то  мы тебя нашли! Зачем ты уплыл так далеко в море? Ничего не сказал никому, куда идёшь, - стал упрекать своего младшего брата Сык-Тау.
- Духи Моря позвали меня сюда, чтобы сообщить мне одну печальную, а другую радостную весть. Смотрите, я нашёл брачную повязку моей Заричей. Моя любимая жена погибла, и сердце моё разрывается от боли. Но она оставила мне сына. Его зовут Бэр-Мэ. И мою боль заглушает радость отцовства, - рассказывал одноплеменникам Кен-Тау.
- Где же твой сын? – спросил Сык-Тау.
- Духи моря принесут его мне через три дня. Мы их будем ждать в ближней крепости, что стоит вверх по течению  реки, которая привела нас сюда, в Теплое море.
- Тогда завтра мы отправляемся домой? Конец поискам, конец нашим скитаниям? – стали спрашивать братьев воины народа Со-Ома.
- Да, завтра домой! – сказал Кен-Тау.

*
   Глубокой ночью подплывала Эга с малышом к крепости, чтобы её никто не увидел. Кен-Тау должен был её ждать на берегу. Она увидела на пристани силуэт мужчины и двинулась в его сторону, толкая лодочку со спящим ребёнком перед собой. Но тут человек вскрикнул, упал в воду и пошёл ко дну. В темноте не было видно, кто это.
  Раздались крики, поднялся страшный шум сражения. Вспыхнул огонь на  ладьях светловолосых. Небо озарилось пламенем пожарища
   Русалка скрылась с Бэр-Мэ в зарослях ивы.
   К утру всё стихло, и только черный дым застилал занимавшуюся зарю. Печальное было утро.
   Эга увидела, как людей с севера неизвестные воины сгоняют на крутой берег, ставят всех на колени, потом ударяют по голове и скидывают  в воду. От такого зрелища русалка крепко прижала к себе проснувшегося мальчика. Она не знала, что теперь делать. Мир людей так ужасен! Куда теперь ей плыть? Обратно, домой, в море, к родным скалам? Или вперёд, в неизвестные северные края, на поиски шаманки Хан-Мей? Жив ли отец мальчика? Чем кормить Бэр-Мэ в дороге? Эга захватила еды лишь на три дня. Знакомых коз в дороге не будет. Надо будет просить помощи у местных Духов. Эга решила сначала узнать о судьбе Кен-Тау.
Она накормила малыша и оставила его под присмотром старой ивы и знакомой нам крысы. Крыса, а её звали Фитина, вызвалась сопровождать русалку  до крепости.  По просьбе Эги все местные птицы разлетелись на поиски светловолосых братьев. Сама она опустилась под воду у крутого берега, чтобы найти Кен-Тау или его брата Сык-Тау среди мертвых. Через мгновение она вынырнула и облегчённо вздохнула. Братьев там не оказалось.
- Эга, мы нашли светловолосых, они сидят в глубокой яме, - летали над головой русалки две сойки. Им самим не выбраться, надо ждать, когда их оттуда выведут  воины  Макдул-Бека. Мы слышали, их должны повести для важного разговора к тархану в одиночку или вместе, мы не знаем.
   Эга кивнула птицам в знак благодарности и попросила последить за ними.
*
- Послушайте меня, - лениво допрашивал братьев Макдул-Бек, - я сохраню вам жизнь, если вы отдадите мне ребёнка Заричей. Мне нужен только он.
- Мы не знаем, о чём ты говоришь, тархан, - скрывал правду Кен-Тау, - дочь великого вождя народа Со-Ома похищена, мы ищем её.
- Ты поторопился расправиться с караваном Макдул-Бек, нам ещё не передали мальчика, - спокойно сказал Сык-Тау.
- Сык-Тау, о каком мальчике ты тут говоришь? – нарочно удивился Кен-Тау.
-Довольно, брат, притворяться! Они всё знают! Ты проиграл на этот раз, - надменная улыбка появилась на лице Сык-Тау.
- Ты раскрыл нашу тайну нашим злейшим врагам? – Кен-Тау кинулся на брата, но воины тархана тут же его скрутили.
- Кому-то они враги, а мне они друзья, - раскрыл своё истинное лицо Сык-Тау. -  Они приведут меня к власти. Не всё же тебе быть первым.  Я старший брат, а не ты. Меня должна была выбрать Заричей, а не тебя. Я должен быть вождем нашего народа, а не ты. И буду им!
- Ты всё испортил, ты погибнешь!  Макдул-Бек обманет тебя! – в отчаянии закричал Кен-Тау.
- Это ты погибнешь, а не я. Я спасусь и спасу внука великого вождя. А по закону нашего народа, кто спасет потомков вождя народа Со-Ома, тот становится членом семьи. У нашего старого вождя нет никого. Я верну ему внука и буду его преемником, -  издеваясь над братом, говорил Сык-Тау.
- Предатель! Я верил тебе, доверял!
 -В борьбе за власть все средства хороши!
- Довольно! – остановил разъярённых братьев тархан. – Говорите, где Духи Воды должны передать вам ребёнка.
- Сегодня третий день, сегодня и только сегодня Духи Воды принесут его к крепости. Надо ждать на берегу, - услужливо проговорил старший брат.
- Тебе не отдаст она Бэр-Мэ! – сорвалось у Кен-Тау.
- Она? Очень хорошо, женщина скорее поверит мне, убитому горем, оплакивающего гибель родного брата, - притворно запричитал Сык-Тау.
- Ловко придумано, - захохотал Макдул-Бек, - старший брат займёт место младшего брата. Сык-Тау, вместе мы захватим власть. Мой народ будет владеть богатой северной страной!
- Не радуйся раньше времени, тархан! Шаманку Хан-Мей ещё никто не провёл. Она разгадает ваш заговор! Сык-Тау,  опомнись, ещё не поздно всё исправить!– крикнул Кен-Тау, уводимый на казнь.

*
- Беда, беда! – кричали птицы, - Светловолосого ведут к реке связанного. Ему грозит смерть.
   Эга, не раздумывая, кинулась к месту казни. Она увидела, как Кен-Тау  привязали камень к ногам, стукнули по голове и скинули в воду. Эга   нырнула, освободила руки и ноги мужчины от пут и утянула его на противоположный берег, туда, где её дожидались крыса Фитина и малыш Бэр-Мэ. К счастью, удар по голове был не смертельный. Но Кен-Тау долго не приходил в сознание. День заканчивался.
- Эга, войско тархана покинуло крепость, другой брат жив, он стоит на берегу и зовёт Духов Воды отдать ему Бэр-Мэ, - кричали сойки.
Русалка не знала, что делать. Кен-Тау не рассказал о ней своему брату, но поведал ему о сыне. Может он не совсем доверял ему? Почему Сык-Тау жив? Сбежал от врагов или он с ними заодно? Ждать, когда очнётся Кен-Тау или идти сейчас на встречу с его старшим братом? Эга решила поговорить с Сык-Тау,   

Картинка

может, он не знает о судьбе своего младшего брата и призывает духов помочь ему.
- О, Духи Воды, услышьте же меня. Поверьте, я не повинен в смерти моего брата. Верните мне сына Заричей! - услышала русалка мольбы Сык-Тау, подплывая к берегу. Она решительно поднялась над водой и запела:
                                  -Мольбу твою мы слышим, говори,
                                    Зачем зовешь ты Духов Воды?
                                    Откуда знаешь имя малыша?
                                    Чиста ли твоя собственная душа?
-О, наконец-то, духи  услышали меня! – обрадовался Сык-Тау. – А я уже подумал, что брат придумал сказку о своём несуществующем сыне. Скорее несите же мне дорогого племянника ко мне. Кен-Тау погиб, я, его старший брат, Сык-Тау. Мне нужно доставить Бэр-Мэ на родину. Он будущий вождь нашего народа Со-Ома, правитель северного края.
                                    -Похож на брата, но Ты не Он.
                                     Почему он мертв, а ты спасён?
                                     Как донесёшь ребёнка Хан-Мей?
                                     Говори мне правду, скорей! – расспрашивала Эга Сык-Тау.
- О, мой брат, он был бы рад увидеть своего сына, но он мёртв. Он не захотел служить нашим врагам, когда мы с ним попали в плен. Он не мог ради святого дела усмирить свою гордыню и поплатился за это. Я согласился быть рабом. Разве для спасения своего народа не все средства хороши? Войско тархана Макдул-Бека идет на север сухопутным путём. Я раб тархана буду следовать за ним. Когда караван будет подходить в наши края, я выкраду малыша и доставлю Бэр-Мэ шаманке Хан-Мей. Лес укроет меня от преследователей. Я знаю тайные тропы, никто меня не догонит. Люди тархана степные жители, в лесу они заблудятся, если не будут держаться Большой Реки Ка-Мы и её притоков. Положись на меня, Дух Воды, отдай ребёнка мне, - уговаривал Эгу Сык-Тау.
                                   - Согласна я тебе поверить,
                                     Но надо мне тебя проверить.
                                     Найду средь мертвых я Кен-Тау,
                                     Отдам Бэр-Мэ тебе, Сык-Тау.
                                     Приди ты завтра в этот час,
                                     Плыть пора мене сейчас, - пропела русалка и скрылась.
-Почему завтра, а не сегодня? – крикнул Сык-Тау и c досады чуть не прыгнул в воду.
*
- Он очнулся, он пришёл в себя! –  кричали русалке радостную новость прибрежные птицы.
- Кен-Тау живой, Бэр-Мэ спит, - как всегда коротко сообщила Фитина.
- Милая Эга, ты опять меня вернула к жизни, я у тебя в долгу, -  слабым голосом проговорил молодой мужчина, увидев русалку.
                                      -Твой брат сказал, что ты убит,
                                        Рабом тархана должен быть,
                                        Чтобы Бэр-Мэ Хан-Мей отдать,
                                        Сык-Тау  согласился ждать.
                                          Как обрадуется он,
                                        Что брат его спасён! – сообщила новости русалка.
- Он не обрадуется, Эга! Он предатель! Он продался Макдул-Беку!– зло вырвалось у Кен-Тау. – Но ты сделай, как он просит. Отнеси ему моего сына, моего Бэр-Мэ. Пусть все думают, что я мертв. Ребёнка он будет беречь, как зеницу ока.  Без него ему нечего делать в племени Со-Ома, Сык-Тау жаждет власти. Когда придет время, я обнаружу себя, но мне надо приплыть раньше  их в северные владения моего народа и найти шаманку Хан-Мей. Когда она узнает о заговоре, то поможет мне открыть правду вождю. Эга, прошу тебя ещё об одном,  найди мне лодку и можешь возвращаться домой.
                                      - Я помогу тебе в пути,
                                        До родины твоей дойти.
                                        И всё решила я сама –                             
                                         Таков мой рок, моя судьба, - пропела Эга, решительно взглянув на Кен-Тау.
 - Эга, ты мой ангел хранитель, но я не могу тебя ввязывать в нашу войну. Это очень опасно, - отказывался от помощи русалки отец Бэр-Мэ.
   Но Эга только улыбнулась ему в ответ и отправилась на поиски лодки.

*
   Сык-Тау радовался победе. Он уже видел себя вождём великого племени Со-Ома. Он важно разъезжал на гнедом жеребце вдоль каравана, медленно  двигающегося вдоль широкой реки. За Бэр-Мэ присматривали рабыни тархана, берегли его как драгоценный камень, не сводили с него глаз ни днём, ни ночью.
  Макдул-Бек же тешил свои надежды. Он поглядывал на Сык-Тау и давно уже решил убить его, когда тот приберёт власть в свои руки. Двум медведям в одной берлоге не бывать. Богатая северная страна должна быть  его, Макдул-Бека, и ничьей больше.
   Тем временем Эга и Кен-Тау плыли в лодке совсем рядом с караваном, пытаясь его обогнать. Идти приходилось против течения. Если бы не помощь русалки, молодой мужчина не справился бы со всем. Эга добывала ему еду.  В короткие моменты отдыха он поджаривал добытую русалкой рыбу на огне.
   Пробираться на север приходилось с большой осторожностью. Везде рыскали  воины тархана. Иногда караван опережал их лодку и останавливался на берегу реки.  Тогда приходилось ждать, чтобы не выдать себя. Кен-Тау нуждался в

 картинка

отдыхе, раны его плохо заживали, постоянно болела голова. Но мысль о Бэр-Мэ придавала ему силы бороться с недугами и продолжать путь. Сколько раз Кен-Тау могли обнаружить, и каждый раз выручали то птицы, нападая всей стаей на лазутчика, то русалка Эга заманивала особо упорных воинов тархана к себе в воду. Встречались люди из местных племён. На реке они ловили рыбу и были дружелюбные. Предупреждённые Кен-Тау о караване Макдул-Бека, они делились с ним едой и одеждой  и скрывались в своих тайниках.
   Ночи становились прохладнее. Часто шли дожди. Кен-Тау был привычен к холодам, но он беспокоился о русалке. Она  же стала больше времени проводить под водой и показывалась только днём, когда пригревало солнце.  Через много дней пути Кен-Тау направил лодку в устье неизвестной реки. Эга вынырнула, чтобы узнать о дальнейшем пути.
- Это река Ыб-Ва,  на высоком берегу которой  живёт шаманка Хан-Мей, - сказал Кен-Тау, весь дрожа от холода. -  Мой народ со старым вождем живёт напротив устья Ыб-Вы на том берегу Ка-Мы, но мы туда не поплывём. Для нас самое главное добраться до Хан-Мей. Я очень плохо себя чувствую, и если под конец пути меня оставят силы, прошу тебя, Эга, найди шаманку, расскажи всё о заговоре. Она живёт тут, недалеко, несколько дней пути… Она живёт на крутом и высоком берегу… Она живет на этой стороне …Река там будет… там сильно петлять… Она ещё издалека увидит…
   Мужчина  не договорил и упал навзничь, потеряв сознание. Эга сразу направила лодку к берегу. Там наломала ивняка и плотно обложила ими Кен-Тау. Сплела из веток над его головой небольшой шатёр, чтобы дождь не мочил лицо. На грудь мужчины  тут же уселась Фитина и стала слушать, жив ли он. Русалка привязала к себе лодку и потащила её вдоль берега вверх по течению. Как только она скрылась за поворотом реки Ыб-Ва, к берегу подъехал караван Макдул-Бека. Тут было решено разбить стан. Его тщательно маскировали, чтобы никто из племени Со-Ома не мог его обнаружить.
  Сык-Тау оделся в рваньё, закутал во что попало Бэр-Мэ и в неказистой лодчонке отправился в главное  селение родного народа  на тот берег Большой Реки Ка-Мы.
   Его сразу заметили, узнали и с радостными  криками сопроводили к старому вождю. Он предстал перед стариком, склонив голову на одном колене, прижимая ребёнка к груди.
- Говори, - произнес грозно вождь.
- Дозволь обрадовать тебя, властелин великой северной страны, перед тобой твой наследник, - трясясь от страха, произнёс Сык-Тау.
- Ты не наследник,- отрезал старик.
- Я нет, но этот ребёнок, да.
-Докажи!
- Он сын Заричей! – поднимая ребёнка, провозгласил Сык-Тау.
- Как ты смеешь произносить имя моей дочери! – поднялся вождь.
- Не гневайся, а взгляни на Бэр-Мэ, - прикрываясь мальчиком, как щитом, ответил  старший брат.
- Принесите мне младенца! – приказал старик.
   Две старухи тут же бросились исполнять поручение.
   Вождь взглянул на ребёнка и вздрогнул, на него смотрела маленькая Заричей. Бэр-Мэ проснулся, улыбался  и тянул ручки к своему деду, старому вождю народа Со-Ома. На голове его была брачная повязка дочери. Дрожащими руками вождь взял  мальчика, тщательно разглядывая его всего.  Улыбка, как у Заричей. Она так же щурила один глаз больше, чем другой. Та же родинка над бровью. Бес сомнения, это был его внук. Тут  вождь  нахмурился и спросил Сык-Тау:
- Где моя дочь? Где Кен-Тау?
- Они мертвы…
- Говори!
- Это длинная история…
- Говори! Народ Со-Ома ждет. Унесите моего внука в моё жилище, - вождь отдал Бэр-Мэ старухам и сел, ожидая рассказа.
 Сотни глаз устремились на Сык-Тау. От этого ему стало не по себе, на мгновение он почувствовал всю тяжесть бремени, которую взял на себя. Но для чего он проделал столь долгий путь, чтобы в конце сдаться? Нет! Он заставит всех поверить ему. Сык-Тау стал  рассказывать о своих странствиях. Не скупился он на  подробности ужасных сцен смерти Заричей и Кен-Тау, с воодушевлением  представлял себя героем перед соплеменниками. Рассказ - танец так его воодушевил, что он сам стал верить всему, о чем поведал своему народу. Он прыгал и крутился, полз и выглядывал из засады. Слову тела верили больше, чем простому словесному изложению прошедшего.
   Взгляд соплеменников менялся по мере рассказа Сык-Тау: то он был недоверчив, то округлялся от ужасов смерти, то умилялся от любви к найденному малышу, то становился восторженным от подвигов.
- И тогда я схватил мальчика и скрылся в прибрежных зарослях, - закончил свой лживый рассказ Сык-Тау, изнемогая от усталости.
  Мгновение все молчали, поражённые  услышанным.  Зато  потом  над лесом раздался громкий гул одобрения. Стаи  ворон и галок поднялись в небо.
   Великий вождь встал и крикнул:
- Хвала великому воину! Он спас моего преемника и внука. Завтра все отправляемся на святые земли нашего народа.  Да услышим  пророческие слова  Хан-Мей, шаманки  племени Со-Ома.
   Сык-Тау отвели в жилище вождя, чтобы он как храбрый воин отведал свежего мяса и спокойно отдохнул. Соплеменники же не спали всю ночь, они жгли костры и праздновали чудесное спасение внука великого вождя. Сык-Тау не мог в полной мере насладиться ни пищей, ни почестями, которые ему оказывали, ведь ещё не сказала своё слово Хан-Мей. Но во сне он видел себя властелином народа Со-Ома. Он парил над своей землёй. Река Ка-Ма, как ленивая женщина возлежала на ней. Всё портил Макдул-Бек. Он всасывал в себя воду со всех рек, поедал леса, животных, птиц, людей и выплёвывал одни косточки. В очередной раз он наполнял свой огромный рот, когда туда стало затягивать и Сык-Тау. От ужаса быть проглоченным он проснулся.
- Вставай, пора ехать! – трас его за плечо молодой воин.
*
   Шаманка Хан-Мей поджидала гостей.   Уже какой раз выпадали два белых камня – это жди гостей.   Должны были приплыть мужчина и женщина-рыба. Шаманка призадумалась. Наверно мужчина везёт ей большую рыбу  в подарок.  Рыба та живая, наверняка, щука. Хан-Мей качала головой, что- то тут не так.
- Хан-Мей! Хан-Мей, выходи!  По реке плывет лодка, её тянет женщина.
- Странно…, -  шаманка ссыпала камешки в мешочек и поспешила наружу.
   Эга подплыла к берегу, чтобы спросить у людей о Хан-Мей, но тут  услышала:
- О, великие духи, это же Кен-Тау, муж  Заричей!
 Эга взглянула вверх и увидела старую женщину, сбегающую вниз, как молоденькая девушка.
- Скорей несите носилки! Разжигайте костёр, ставьте греть воду,– давала на ходу распоряжения шаманка.
   Эга ушла под воду, чтобы освободиться от верёвки.
- Чего стоите!? Спасайте девушку! Она может утонуть от бессилия,– услышала она, выныривая.
   Пару парней уже готовы были броситься в реку, как из воды ввысь выпрыгнула русалка, и, сделав кувырок назад, снова ушла на глубину. Пораженные невиданным зрелищем, все застыли, не зная, что предпринять.
- Женщина-рыба! – поняв расклад гадальных камней, произнесла Хан-Мей.
- Это морская русалка, её зовут Эга, - с трудом произнёс Кен-Тау. – Дайте пить…
   Шаманка ладонями почерпнула воды с реки и поднесла к губам больного.
- У тебя жар, я приготовлю тебе целебного отвара.
- Спасибо Хан-Мей, - Кен-Тау приподнялся на локте, - Эга давала мне плесневелый порошок из коры какого-то дерева, мне уже лучше.
   Он взял палку и стал стучать по борту лодки. Русалка тут же показалась из воды.
- Эга, это шаманка Хан-Мей, я всё ей должен рассказать. Скоро сюда прибудут Сык-Тау и весь наш народ во главе со старым вождём, не пропусти их. Хан-Мей, оставь кого-нибудь на берегу для связи с нами. Эга сообщит им о приближении вождя, - проговорив это, Кен-Тау лёг. Его переложили на носилки и понесли в главную пещеру.
*
   На высоком берегу реки Ыб-Ва ставили шалаши, стаскивали хворост для костров, готовили пищу.  Сегодня Сык-Тау  вновь поведает о своём подвиге. Шаманка Хан-Мей должна это услышать. Если она одобрит рассказ, то по закону племени Со-Ома Сык-Тау станет членом семьи великого вождя, а значит, его преемником.
  Героя племени  Со-Ома к вечеру взяла нервная дрожь, в ушах звучали предсмертные слова брата: «Шаманку не обманешь! Шаманку не обманешь! Шаманку не обманешь!»
- Откуда она узнает правду? – успокаивал он себя. – Она общается с духами, но они все местные. Им откуда знать, что произошло в тех далёких южных краях?
   Сколько не утешался Сык-Тау, но всё равно не мог до конца придать себе уверенности. Он уже шёл мимо восторженных соплеменников, его ноги до сих пор были как ватные. Сык-Тау поднял руки, волна радостных криков прокатилась по рядам. Он взглянул на вождя,  тот кивнул в знак почтения и дал знак к началу рассказа. Тогда герой взглянул на шаманку и поклонился ей. Хан-Мей улыбнулась ему в ответ. Это ободрило Сык-Тау, и он начал свой рассказ, припоминая все подробности. Он так увлёкся, что соплеменники выли от восторга. И только вождь да шаманка не выказывали своих чувств. Наконец, наступил момент истины. Хан-Мей подошла к разгорячённому танцем рассказчику, взяла его за руки и повернула ладонями к себе.
- Мозолей-то нет, - сказала она ему тихо, улыбаясь.
   Сык-Тау как водой окатило.
Шаманка достала из мешочка камешки и кинула их к ногам вождя.
- Смотри, великий вождь, что говорят священные камни. Они говорят, что дочери твоей нет в нашем мире. Зато есть её сын. И этот сын с нами. Сык-Тау говорит правду! – Хан-Мей оторвалась от камней и посмотрела на вождя.
   Гул одобрения пронёсся в толпе. Сык-Тау бросило в жар, и он  высокомерно обвёл всех взглядом.
- А тут что? – продолжала разглядывать брошенные камни шаманка. Она бурчала себе что-то под нос. – Ага! Это инородцы окружили Сык-Тау и дитя! Но нет битвы, есть долгий путь по суше, а не по воде.
   Вождь встал. Все застыли в ожидании. Сык-Тау оцепенел.
- Нет! Это долгая погоня за беглецами! – успокоила  всех шаманка.
   Вождь сел. Сык-Тау разжал кулаки.
- О,  великий вождь, камни подтвердили рассказ воина, - спокойно сказала Хан-Мей. – Теперь спросим духов.
  Вождь кивнул в знак согласия.
- О, Духи Воды! – закричала шаманка, подойдя к краю высокого берега реки Ыб-Ва. – Отпустите дух Кен-Тау на совет народа Со-Ома.
    С реки поднялся густой туман, он окутал всех собравшихся на берегу, а когда он растаял,  то все ахнули.  Возле костра стоял Кен-Тау бледный, как мертвец, весь мокрый, в водорослях, с камнем на ноге.
- Кен-Тау!? – воскликнул вождь.
-Это не Кен-Тау, а его дух, - проговорила Хан-Мей, подходя к нему, - смотрите, он не откидывает тень!
   Всё в ужасе отпрянули назад.
- Не бойтесь! Это всего лишь дух мертвеца! – успокоила соплеменников шаманка, и уже, обращаясь к нему, крикнула  три раза. -  Дух, скажи нам правду!
   Как только Хан-Мей  прокричала последний раз, Кен-Тау открыл глаза, со лба его потекла алая кровь. Он хриплым голосом  произнёс:
- Сык-Тау, брат, предатель.
-Что ты говоришь, Сык-Тау предатель? – громко, чтобы все слышали,  спросила она.
- Сык-Тау предатель! Сык-Тау предатель! – всё громче и громче, протяжно проговаривал дух мертвеца. – Он привёл к вам войско Макдул-Бека. Он хочет захватить власть, убить вождя, убить Бэр-Ме. Инородцы стоят в устье Ыб-Вы!
   Потом мертвец затрясся, вытянул бледные руки и пошёл к Сык-Тау.
- Утопленник не может знать, где стоит войско тархана! – закричал Сык-Тау, выхватил нож и бросился на Кен-Тау.
   Никто и опомниться не успел, как братья вцепились друг в друга
   Кто-то бросился их разнимать, но вождь остановил их.
- Пусть решают духи. Кто прав, тот будет жить! – громко сказал он и сел
 
картинка

   Исход битвы был однозначен. Ослабленный болезнью  Кен-Тау уступал брату, но никто не вмешивался в поединок. Сык-Тау бил и бил брата.  Тот слабел на глазах, но не сдавался. Мысль, что брат предал его и отправил  на верную гибель, злила его. Он яростно сопротивлялся. И уже, когда Сык-Тау поборол брата  и готов был пронзить ножом его сердце, Кен-Тау из последних сил поднял ногу. Камень, привязанный к ступне, гулко ударил по виску  предателя. Его обмякшее тело придавило младшего брата. Кен-Тау уже не мог сопротивляться, лежал под Сык-Тау, не имея силы  скинуть его с себя.
- Духи говорят, что Сык-Тау предатель! – провозгласила Хан-Мей. – Войско тархана Макдул-Бека стоит в устье реки Ыб-Ва.
   Вождь встал и издал боевой кличь.  Воины племени кинулись к лодкам. Через час берег опустел.
   Шаманка сама перевязала раненого Кен-Тау, велела похоронить Сык-Тау. Она сделала своё дело, защитила народ Со-Ома от предательства и гибели.
- Спасибо тебе, Хан-Мей, - прошептал раненый Кен-Тау
- Не меня одну благодари.  Арай – Дух Речных Туманов и Сам-Оха – Дух Теней очень нам помогли. Спи, набирайся сил, тебя ждет твой сын.
- Эга, где Эга?
- Эга, она помогла нашему народу спасти Бэр-Мэ и тебя. Я попросила её остаться с нами. Она согласилась, но сейчас осень, скоро зима, реки покроются льдом. Она поплыла домой к родным в  Теплое море, но обещала весной вернуться.
- Я не попрощался с ней, - печально произнёс Кен-Тау.
- Она оставила тебе и Бэр-Мэ кое-кого, - сказала с хитрой улыбкой Хан-Мей и посадила на грудь раненого крысу.
- Фитина! – обрадовался старой знакомой Кен-Тау. – Она была с моей Заричей последние часы жизни.
*
   Дух Леса замолчал, поднял голову к звездному небу.
- Пар-Мэ, а что было дальше? Эга приплыла весной? – спросили лешие
- Какие вы глупые! Ну, конечно, приплыла! – засмеялся Дух Леса. – Она приплывала каждую весну, а осенью отправлялась в Теплое море. Это сейчас она мало показывается, а раньше она всё лето проводила в хлопотах: учила детей народа Со-Ома плавать, ловить рыбу, ставить ловушки на раков, пела им песни о далёких странах, о морской жизни. Бэр-Мэ был её первым учеником, с ним она проводила много времени. С ней он совершил  своё первое путешествие к Теплому морю.
- Пар-Мэ, расскажи, расскажи нам об этих путешествиях, - сразу запросили все.
- Давайте в другой раз, - сказал Дух Леса
- Всё, всё, однако, хватит! – поддержал его  Сам-Оха.
   Духи нехотя разлетелись.
- Ты знаешь, о чём я подумал? – наливаясь утренней свежестью, сказал Арай.
- Однако, о чём? – спросил Сам-Оха, сливаясь в общую  рассеянную тень.
- Мы же были где-то рядом и могли помочь.
-Кому помочь, однако? Ты о чём? – не понимал брата Сам-Оха
-Я говорю о Заричей, дочери вождя.  Когда её похитили, почему нас не было рядом?
- Тогда, однако, никто из духов не предупредил нас.  Я бы тогда напустил темень, и воины заблудились в лесу, а ты, однако,  укрыл в плотном тумане жилище Заричей. 
- Однако, так! Но почему духи не предупредили нас? – спросил Дух Туманов Арай.
-Не знаю…   Никто тогда не знал…  Даже Пар-Мэ не знал, однако, - ответил многозначительно Дух Теней Сам-Оха.


 


2.Сказка о Бэр-Мэ

   Лям-Ба и Блям-Ба сидели в своей избушке и занимали  сказками своих внучат. Родители их оставили на три денька и почему-то до сих пор не возвращались.
   За окном завывала вьюга. Ветки елей то и дело барабанили по избушке. Лешачата вскакивали и бегали проверять, не идет ли кто.
- Да, кто придет в такую метель. Они непогоду  где-то пережидают, - ворчал Лям-Ба.
-Давайте-ка спать, детки, сегодня уже никто не придет, ночь на дворе, - успокаивала расшумевшихся внуков Блям-Ба.
- Не хочу спать, к маме хочу, - захныкал один.
- Вот метель окончится, и вернутся ваши родители, а пока давайте укладывайтесь, я вам новую сказку расскажу, - сказала Блям-Ба
- О ком? – спросил старший внук.
- Я расскажу вам о Бэр-Мэ. Помните, я вам рассказывал, как Эга спасла малыша и помогла добраться его отцу Кен-Тау домой с берегов Теплого Моря? Так вот малыш подрос, и когда минула его восемнадцатая весна, он отправился с русалкой в своё первое путешествие.
- Бабушка, а ты расскажешь нам, как Сам-Оха нашёл пещерного человека Кхы-У-Наму? – перебил младший внук.
-Я же уже рассказывала, - ответила Блям-Ба
- Ещё хочу, я про мохнатых носорогов хочу! – захныкал младшенький.
- А мы про малыша Бэр-Мэ хотим, - затребовали внучата постарше.
- Хватит спорить, вам же обещала бабушка Блям-Ба про путешествие Бэр-Мэ рассказать, вот и слушайте. А иначе сейчас лучину потушу, и без сказки спать ляжете, - рассердился на внуков дедушка.
   Тут дверь резко отворилась, и в избушку ввалились два снежных кома, а за ними вошёл человек.
- Бэр-Мэ?!... - глаза Лям-Бы стали круглыми от удивления.
- Малыш Бэр-Мэ?! Не верю глазам! Это ты или не ты? – Блям-Ба приближалась к человеку, то щурясь, то удивлённо поднимая брови.
- Принимайте своих!- не обращая внимания на изумлённых леших, сказал Бэр-Мэ, толкая снеговиков к печи.
   Снеговики постепенно стали оживать.
- Мама! Папа! – обрадовались дети и кинулись в объятия своих родных.
- Бэр-Мэ, откуда ты? Все думают, что ты погиб, ведь минуло столько лет, как ты ушёл на север, – Блям-Ба и Лям-Ба стояли рядом и боялись прикоснуться к своему другу.
- Милые мои,  конечно, это я, ваш малыш Бэр-Мэ, - улыбался лешим человек. -  Всё расскажу, но  сначала обогреть, накормить и уложить в тёплые постели всех.
- Шаманка Хан-Мей была права, что ты вернёшься, - прослезилась лешая.
-Не узнаю тебя, Блям-Ба, первый раз вижу тебя в слезах, - опустился на корточки Бэр-Мэ.
- Это слезы радости, - лешая кинулась обнимать «малыша».
-Что ж,  я расскажу о странствиях по северу, - начал было  Бэр-Мэ, растянувшись на полу в домике леших после сытного ужина.
- А  про путешествие в страну Эги? – закричали неугомонные лешачата, перебивая друг друга.
- Разве бабушка вам не рассказала? – удивился человек.
- Не успела, -  оправдалась Блям-Ба.
- Ну, так слушайте…
*
   Все в полудрёме перенеслись на лесные берега широкой реки Ка-Мы и  речки Ыб-Вы, впадающей в неё, где издревле жило племя Со-Ома. Вождём того племени был Кен-Тау, отец Бэр-Мэ. Шаманку того таинственного племени звали Хан-Мей. Она одна  могла разговаривать с духами и обладала даром предвидения. Помогала племени и оберегала от врагов на реке русалка Эга. С ней-то и отправился в своё первое путешествие малыш Бэр-Мэ, чтобы раскрыть тайну гибели своей матери Заричей.

    картинка

Ещё в детстве ему поведали тайну о его рождении. Он  дал себе слово, что обязательно узнает, кто повинен в  смерти матери.
   Недавно он раскрыл ещё одну тайну: его  мама Заричей -  дочь  лесной девы.  Так называли женщин, которые могли принимать любой образ зверя или птицы. Этих дев порождал Дух Леса Пар-Мэ себе в помощницы.  Он прикасался своим посохом к необычному по своему виду дереву и говорил: «Живи!» 
   Лесная дева, родившая Заричей, скоро снова стала деревом. Но каким, никто не знает.  Духи не скажут, и  Хан-Мей не раскроет тайну, на это есть свои причины. Бэр-Мэ пытался обо всём узнать у деда, но тот только крепко прижимал к себе внука и тяжело вздыхал.
   От своей бабушки, лесной девы, мальчик унаследовал способность понимать голоса леса. Все духи, живущие рядом, были его друзьями, особенно Дух Теней Сам-Оха и Дух Речного Тумана Арай. Даже  Дух Леса Пар-Мэ часто брал его с собой. Русалка Эга заботилась о нем как мать, а Хан-Мей как бабушка.
   Забота и опека всех не помешала вырасти Бэр-Мэ добрым, заботливым юношей. Он был искусным рыбаком, охотником, воином, а уж затейником каким! Молодые воины племени Со-Ома  уважали его как старшего. Девушки племени не сводили с него восторженных взглядов.  Бэр-Мэ же ко всем относился одинаково  доброжелательно.
    Ему не давали  покоя вопросы: кто похитил его мать и почему хотели избавиться  от него? Обо всём он хотел узнать в  стране русалки Эги.
*
   Наступила осень, и Эга собиралась домой. К берегу причалила большая лодка.
- Подойдет ли эта посудина для дальнего похода? – спросил русалку Бэр-Мэ, спрыгивая на берег.
   Эга улыбнулась.
   Юношу со всех сторон обступили молодые воины племени Со-Ома.
- Возьми нас с собой, Бэр-Мэ, - стали проситься они.
- Нет. Это опасно. Меня отец с трудом отпустил, спасибо, Эга помогла. Первый поход я совершу с ней. Чужаков там не любят. Мне придётся плыть незаметно. Прятать волосы и мазать лицо корой, чтобы не выдать себя. Эга сказала, что южные племена любят торговать, поэтому я беру мёд, воск, шкурки горностая. Если повезёт, то я обменяю всё это на нужные нам вещи для охоты и рыбалки.  Хан-Мей сказала, что моё путешествие к Тёплому морю будет удачным. 
*
   Путь к морю русалке Эге показался очень долгим. Нет, не потому что с ней был Бэр-Мэ, а потому что он постоянно отклонялся от курса. Юноша постоянно слышал зов о помощи. То он вытаскивал беднягу из-под дерева, то выпутывал рыбака из тины, то отводил заблудившегося ребёнка до его селения. Мало того, он делился со всеми добычей.
      - Я не могу пройти мимо, - отвечал он на немой вопрос русалки.
    В конце концов они достигли берегов Тёплого моря и  родных скал Эги.
- Неужели это малыш Бэр-Мэ?! – восклицали русалки, плавая вокруг лодки.
Картинка

-Какой красавчик! Какие у него голубые глаза! Какие длинные золотистые волосы! – восторгались тётушки.
- Какая у него ослепительная улыбка! – поддерживала сестёр мама Эги.
-Нет, вы посмотрите, он настоящий воин! – облокотившись о край лодки, говорил папа Эги. – С чего хочешь начать мальчик? Посетить могилу матери или навестить местного шаха?
 - Сначала я хочу отоспаться на земле или на камнях, всё равно, лишь бы не укачивало, - смеясь, ответил Бэр-Мэ.
*
   Вечером, когда юноша ещё спал, русалки собрались на совет.
- Как же мы представим его местному народу и шаху. Чужеземцев здесь не любят, за ним начнётся слежка. Если он богат - ограбят, если беден - погубят, - переживала мама.
- Надо представить его потерпевшим кораблекрушение, а там, иди, разберись, беден он или богат, - предложили тётушки.
- Это хороша идея, - поддержал папа, - и назовём его северным принцем Бэр-Мэ.
- Какой же я принц? Я воин! –  юноша проснулся и резво поднялся.
- Воином тут называться опасно, - вступила  в разговор бабушка Эги, - Если ты хочешь раскрыть свою тайну, надо притвориться глупым.
- Да, да, бабушка права. Лучше притвориться глупым женихом с севера, - предложили тётушки. - Ведь  шах ищет для  своей пятой, и последней дочери, мужа.
- Что вы придумали? Мне жениться на дочери шаха? Ни за что!- категорично заявил Бэр-Мэ.
   Все  посмотрели на юношу.
- Бэр-Мэ, процесс сватовства очень долог, - стал объяснять особенности местного народа папа, - и пока тебя будут принимать за жениха, ты сможешь всё разузнать. У тебя будет доступ во дворец шаха. Только когда будет выбран достойный из  достойнейших женихов, когда будет сыграна свадьба, а это сорок дней и ночей, только тогда ворота будут закрыты для посторонних. Ты прибыл в подходящее время, малыш.
- Тем более женихи будут соревноваться, кто из них лучший! – добавила мама, - хоть невеста глупа, уродлива и плаксива, за неё будут биться многие.  Всем хочется быть не только мужем, но и зятем шаха. А это власть, богатство и земли.
- Хорошо, я подумаю, - опустил голову Бэр-Мэ, - чтобы раскрыть тайну, я пойду на эти уловки.
- Отлично! – воскликнул папа и сразу стал распоряжаться. – Так, надо дождаться хорошего урагана, чтобы выглядело правдоподобно. И надо найти одежду побогаче.  Где-то я видел: с последней бури вынесло сундук с одеждой. Тётушки, займитесь этим.  Лодку возьмём эту же. Подарки с севера оставим – это то, что, якобы, успел спасти.  Только всё подмочим.  Теперь… ты же не знаешь их язык. Как будешь общаться?
- Я знаю много языков, не только людских. Эга научила меня и местному наречию, - успокоил русалок Бэр-Мэ.
*
- О, мудрейший и всемогущий шах, позволь представить тебе ещё одного жениха для нашей луноликой красавицы Айран, - толстый вельможа, семеня на тоненьких ножках, постоянно кланялся и  возносил руки кверху. За ним шёл Бэр-Мэ  в оборванной, но дорогой одежде.  Позади всех шли слуги и несли  дары: бочку мёда, воска и связку шкурок горностая.
- Уважаемый жених, что же ты весь оборван? Или у вас все так ходят? – насмешливо спросил шах.  Вокруг захихикали.
-  О, умнейший из умнейших! Великий правитель богатейшей страны! – притворяясь, как учили его русалки, рассыпался в поклонах юноша, - Мой корабль разбился о скалы. Я один спасся. Очнулся  в лодке. Вот остатки товаров, которые вез вам в дар. Примите их в знак моего глубокого почтения и разрешите участвовать в битве за руку и сердце вашей прекрасной дочери Айран.
  Сказав всё это скороговоркой, Бэр-Мэ склонился в нелепом поклоне, чем вызвал повторный смех в зале.
- Назови нам своё имя и страну,  – приказал шах
 - Моё имя Бэр-Мэ. Мои земли находятся на севере, где полгода зима, полгода лето, - ответил юноша.
- Вот, я думаю, почему похолодало. Оказывается у нас в гостях северный жених. Ты принес с собой холод Бэр-Мэ, - шах поднялся и запахнул халат. Все в зале повторили его движение.
- Это не моя вина, уважаемый шах, осенью всегда приходит прохлада, - спокойно сказал Бэр-Мэ
- Но в этот раз она пришла раньше обычного. У нас не вызреет пшеница, не покраснеют перцы и рано осыплются в садах яблоки. Мне придётся приказать раньше срока топить камины.
- Чтобы не замёрзнуть, о великий шах, накиньте на себя эти меха.  Сказав это, Бэр-Мэ возложил к ногам капризного правителя шкурки горностая.
   Глаза шаха алчно засверкали при виде изумительного меха. Он потёрся щекой о шкурку, потом поднял всю связку и потряс её. Окружающие его визири ахнули от переливающихся на свету горностаев.
- Хорош товар, хоть и мокроват!  А ещё чем богата твоя северная страна? – спросил жадный шах.
- Мёд, воск, целебные снадобья, рыбий жир, другие меха вез я вам в дар, но, увы, сохранилась только бочка мёда и воска, - Говоря всё это, юноша скорчил такую огорченную гримасу, что развеял все сомнения правителя южной страны.
- Я допускаю тебя до состязания, юноша, - шах потёр от удовольствия руки, подозвал к себе звездочёта и визирей для совета, остальных отпустил.
   Бэр-Мэ сразу окружили женихи, прибывшие ранее, и начали издеваться над ним и его нелепым нарядом. Юноша стерпел всё. Более того, он  насмешил до слёз всех, когда извиняясь и раскланиваясь, нарочно неловко упал.
- Вот подходящий жених для глупой дочери моей, - обрадовано произнес шах.
- О, мудрейший, если он так богат, как рассказывает, то лучшего зятя вам не найти, - сказал звездочёт вполголоса и добавил ещё тише. – О, повелитель, сколько вы отправляли на север верных людей завоевывать этот край. Все они погибали или умирали от холода и болезней. Сам Всемогущий Аллах послал к нам этого глупого юношу в женихи. Если луноликая Айран станет его женой, то земли Бэр-Мэ станут и вашими землями. Дань с этих земель потечёт в вашу казну.
- Что ж, если он выдержит все испытания и выйдет победителем, то да, а если нет, - забеспокоился главный визирь.
- Сделайте так, чтобы он всех победил, - приказал шах.
- Слушаемся и повинуемся, - согнулись в поклоне визири.
- И чтобы никто не догадался, - добавил повелитель и оглянулся по сторонам. За ним оглянулись и все заговорщики. Поблизости никого не было. Лишь на окошке сидели и ворковали  голуби, а  в  углу  зашевелился полог, оттуда выскочила кошка, спугнула птиц.
*
   Бэр-Мэ лежал в комнате, отведённой ему как жениху, и думал, с чего начать поиски. Если он напрямую начнёт вести расспросы, то все сразу догадаются о цели его приезда. Как обо всём разузнать и не вызвать подозрения? В голове звучали слова отца: «…Будь осторожен, сын, народы юга очень коварны. Поверь мне, я не раз подвергался измене. Их слово ничего не стоит. Хитрость там ценится дороже, чем смелость и благородство…». Наконец юноша решительно встал и направился к выходу. Путь преградила ему молодая  служанка с подносом еды на голове. Взгляды их встретились.
- Очень дерзкий взгляд для служанки,- нарочно надменно сказал Бэр-Мэ.
- А я не служанка, - так же резко ответила девушка, плотно притворив за собой дверь. Она ловко сняла поднос, поставила его на пол и снова посмотрела на молодого парня. – По виду ты не глуп, а ведёшь себя как ребёнок.
- Ты не служанка. Ведёшь себя как принцесса! Хотя, что я говорю?   Разве принцесса удостоила бы меня такой чести? – Бэр-Мэ, не выходя из образа глупого жениха, заложил руки за спину и стал расхаживать как павлин взад-вперёд.
- Прекрати кривляться! Перед тобой принцесса Айран,– приказала девушка и открыла лицо.
- А мне сказали, что пятая дочь шаха хромая, кривая и глупая, - оторопел юноша, не сводя глаз с принцессы.
- Так надо, чтобы женихов поубавилось. Ты зачем вообще приехал? – сурово спросила девушка.
- Свататься. Ты и вправду принцесса? – замахал головой юноша. – А то мне со служанками разговаривать не по чину.

картинка   
      - Ещё спрашиваешь? Отвечай на мои вопросы, глупец! – топнула ножкой девушка.
- Чем докажешь, что ты принцесса? – не сдавался Бэр-Мэ.
- А разве не видно?- обиделась та.
- Нет! Мне сказали принцесса хромая, кривая…- снова стал повторять юноша.
- Послушай, Бэр-Мэ, - вдруг примирительно заговорила принцесса, - притворяешься, притворяйся - это твоё дело, но помоги мне. Я не хочу выходить замуж  за тебя. И остальным женихам надо только моё приданое. Хотя речь только о тебе… Я тут узнала… мои решили подстроить тебе победу в состязании женихов. Тем самым захватить твои северные земли.
- Я выиграю, это хорошо! – глупая улыбка заиграла на лице юноши, а в придачу он пошевелил бровями.
- Да ну тебя!  К нему как человеку, а он…- девушка заплакала, закрыв лицо платком.
-Слезами цели не достичь. Ты любишь кого-то другого? Я прав? – серьёзно спросил Бэр-Мэ
- Откуда ты узнал? Кто тебе уже сказал? – принцесса подняла заплаканные глаза на юношу.
- Ты сама себя выдала, - Бэр-Мэ подал свой платок принцессе.
   Девушка вытерла слезы и  тяжело вздохнула.
- Я всё- таки предлагаю  пожениться, - сказал юноша
- Что? – сощурила глаза принцесса, но увидев на лице Бэр-Мэ хитрую улыбку и палец у губ, быстро закрыла лицо накидкой, добавила. – Вечером жара спадает. Гулять лучше в саду, мой господин.
   Бэр-Мэ остался один.
*
   Вечером, нарядившись как можно смешнее, юноша прогуливался по саду. За спиной он постоянно слышал чьи-нибудь шутки в свой адрес, но не обращал на них внимание. Скоро к нему подошёл молодой парень и попросил следовать за ним. Бэр-Мэ кивнул в знак согласия. Их путь лежал в самый дальний угол сада. Там стоял домик садовника.
- Это Равель,  сын садовника. Мы любим друг друга, - без стеснения сказала Айран, - помоги нам, мы поможем тебе.
  Бэр-Мэ посмотрел на влюбленных и убедился в их искренности.
- Чем же вы мне поможете? – задумчиво произнес он.
- В такую даль ехать, для этого надо серьёзную причину иметь, - сказал Равель.
- Я ищу свою маму Заричей, - вполголоса произнес юноша, еще не совсем доверяя влюблённым.
  Только он договорил, как над головой зашевелила  ветвями лиственница.
  -Наконец-то ветер подул, а то я от этой вашей жары весь упарился, - поспешно замахав  веером, сказал Бэр-Мэ.
картинка

- Да нет, это не ветер, - удивилась принцесса и оглянулась, - Ты опять начал придуряться? Что, заметил слежку?
- Ты сказал, что ищешь матушку. Расскажи подробнее: кто она, откуда, почему её ищешь в нашей стране? – зашептал Равель, немного наклоняясь вперёд.
- Мою маму похитили слуги шаха, - тихо, только чтобы услышали Айран и Равель начал открывать свою тайну Бэр-Мэ.
- Что, мой отец приказал похитить твою мать? Откуда он про неё узнал? Вы же живёте так далеко! – перебила принцесса.
- Не мешай, Айран, давай сначала выслушаем его, - серьёзно вставил молодой садовник.
- Я не знаю всего. Единственно, что мне известно, маму похитили и  увезли в вашу страну. Я родился тут. Меня отняли от неё и  хотели убить, но не получилось. Маме сказали, что я мертв, и она с горя пронзила грудь кинжалом. Может, вы знаете кого-нибудь из старых служителей  дворца, и они покажут место её захоронения, -  у Бэр-Мэ на глазах вдруг навернулись слёзы. Он тут же смахнул их, сделав вид, что оглядывается.  
- Мой отец знает, - неожиданно сказал Равель, - приходи завтра в это же время сюда.
*
   Следующий день был тяжёлым для всех женихов. Начались состязания. Нужно было участвовать в скачках, стрелять по мишеням из лука, драться на мечах.
 
  Бэр-Мэ сам не зная как, побеждал всех. Как будто была игра в поддавки. Роль он свою играл отменно и заслужил общую ненависть и презрение многих женихов.  Но веселье, которое охватило весь город от его чудного вида, глупой улыбки и удачи во всём пересиливало первое.
  Сам шах похлопывал ему по плечу после каждой победы.
   Вечером Бэр-Мэ никак не смог оторваться от зевак и слуг шаха, чтобы тайно дойти до дома садовника.
  Стояла уже глубокая ночь. Луна освещала дорожки в саду. Юноша без труда нашёл домик, но там никого не было. Он подошел к лиственнице, прижался к ней,  погладил по её шершавому стволу.
- Я знаю, ты слышишь меня, мама, подай мне знак, твоему сыну Бэр-Мэ, -  тихо сказал он и прислушался.  Лиственница стояла не шелохнувшись. – Очнись, мама… Заричей, это я, твой сын, я живой.
- Так, значит, ты выжил?- раздался голос рядом. – Ты выжил, сын Заричей и Кен-Тау, внук  лесной девы Ель-Ёвы и вождя  Со-Ома?
   Бэр-Мэ стоял не шелохнувшись. Он только крепче прижался к дереву.
- Как ты нашёл её? В саду столько деревьев. Я  потратил много лет, но не нашёл древа Заричей. Тебе хватило несколько мгновений. Ты действительно её сын, – к юноше приблизился необычного вида человек и вглядывался в его лицо. – Те же волосы, те же глаза и взгляд. Да, это её взгляд.
- Назовите своё имя, почтенный старец. Не понимаю, о чем вы говорите, но удивлен тем, что вы знаете по именам моих родных, - настороженно сказал Бэр-Мэ.
- Это мой отец Ког-Нау, старший садовник, - неожиданно появился запыхавшийся Равель, - скажи, где похоронена его мама Заричей, помнишь, ты мне рассказывал о ней.
- Замри! – старик резко вытянул в сторону  парня руку, и тот упал, сражённый древней магией. – Не до тебя пока…
  Колдун обошёл дерево и Бэр-Мэ, прижавшегося к нему.
- А я  думаю, что это за принц с севера, которому решил помочь наш многоуважаемый правитель и велел мне заговорить жеребца для скачек, заколдовать меч, изготовить самонаводящиеся  стрелы. А это сын Заричей, воскресший из мёртвых. Что ж такую оплошность я исправлю.
    Ког-Нау стал вытягиваться и обратился вмиг в огромного червя с круглыми белыми глазами. Прилипшие к туловищу тощие крылья и лапы расправились, из пасти потекли слюни. Чудовище двинулось к Бэр-Мэ, чтобы проглотить его, но тут ствол дерева размяк, обхватил юношу и вдавил в себя. Зубы Ког-Нау лязгнули  уже о твердый как камень ствол лиственницы.
  Бэр-Мэ оказался в кромешной тьме.
-  Мама, - позвал он,  немного опомнившись от падения.
- Иди сюда, сынок, иди на голос, - послышалось издалека.
  Бэр-Мэ увидел свет, исходивший от женского силуэта.

картинка

- Мама! – протянул руку юноша.
- Не дотрагивайся до меня, станешь деревом, - оберегла сына Заричей, - я не смогу долго держать тебя. Слушай меня и запоминай. Мы держим его замками, нас много, но если Ког-Нау соберет все части Сердца Звездного Дракона Ур-Ала и оживит его, то все погибнут и наш народ тоже. Спаси её…Хан-Мей подскажет, куда идти…и как… Не потеряй камень, он…
  Бэр-Мэ недослушал всего, что ему хотела сказать мать, оказался в саду возле лиственницы. На его груди,  на светлой цепочке висел камень непонятной формы.
- Мама! Мама! Кого спасти? Что за камень?– кинулся он к дереву, но оно молчало. 
 Бэр-Мэ оглянулся и увидел на земле раненого Равеля.
- Равель, очнись! – Бэр-Мэ приложил ухо к груди садовника. – Жив!
  Юноша рывком поднял его и занёс в домик. Там на полу лежала Айран. Бэр-Мэ положил парня на топчан и кинулся к девушке.
-  Айран! Айран! – стал он трясти принцессу, та зашевелилась. – Что случилось с вами, принцесса?
   Наконец оба пришли в себя. Но что с ними случилось, они не могли вспомнить.
*
   Второй день состязаний проводили на берегу моря.  Открытый шатёр  правителя и принцессы стоял на краю утёса.
- Кто достанет хотя бы одно из этих  украшений  со дна морского и принесёт его на берег принцессе, тот и будет завтра участвовать в последнем испытании! 
   Провозгласив условия второго испытания, придворный вельможа с размаху кинул в море драгоценности.
   Все женихи стали прыгать с крутого берега в морскую пучину. К их счастью, море было спокойное. Народ, собравшийся посмотреть больше на чудного северянина, чем на состязание, был разочарован тем, что его нигде не было. Женихи же, наоборот, были рады этому и, набирая воздух, ныряли и ныряли за украшениями принцессы. В очередной раз, поднявшись на поверхность без украшений, они услышали оглушительный хохот наверху.  Что там происходит, они не видели, но когда  опоздавший северный соперник подошёл к краю обрыва, сами чуть не захлебнулись от смеха. Бэр-Мэ, почти голый, бледный, с огромным камнем в руках, стоял  и дрожал.  Дрожал и его светлый хвост волос на голове. На глазах его были надеты огромные выпуклые  очки, в ноздрях торчали круглые пробки, а во рту была изогнутая длинная трубка с кожаным мешочком на поясе.  Постояв ещё так немного для общего смеха и радости, юноша солдатиком плюхнулся в воду.  Стопы брызг вызвали очередной приступ смеха у присутствующих.  Все подошли к самому  краю  обрыва,  рискуя  упасть.   Каждому  хотелось   первым увидеть глупого жениха, когда он вынырнет.   Время шло, юноша   не   появлялся.   Беспокойство   появилось  в  глазах  людей. Стали подумывать, что он задохнулся или разбился. Хоть и глупый парень, но всем его стало  жалко.
   Тогда женихи стали один, за другим снова нырять и искать уже не драгоценности, а соперника.
- Вот он! – закричали мальчишки с берега, указывая вдаль. Все обратили свои взоры в море. Сначала появилась голова над водой, потом тело, а потом и весь юноша. На чем он плыл, никто не понял. Когда уже недалеко оставалось до берега, Бэр-Мэ снова нырнул в воду. Доплыв под водой до соперников, он каждому сунул по украшению, а потом вынырнул сам, улыбаясь и махая рукой с ожерельем.
   Вопли восторженного крика разнеслись над морем, подняв в воздух чаек со всей округи. 
- К последнему состязанию на руку и сердце луноликой Айран допускаются…. все претенденты!- как можно громче провозгласил придворный вельможа.
   Процессия во главе с шахом и принцессой направилась во дворец. Айран поискала в толпе Бэр-Мэ. Он так же, как и раньше, был в кругу восторженных простолюдинов, что-то им рассказывал и  тут же показывал, от чего все кругом смеялись, утирая слёзы.
*
   Вечером, устав от всеобщего внимания, Бэр-Мэ закрылся у себя в комнате и сделал вид, что спит, пока стук в его дверь не прекратился. В полной тишине он вынул из тайника камень, что отдала мать, и стал его разглядывать. Что в нем такого, что его надо хранить, беречь? Из чего изготовлена эта светлая и крепкая цепочка? И тут он вспомнил, что у Блям-Бы есть точно такой же камень, на такой же цепочке.  Леший говорил, что ему этот камень передал дед, и с детства он его носил и ни разу не снимал. Камень тоже непонятной формы. Тут до сознания Бэр-Мэ стало доходить смысл слов, сказанных мамой: «…если Ког-Нау соберет все небесные камни, то…». Значит, есть ещё, но сколько и где? У кого спросить? «…Хан-Мей подскажет…», «…не потеряй камень…» вспомнил последние слова юноша.  «Надо возвращаться домой. Но всё ли он узнал? Кто такой Ког-Нау? Куда он исчез тогда? Почему он больше не показывается? Почему не стремиться отобрать небесный камень? А может он строит козни? Надо быть очень внимательным и осторожным. И надо всё рассказать русалке Эге и её семье. С какой стороны здесь замешан шах? Как помочь Айран и Равелю?» – думы одолевали Бэр-Мэ. Одно он понял, почему никто из местных духов не видел, как похитили его маму. Её унёс по воздуху  дракон, да не простой, а дракон - оборотень, дракон – маг и чародей.
*
   Наутро Бэр-Мэ сообщили, что принцесса Айран похищена, и её надо найти. Юноша подумал, что это последнее испытание для женихов, но оказалось, что девушка действительно пропала из дворца. Он сразу подумал, что она сбежала с Равелем, но тот сам встревоженный  ворвался к нему в комнату.
- Скажи, где ты видел её в последний раз? – успокаивал влюблённого парня Бэр-Мэ.
-Мы гуляли с ней вечером в саду. Я переживал за отца. Он весь день где-то пропадал и до сих пор не вернулся. Айран меня успокаивала. Тут она заметила, что за нами следят, и велела мне возвращаться в садовый домик, а сама побежала во дворец. Наутро я услышал шум и поспешил узнать, в чём дело. Оказывается, Айран пропала. Она не ночевала у себя, даже постель была  не смята. Если её служанки скажут обо мне, то мне отрубят голову. Я так боюсь, что с Айран случилось что-то плохое.  Где она? Кто мог её похитить? – Равель обхватил голову руками и закрыл глаза. Потом он с надеждой взглянул на Бэр-Мэ, но  тут его взгляд переменился.
- Откуда это у тебя? – вдруг спросил он, глядя на камень и, не дожидаясь ответа, стал наступать на юношу. – Лгун! Вор! Притворщик! Так это ты похитил сначала моего отца, а потом и Айран! Говори, где ты их прячешь?
Равель  хотел сорвать с Бэр-Мэ небесный камень, как его тут же отбросило к стене. Этого не ожидал ни тот ни другой.
-Я не похищал ни твоего отца, ни принцессы, - сказал Бэр-Мэ, пытаясь помочь подняться молодому садовнику. Тот же повалил его на пол, схватив за ноги. Завязалась потасовка.
-Ты вор, ты украл у моего отца амулет, - кряхтел Равель, пытаясь высвободить руки, которые уже ловко скрутил Бэр-Мэ.
-Я не крал амулет, этот камень мне дала моя мать, - оправдывался юноша, сидя на спине влюблённого парня и связывая ему руки
-Она давно умерла! Или ты всё придумываешь? Зачем? Кто ты на самом деле? – ещё сопротивлялся Равель.
-Успокойся и выслушай меня, - превосходство в силе было на стороне Бэр-Мэ. Он усадил связанного садовника спиной к стене. Тот, пыхтя, недоверчиво уставился на него.
-Поверь мне, я не похищал принцессу, не крал камень твоего отца. Я сам хочу во всём разобраться. Не знаю, как тебе всё объяснить, - Бэр-Мэ на миг задумался. – Ты веришь в волшебство, в магию, в мир духов?
-Ты что, дух? – удивился Равель.
-Нет, я обычный человек, но слышу духов и понимаю язык животных, птиц, растений. Вот смотри, я сейчас скажу голубям, что сидят на окне, влететь в комнату и сесть мне на плечо, - не дожидаясь ответа, Бэр-Мэ что-то проворковал. Птицы моментально сорвались и, сделав круг по комнате, уселись на голову и плечи юноше.
        - Не может быть! – удивился Равель.
- Теперь я могу тебя развязать, ты веришь мне? – юноша брал один, за другим  в руки голубей и отпускал.
- Бэр-Мэ, ты необычный жених. Вот почему ты везде побеждал, ты злой колдун. Ты околдовал моего отца и меня, и Айран тогда в саду. Хочешь, чтобы я тебе верил? Может, ты хочешь захватить всю нашу страну? – накручивал себя Равель.
- Придумывай, что хочешь. Зачем мне надо было разыгрывать все эти спектакли с переодеваниями, если бы я был злым колдуном. ВЗЯЛ и превратил  всех в крыс, и делу конец, - засмеялся над выдумками садовника Бэр-Мэ и стал развязывать ему руки.
- Хорошо, я верю тебе.  Кто тогда похитил принцессу? Где мой отец? Почему его амулет на тебе? – не унимался парень.
- Всё это мы  попробуем разгадать, - заявил юноша.
- Кто это «мы»? – недоверчиво спросил Равель.
- Разве ты мне не поможешь? – вопросом  на вопрос ответил Бэр-Мэ.
  Равель опять уставился на камень, хотел притронуться, но тут же откинул руку, как будто ожёгся.
- Нет, это не его талисман, к тому я мог прикасаться. А этот отталкивает меня. Но они так похожи, даже цепочка такая же, точь. Камни как дольки мандарина, но цвета разные. Я и не заметил, что твой зеленоватый.
- Мандарин, что это? – спросил Бэр-Мэ.
- Это фруктовое дерево, а его плоды - вот они, – Равель взял с подноса мандаринку, очистил её и разломал на дольки.
- Сколько же их? – задумался юноша. - Надо найти Айран, идём.
    Равель и Бэр-Мэ направились к выходу, но путь им преградила стража, связала и повела к шаху.
   Из-за спины шаха вышел Ког-Нау в черной одежде придворного мага.
   - О, властелин, мой, что я вам и предсказывал, ОН явился, и горе постигло нашу страну: похищена ваша дочь, луноликая Айран, – Ког-Нау приближался к юношам.
- Но ты сказал мне, что он умер! – воскликнул шах.
- Не всё в моих силах, вмешались силы неподвластные мне, – склонился в поклоне маг.
- Где дочь моя, мошенник? Верни её, и смерть твоя будет не так мучительна, - воскликнул шах.
- Айран похитил Ког-Нау, - смело ответил Бэр-Мэ.
- Лжец, обманщик! – закричал Ког-Нау. -  Представился принцем севера, чтобы захватить обманом трон и страну.
- Не надо мне ваш трон.  А Айран любит Равеля. Я помогу ему найти принцессу, - невозмутимо ответил юноша.
- Что!? – возмутился шах. – Казнить обоих, немедленно!
    Стражники кинулись к Бэр-Мэ, но тут же отлетели в разные стороны.
- Что такое!? Схватить его немедленно, заковать в цепи! – приказал шах.
 И второй раз стражников разбросало невидимой силой.
- Убить немедленно! Стреляйте, пронзите его стрелами! – вскочил изумлённый правитель.

Картинка

  Все стрелы  отскакивали от юношей как от стены.
- Ког-Нау, ты же маг, сделай что-нибудь! Убей его! – взревел повелитель.
   Колдун сорвал с себя  амулет и метнул в Бэр-Мэ. Тот в воздухе обернулся кинжалом, но не пронзил юношу, как все ожидали, а притянулся к его камню  и слился с ним.
  Ког-Нау рассвирепел, стал расти и превращаться в червеподобного дракона. Расправив слипшиеся крылья, он кинулся на юношей. Ярко вспыхнул камень и ослепил всех. Дракон, кувыркаясь, отлетел в дальний угол. Тогда он засвистел так, что все закрыли уши и зажмурили глаза. Только Бэр-Мэ и Равель стояли не шелохнувшись.
   Ког-Нау взмахнул крыльями и вылетел в открытое окно.
   Камень на груди у Бэр-Мэ  погас, а потом озарил всё зелёным светом. Все, кто был в тронном зале, оказались  на каменистом берегу огромного озера.  Кругом  ходили  невиданные чудовища, по небу летали гигантские ящеры, из воды выпрыгивали диковинные рыбины.
  Растерявшись, стражники схватились за оружие, но их сабли проходили сквозь тела  этих существ. Чудища  не замечали присутствия людей, которые в панике прятались.
    Это было видение.
- Замрите все! - воскликнул  Бэр-Мэ.
- Куда мы попали? – шёпотом спросил Равель.
- Не знаю, - также шепотом ответил Бэр-Мэ, - но, думаю, камень хочет нам что-то показать.
  Тут в вечернем небе что-то вспыхнуло, и все увидели яркий шар, спускавшийся на землю. Будто на небе появилось второе солнце.  За ним, кувыркаясь и извиваясь, как земляной червяк, падал огромный, невероятно длинный дракон. Вокруг него вились, как комары, существа, подобные ему. Он  сдерживал падение взмахами перепончатых крыльев, но всё было напрасно. Удар о землю был неминуем.
   Шар постепенно угасал и вдруг взорвался. Осколки разлетелись в разные стороны. Один осколок упал к ногам Бэр-Мэ.  Неведомая сила заставила его нагнуться и поднять этот ярко-зелёный камень. Но взял он его не своей, а ветвистой рукой. Бэр-Мэ стал могучим деревом.
   Через мгновение на землю рухнул гигантский дракон. Задрожала, загудела земля, поползли по ней трещины. В них стали падать  чудовища, повалились деревья, закипело озеро, поднялся ураган. Начался такой хаос, что уже ничего нельзя было понять.
   Свет от небесного камня постепенно угас и видение исчезло.
*
    Бэр-Мэ и Равель стояли посреди тронного зала одни.
- Равель! – неизвестно откуда взялась Айран и кинулась обнимать своего возлюбленного.
- Откуда ты...? Где ты была...? Айран, любимая! - удивленный Равель сиял от счастья.
- Айран, развяжи нам руки, - попросил Бэр-Мэ.
- Айран, ты бы знала, что мы видели…- начал рассказывать влюблённый юноша, но его тут же прервала девушка.
- Равель, а мне было сновидение, что меня похитил дракон. Просыпаюсь, а я во дворце… Кто вас связал? Это что, очередное испытание? Где все? – стала приходить в себя девушка.
  Пришлось ей всё, всё рассказать.
-…Подобрал тот небесный камень ветвистой лапой мой дальний предок, а не я. Мне было только видение. Теперь я понимаю, почему мне его отдала мама, - закончил историю Бэр-Мэ.
- Твои предки деревья? – удивилась Айран.
- Да, с одной стороны я человеческое дитя, а с другой стороны моя бабушка - лесная дева, которых порождает Дух Леса Пар-Мэ.
- Чудеса!... – вместе воскликнули влюбленные.
- Чудеса? О чём ты, Равель? Твой отец - тоже змей-оборотень, притом и колдун, - просто сказал Бэр-Мэ.
- Нет, это не так… Ког-Нау меня усыновил, когда я был младенцем, - печально признался Равель. – Я не знаю, кто мои родители.
- Айран! Айран! Айран нашли! – закричали слуги, присланные разузнать, что происходит в тронном зале.
   Моментально весь зал заполнила толпа придворных и слуг. В окружении  стражников появился и сам правитель.
- О, моя дочь, моя луноликая Айран! Ты жива! Кто тебя похитил, скажи, и я велю отрубить ему голову. Кто тебя освободил, скажи, и я щедро вознагражу его. Иди же ко мне, моя дочь, или тебя околдовал этот коварный изменник? - издалека кричал шах.
- О нет, отец, он спас меня! И ничего худого он не помышляет! –  воскликнула Айран, чтобы все слышали. – Он победил злого колдуна Ког-Нау и освободил меня от его чар.
-О, если это так, я велю найти мага и казнить его! – настроение правителя переменилось, и он готов был обнимать спасителя своей дочери. -  Бэр-Мэ, ты достоин руки моей дочери.
-  Позвольте сказать, - Бэр-Мэ взял руку Айран. – Я дал слово принцессе: если она поможет мне найти мою маму, я помогу ей.
   Сказав это, Бэр-Мэ вложил руку принцессы в руку Равеля.
   Воцарилась тишина.
- Что, и мама твоя жива? Где она?– растерялся шах.
- Могила её в вашем саду. Погибла она из-за этого небесного камня. Зачем он понадобился Ког-Нау, я  знаю.  Клянусь именем своей матери, что найду разгадку всему.
- Возьми меня с собой, - попросил Равель
- Я с вами, - присоединилась Айран
- Дочь моя, а как же свадьба? – забеспокоился правитель.
- Свадьба будет, но только три дня, - топнула ногой принцесса.
- Я рад твоему решению Равель. И второй камень, что достался мне от Ког-Нау, должен быть твоим, ведь ты его сын, хоть и приемный, -  только Бэр-Мэ произнес эти слова, как  небесный камень поделился на дольки:  одна перенеслась к Равелю и обвилась светлой цепочкой вокруг его шеи.
- Чудеса! Ты творишь чудеса, мой друг! – юноша дотронулся до своего камня, и он засветился, как красный рубин.
- Это не я, это небесный камень, - заулыбался Бэр-Мэ.
                                                      *
  Бэр-Мэ сидел на скалах в окружении русалок. Он только что  закончил рассказывать о том, что случилось во дворце.
- Тебе надо возвращаться домой, малыш. Хан-Мей тебе должна помочь, подсказать, где искать все эти части небесного камня, - забеспокоились тётушки Эги.
- Одного его атакует Ког-Нау, - заявил отец Эги. – Где он теперь? Не готовит ли он какие-нибудь ловушки для Бэр-Мэ?
- Он защитит меня, - юноша прикоснулся к камню. Тот заискрился зелёным светом, будто соглашался.
- Смотрите, он откликается, как живой! – удивилась мама Эги.
   Тут камень вспыхнул так ярко, что все зажмурились. Рядом послышалось бульканье, всплески, вырвался фонтан воды. Все со страхом наблюдали, как на поверхности появилась голова  с огромной пастью и выпуклыми глазами. За ними из воды появилась длинная шея и толстое туловище со сложенными  крыльями и хвостом как весло. На этом чудище сидел человек подобный речной лягушке, и управлял морским чудовищем. На шее у него мерцал  точно такой же камень, как у Бэр-Мэ.
   Без всякого приветствия морской человек произнес, чеканя каждое слово, на понятном всем языке:
- Бэр-Мэ соберёт семь  осколков.  Октана камень скажет, куда  Октану плыть и лететь. Лифаундерма доставит Октана к Бэр-Мэ. Октана камень сольётся с остальными в  единое Сердце Звездного Дракона Ур-Ала. Сердце  Ур-Ала заставит  Ур-Ал покинуть землю. Снова наступит  хаос и смерть. Октана народ полетит с Ур-Алом к звездам.
   Не говоря больше ни слова, человек дотронулся до своего небесного осколка. Он озарил округу тёмно-фиолетовым сиянием, и началось новое видение.
    Все русалки увидели крушение небесного дракона, о котором рассказывал Бэр-Мэ. Но, теперь,  на это они смотрели с небольших лесистых гор. Один из осколков вновь упал к ногам Бэр-Мэ. Он был теперь пещерным человеком,   

картинка 

подобрал небесный камень волосатыми руками и понёс в пещеру. Но тут от падения гигантского дракона вздрогнула земля, обрушилась пещера, разверзлась земля.  Бэр-Мэ полетел вниз и разбился бы, если не хлынувшая в ущелье вода. Она подхватила его и понесла, увлекая за собой и всё то, что падало  в это время в воду: зверей, деревья, камни… Мало, кто выжил в этом круговороте. Бэр-Мэ вынесло в море и стало закручивать в воронку. Он задыхался, в глазах потемнело. Очнулся  в подводной пещере, наполовину затопленной.  У воды лежало огромное потрескавшееся  яйцо. В нем кто-то шевелился. 
*
- Очнись! Что с тобой? – кто-то тряс юношу за плечо.
  Бэр-Мэ открыл глаза. Над ним склонились русалки. Они  трясли, щипали, брызгали его водой.
- Где я?- спросил  юноша.
- Как ты нас напугал! – тётушки русалки хватались за сердце.
- Так это было просто видение? - очнулся Бэр-Мэ.
- Эти видения тебя погубят. Ты чуть не умер! Ты задыхался. Камень душил тебя! Мы не могли тебе помочь, - папа Эги с тревогой смотрел на юношу и на небесный осколок, спокойно поблёскивающий на груди у Бэр-Мэ.
- Он рассказал мне ещё одну историю о себе. Почему-то он выбрал меня проводником между прошлым и настоящим, - стал защищать камень юноша, - А где Октан, Лифаундерма?
- Они погрузились в морские воды, как только засветился вновь твой камень, - сообщили тётушки.
- Значит, не сказки это, - вдруг вступила в разговор бабушка Эги.
- Какие сказки?- спросили русалки.
- Ещё моя прабабка рассказывала, что в нашем море живут морские драконы,  морские люди в пещерах на другом берегу. Все думали, что нас просто пугают, чтобы мы далеко не уплывали от родных скал, - улыбаясь, сказала бабушка Эги.
- Надо найти Октана! – вскочил Бэр-Мэ. – Надо всё узнать! Нельзя допустить гибели  наших народов…  Но что я говорю? Мама велела спасти ЕЁ. Теперь я понимаю, о чем она говорила. О нашей с вами земле. Вы видели, какой гигантский дракон падал с небес. Он до сих пор где-то на земле или под землей.  Если он поднимется, то…  Мы все погибнем… Я не хочу лететь к звёздам. Оставить народы погибать, а самим лететь!
   Бэр-Мэ не находил себе места. Он ходил и ходил взад-вперёд по берегу.  Никто не мог его успокоить. Тут юноша остановился, в глазах его появилась надежда.
-  Если я не соберу все части, меня опередит Ког-Нау. Нашел же он первый небесный осколок. В его руках он был черный, творил плохие дела. Но оказавшись у меня и Равеля, заискрился разными цветами. Небесный камень - он живой. Он чувствует доброту наших сердец. Если я соберу все части и попрошу его не губить наши земли, он откликнется, как вы думаете? – у Бэр-Мэ засияло лицо. Он поглядел на русалок, которые слушали его и не перебивали. -  Мама сказала, поможет Хан-Мей. Эга, я иду домой.
                                         - Холода у нас пришли,
                                        Ты, мой мальчик, не спеши.
                                           Эга подо льдом умрёт
                                              И тебя не сбережёт, - русалка ещё хотела что то пропеть, но Бэр-Мэ остановил её движением руки.   Касаясь кончиками пальцев края небесного камня, спросил его.
- Ты всё знаешь, всё понимаешь, скажи мне, покажи, где находится поблизости  хотя бы один,  осколок Сердца Звездного Дракона.
   Камень молчал.
- Молчишь, не хочешь мне помочь, - горестно проговорил Бэр-Мэ и опустил руку.
  Камень вспыхнул,  и одинокий луч света от него упал далеко за море. Потом ярко-красная светящаяся  дымка окутала прибрежные скалы, а когда она рассеялась, то у всех русалок и Бэр-Мэ захватило дух. Они оказались высоко в горах, на остроконечных пиках снежных вершин. Ещё выше в вечернем небе парили диковинные птицы.
  Небесный камень юноши стал рассказывать ещё одну историю:
  Вечернее небо озарила яркая вспышка и с неба посыпались звезды. Одна прилетела к ногам Бэр-Мэ. Он поднял звезду, но не рукой, а клювом. Взмахнул крыльями и полетел ввысь. Тут небо заслонило что-то  длинное, гигантское. Это что-то извивалось, как земляной червяк, но было с крыльями. Обессилев, червеподобный дракон свалился за горами.
   Через мгновение сильный ураган подхватил Бэр-Мэ и поднял его на такую высоту, что  он увидел, как и куда упал это непомерно длинное чудище.
   От его падения рушились остроконечные скалы, трескалась земля, взрывались вулканы, кипели болота, озера, высыхали реки. Падая, он по инерции катился по земле, сгребая землю в горы.  Голова его на миг приподнялась из-за горизонта и рухнула в пучину ледяного моря. Длинный хвост его сначала бил по земле, образуя глубокие впадины, а потом метался из  стороны в сторону, разгребая горы, образуя посреди их безжизненную пустыню.  
   Такого гигантского дракона Бэр-Мэ в жизни не видел. Такой длины он не мог родиться на земле. Он прилетел с далёких звёзд.
   Ураган унёс Бэр-Мэ далеко от родных мест. По интуиции он вернулся, но не узнавал землю. Где были заснеженные горы, там теперь пустыня. Где было море, там выросли скалы. Реки текут вместо топких болот в новое незнакомое море.
   Бэр-Мэ стал опускаться, удерживая в клюве небесную звезду. Спланировав на самое высокое нагромождение гор у нового моря, он положил потухшую
звезду рядом. Камень тут же ухватился за лохматую ногу, принимая форму округлого полумесяца. Откуда  взялась светлая светящаяся цепочка, было непонятно.
 Картинка

  Через некоторое время спустились ещё существа подобные ему. Они напоминали летучих мышей человеческого роста. Каждая из них в цепких когтях своих держала добычу. Одна особь бросила к ногам  Бэр-Мэ  человеческое дитя. Небесный камень тут же перелетел к ребёнку и повис на его шее. Он вспыхнул красным цветом и ослепил юношу.
*
   Бэр-Мэ открыл глаза, защищаясь от света рукой. Он исходил от луча, что бил из-за моря. Юноша облегченно вздохнул, видение закончилось. 
- Смотрите, такой же луч.  Кто-то ответил нам, - радостно захлопали в ладоши тетушки русалки.
- Я знаю, откуда этот луч. Он с  вершины самой высокой горы Эль с того берега моря. Из-за дымки снежных вершин гор не видно, - сказал папа Эги
- Мне туда надо попасть, - стал умолять  русалок юноша.
  Все согласно закивали головами.
  Плыть решили вдоль побережья, ведь всем по ночам нужен был отдых.  Наконец, на седьмой день пути они увидели те величественные горы, с которых бил луч.  Незнакомое место пугало русалок. Так далеко они не уплывали от родных скал. Но Бэр-Мэ  что-то тянуло, и он неустанно греб, умело направляя лодку между подводных скал.
   Вечером все заметили  птиц. Они парили высоко в небе, не решаясь спуститься ниже. Днем их не было видно. К вечеру другого дня они опять появились и парили уже ниже. Их можно было разглядеть. Это были не птицы. Существа больше походили на летучих мышей с птичьими головами.
   Впереди показался высокий утёс, нависающий над водой. Неподалёку Бэр-Мэ заметил пологий каменистый берег и направил  лодку туда, русалки поплыли следом.
- Плывите, осмотрите всё кругом,- попросил их юноша. Сам забрался на утёс. К нему тут же спустилась парочка  диковинных существ и уставились на него круглыми жёлтыми немигающими глазами.
   Бэр-Мэ улыбнулся им, но существа не шевелились.
- Кто среди вас имеет такой камень? – дружелюбно спросил юноша и показал свой небесный осколок.
   Существа в панике сорвались с утёса и взмыли вверх, оглашая округу странным клёкотом.
    Все, кто парил в небе, спикировали к Бэр-Мэ, окружили его и стали теснить к обрыву. Юноша ничего не понимал, остановился на краю.
   Существа были настроены враждебно, шипели и клацали клювами. Вдруг все стихли, пропуская к человеку вожака.
- Это не Ког-Нау, - сказал вожак, скидывая с себя голову-шлем,- это мой друг Бэр-Мэ!
- Равель!? – от неожиданности юноша потерял дар речи.
- Это воины моего народа, клехцоки. С очень древних времён мы, люди, живём с клехцоками в горах. Меня младенцем украл Ког-Нау из племени, усыновил и завладел камнем.  Об этом рассказал мне   мой небесный камень -  осколок сердца Звёздного Дракона Ур-Ала. Он меня и вернул на родину, указал дорогу.  Равель дотронулся до камня, и тот ответил ему, моргнув красным светом.
- А как же Айран? Где она? – придя в себя, спросил Бэр-Мэ.
- Айран ещё не научилась летать, но очень желает парить со мной  над землёй. А пока она живет в горах в наших селениях. Это очень далеко отсюда. К морю нас позвал камень. Я очень рад встрече с тобой, Бэр-Мэ. Я нашёл свою семью, свой народ и не могу идти с тобой искать другие небесные камни. Но прилечу, когда ты найдёшь все части сердца Ур-Ала, чтобы  дать ему жить. Я верю, как и ты, что сердце небесного дракона доброе и не даст разрушить нашу землю.
- Ты тоже это понял? – Бэр-Мэ обнял друга.
   Равель одел голову-шлем, расправил крылья и бросился вниз. Воздушный поток подхватил его и унес ввысь. За ним последовали все клехцоки. Сделав несколько кругов над утёсом, они унеслись в горы, к заснеженным вершинам, на свои земли. А Бэр-Мэ и русалки  отправились в обратный путь к родным скалам.
*
   Бэр-Мэ терпеливо дожидался, когда можно будет отправиться домой с Эгой. Он несколько раз побывал во дворце  шаха, который был ему несказанно рад. Правитель страны жалел, что тот не стал его зятем. Он снаряжал несколько лодок на север с товаром. Расчетливый шах решил воспользоваться добротой юноши, уж больно заманчивой была идея – наладить торговлю с северными племенами. Отличный мех в обмен на железяки: ножи, гарпуны, стрелы. О, такой обмен устраивал и очень радовал правителя. Он уже подсчитывал доходы.
   Бэр-Мэ ходил по дворцу, как в тумане. У него не выходили из головы слова Октана: « Летим к звездам, здесь снова наступит хаос и смерть…  Сердце Ур-Ала заставит Ур-Ал покинуть землю».
  Юноша вновь и вновь навещал могилу матушки, прижимался к дереву, спрашивал, как ему быть, но в ответ лиственница только шевелила ветвями.
- Если я не соберу все камни, дракон-оборотень Ког-Нау их найдёт. Тогда точно ничего хорошего не жди.  Наверняка колдун знает, где искать хотя бы ещё один. А если ему удастся его заполучить? Ведь смог же он завладеть камнем клехцоков…  Как долго тянется зима. Никогда она так  не казалась долгой, как здесь, на юге… Я знаю, где находятся четыре небесных камня: у меня, у Равеля, у Октана, у лешего Лям-Бы. Четвертый камень лешего ещё надо увидеть, может мне только показалось, что они похожи. Где же, где искать остальные? Скорей бы домой. Что скажет Хан-Мей?
    Ах, матушка, скоро я покину тебя. Эга сказала, что будет ранняя весна.   Мы с ней отправимся домой, но  не одни, а со слугами шаха. Он решил наладить с нашим народом торговлю. Три лодки,  нагруженные разным товаром, пойдут на север. Раньше бы меня это радовало но не теперь… Теперь, когда я узнал о гигантском драконе Ур-Але, который погубит нас… Ах, матушка, как бы я хотел скорее найти все осколки сердца его и убедить дракона не разрушать нашу землю.
    Бэр-Мэ крепко прижался к лиственнице, но тут же отскочил от неё.  Небесный камень  ожёг ему грудь. В глазах всё потемнело, и юноша упал без сознания под деревом.
   Очнулся он в полнейшей темноте. Приглядевшись, он стал различать  звезды. Они были повсюду: вверху, внизу, рядом.  Если бы не всплески воды от светящихся рыбок, можно было бы не отличить небо от бескрайнего океана.
   Тут одна звезда сорвалась и стремительно полетела к земле, оставляя позади себя светящийся хвост. Она скоро осветила всё вокруг и зависла, как солнце, в небе. Потом потухла, на мгновение, погружая всё в кромешную темноту, и снова вспыхнула взрываясь.    
    Семь светящихся маленьких солнц полетели в разные стороны. Пять из них скрылись за горизонтом, а две прилетели к юноше и, соединившись в воздухе, опустились на него виде маленькой звезды.
   Завороженный небывалым зрелищем, Бэр-Мэ с большой осторожностью чтоб не обжечься, снял с себя щупальцами этот затухающий небесный камешек и поднёс к глазам. Он моментально разделился и впился в оба глаза. Бэр-Мэ взглянул на своё отражение в воде и увидел не себя, а огромное головоногое чудовище. На  его торчащих, как грибы, глазах повисли на светящейся цепочке небесные камушки. Пришедшая волна смазала отражение.
   Тут Бэр-Мэ услышал шум, он нарастал.  В кромешной тьме ничего нельзя было понять. Звезды все пропали, на юношу обрушилась вода. Подхваченный волной,  он нёсся на гребне её долгое время. Ночь сменила день. День сменила ночь. Волна то поднималась до небес, то опускалась к поверхности океана. Если одна волна гасла, другая неслась следом. Скоро волны обрушили всю свою мощь  на многометровый слой льда. Они рушили его, словно наледь в весенней лужице, унёсся Бэр-Мэ дальше в неизведанную ледяную пустыню. Наконец последний раз, поднявшись на небывалую высоту, волны отступили, оставляя после себя на льду всё, что прихватили по пути, в том числе и Бэр-Мэ. Где он оказался, было не понятно. Кругом валялись глыбы льда, туши диковинных животных, рыб, обломки  деревьев, водоросли и много всего  непонятного. Скоро всё это заледенело и покрылось толстым слоем снега. Наступила тьма.
   Вспышка света растопила ледяной мир. Бэр-Мэ увидел маленьких людей в шкурах, которые лезли по нему. Внизу стояли сани, запряженные в рогатого и лохматого, но смирного оленя.
   - Однако, что это светится? – спросил один из них, стараясь дотянуться до глаз Бэр-Мэ. – Да эти камни дороже будут, чем стадо оленей. Вот выкуп за  Няш-Ку, братец Арай!
- Однако так, братец Сам-Оха! – поддержал другой.
  Но тут братья схватились за горло и повалились вниз. Их шеи стягивали светлые цепочки, на которых  ярко блестели голубым и синим светом небесные камни.
- Проклятый шаман! – хрипел один. – Это его проделки, однако!
- Однако так…- откашливался другой.
   Оба брата лежали на снегу и тяжело дышали. На их груди постепенно потухали небесные камни. Потухал и взгляд Бэр-Мэ, он уже не мог понять, о чем говорят  эти братья. Но их имена, очень знакомые имена. Где же он их слышал? Ах, да!  Это же имена Духа Теней и Духа Речного Тумана…
- Так вот почему я не могу найти эти небесные камни! – услышал Бэр-Мэ скрипучий голос из тьмы.  Он открыл глаза и увидел перед собой старого колдуна и оборотня Ког-Нау. – Ими завладели духи!
   Бэр-Мэ вскочил, огляделся. Место было неизвестное. Огромная пещера, освещённая круглыми светящимися дисками. Кругом сидели не то люди, не то змеи, драконы-оборотни, как и Ког-Нау
- Где я? Кто вы?
- Под землёй, в хвосте Звездного Дракона Ур-Ала, среди  моего народа. Я перенёс тебя сюда, когда ты путешествовал во времени, - злорадно ответил Ког-Нау.
- И тебе это позволил мой небесный камень? – удивился юноша, дотрагиваясь до него.
- Вы вместе ничего не почувствовали. Теперь я знаю эту слабость камня и того, кто его носит. Осталось за малым, найти их все, - Ког-Нау уставился своими белыми круглыми глазами на юношу.
- Отчего же ваш народ их до сих пор не нашёл? Небесный камень показал мне, что Звёздный Дракон Ур-Ал упал с небес очень и очень давно, - осторожно стал выведывать тайну Бэр-Мэ.
- Что ж, тебе я расскажу. Ты мне нужен. Я совершил ошибку. Надо было приказывать не убивать тебя, а, наоборот, воспитывать как сына. Ты на своей земле особенный человек, не как все. Ты слышишь голоса не только живых существ, но и ваших духов, призраков; ты общаешься с деревьями, камнями; тебя знают как наземные, так подземные и подводные жители. Я уж не знаю, что за  формы жизни: лешие, водяные, домовые…- Ког-Нау замолчал на мгновение. Достал из кармана черные с горошину камешки и протянул Бэр-Мэ. – Возьми хоть одну.
   Юноша, не раздумывая, положил на ладонь черную горошину. Она вызвала у него неприятные ощущения, но он улыбнулся, взял её двумя пальцами и посмотрел её на свет. Горошина вдруг рассыпалась в прах. Оборотни засвистели.
- Вот видишь, - рассердился старик, - ты испортил мой обед
- Вы питаетесь камнями? – удивился Бэр-Мэ.
    картинка
- Это не камни, это… Как же тебе объяснить? – Ког-Нау задумался и проглотил несколько черных горошин. -  Вы же тут такие ещё глупые. Всё время надо к вам приспосабливаться.
- Говори своими словами, я что не пойму, спрошу, - успокоил Ког-Нау юноша.
- Что ж, это биоэнергетическое питание для нас и для нашего киберкосмического звездолёта или Звездного Дракона, по-вашему, - скороговоркой проговорил старик.
- Почему же я испортил вашу пищу? – сразу спросил Бэр-Мэ.
- Да потому, что ты не испускаешь той отрицательной биоэнергии, от которой наращивает массу наше биоэнергетическое питание,- вытаращил на юношу глаза Ког-Нау.
- Постойте, постойте…, горошины растут, если они среди злых людей? – понял юноша, о чём хочет сказать ему предводитель драконов-оборотней.
- Какой сообразительный! – похвалил  Бэр-Мэ старик. Кругом все одобрительно засвистели. – Мы решили, доверить тебе, собрать все части навигационного центра, то есть Сердца Звездного Дракона Ур-Ала. Питания нам и звездолёту хватит преодолеть не одно измерение,  но без навигатора, то есть сердца,  не найти свою систему и свою звезду. Соберёшь все части его, полетишь с нами.
- А что если Сердце Звездного Дракона захочет остаться здесь, на нашей земле? – вновь спросил Бэр-Мэ
- Это невозможно, в него заложена программа, то есть его позовет к себе наша звезда, - замотал головой Ког-Нау.
- А как же тогда, много-много лет назад, оно выпало из груди Звёздного Дракона, разделилось и пожелало жить у нас? – не унимался юноша.
- Сила притяжения вашей планеты, то есть вашей земли, была выше запрограммированной. Когда соберёшь все части, мы увеличим ему частоту и силу сопротивления, - уже не задумываясь, поймет ли парень, о чем речь, ответил Ког-Нау.
- Я вижу, вы очень ученые, и нам людям, далеко до вас, но почему тогда вы за столько лет не придумали другой звездолёт, поменьше. Хватило бы одного осколка звездного дракона, чтобы не потеряться в небе, -  недоумевал Бэр-Мэ.
- Слишком много вопросов задаёшь… - хотел остановить юношу старик, но тот перебил предводителя неземного народа.
- Нет, отвечайте! Вы же выбрали меня для важного дела.  Не можете сами найти дорогу домой, оставайтесь у нас. Наша земля рада любому народу. Живите! – воскликнул юноша.
- Что ж, отвечу! Только целое сердце звёздного дракона укажет нам путь на нашу звезду.  Нам, как и тебе, знакомо чувство тоски по своей звезде-земле. Многие из нашего народа разлетелись и стали жить среди людей, обретая их образ навсегда. Но некоторые не оставили желания вернуться. В тайных местах они построили обсерватории из подручных материалов, чтобы вычислить местонахождение нашей системы. А вначале, когда мы оказались на вашей планете, у нас была еле выполнимая задача – собрать воедино наш звездолёт.
   Запасы питания заканчивались. На вашей земле не было подобного материала. Нам грозило вымирание. Как мы обрадовались, когда узнали о способности людей испускать отрицательную биоэнергию, от которой наращивает массу наше питание…  У каждого из нас на черный день было припасено по горсти биоэнергетического питания. Кто-то из нашего народа от бессилия решил посетить свой тайник. Как он был удивлён, когда нашёл целую гору питания, вместо пригоршни её. Он запрятал её в пещере, а там  поселились люди. Они постоянно воевали и испускали колоссальное количество отрицательной энергии, то есть зла.
    Вопрос с питанием и их запасами был решён.  Все теперь занимались  поисками частей навигатора-сердца. Мне первому улыбнулась удача.  Люди моря сами пришли, их осколок навигатора указал на меня. Они согласились помочь и даже собрались лететь с нами.  Потом  я нашёл в горах  племя клехцоков. Но столкнулся с особенностью их частицы сердца. Она жила своей жизнью и сама переходила по наследству. Мне надо было быть преемником. Я долго жил в селении клехцоков и дождался момента, когда камень перешёл к ребёнку погибших родителей. Я усыновил его, проявлял все знаки любви и однажды камень выбрал меня. Тогда я покинул племя вместе с преемником, чтобы найти остальные. Поселился среди людей, так как ребёнку клехцоков нужна была нормальная человеческая жизнь. Я боялся его оставить, небесный камень мог вернуться к нему. Наконец, я нашёл второй осколок у  Заричей, твоей матери… Я выкрал её. Но она вдруг исчезла вместе с камнем. Тогда я понял, что не смогу собрать все части Сердца Звездного Дракона. Те, что находятся не у людей, а у других форм жизни, мне не найти…  Ты найдёшь их? – закончил рассказывать Ког-Нау.
- Я не могу погубить свой народ, свою землю, - твёрдо ответил Бэр-Мэ.
- Тогда ты останешься здесь, в звездолёте, под землёй, навсегда, пока не умрёшь. Жизнь человеческая коротка, время бежит быстро, не то что у нас. Мы живём очень долго и умеем ждать. Не ты, так другой, подобный тебе, появится и  поможет нам, - злорадно проговорил Ког-Нау.
- Согласиться помочь вам, значит погубить свой народ, свою землю и всех, - задумчиво произнёс Бэр-Мэ. – Отказаться,  значит только отсрочить гибель… Хорошо, я согласен.
   Все, кто был в пещере, одобрительно засвистели. Пришлось Бэр-Мэ закрыть уши.
- Тихо, человек  не привычен к высоким частотам, тихо!  Мы узнаем, когда все части соединятся, этого невозможно будет сокрыть.  Над тем местом, где лежит Ур-Ал поднимется шар, подобный вашему солнцу, и полетит к центру звездолёта, или Звездного Дракона, тогда-то он оживёт. Теперь ты всё знаешь, Бэр-Мэ, можешь идти, - Ког-Нау велел проводить юношу на поверхность.
   Вели его два высоких светлоглазых красавца по длинным круглым коридорам, освещенным такими же светящимися дисками, как и пещера. Все двери в переходах открывались при двойном свисте сопровождавших его парней.  Бэр-Мэ зажмурил глаза от яркого солнца, когда открылась дверь наружу.  Юноша заметил, что парни не реагируют на яркий свет, как все люди. Они вышли на небольшую площадку.  Внизу расстилалась безжизненная пустыня. Один парень  обернулся драконом, расправил слипшиеся крылья, разбежался, поднялся в воздух.  Сделав круг, он на лету схватил когтистыми лапищами Бэр-Мэ и понёс его стремительно через пустыню, потом через море и опустил на скалы. Бэр-Мэ не успел опомниться, как дракон исчез в небе.
  Это были родные скалы Эги и её семьи. Бэр-Мэ спустился  к морю, уселся на камни и стал ждать, когда кто-нибудь из русалок заметит его. Спать не хотелось. Он заворожено смотрел, как из-за горизонта постепенно поднималось солнце. Оно было большое и ярко-красное.  Такого солнца Бэр-Мэ  не видел у себя на родине,  может,  там оно появлялось из- за леса.
- Однако, так… Они у духов….- задумчиво произнёс он. Тут Бэр-Мэ подскочил. – Арай?.. Арай! Сам-Оха...! Эга! Эга! Где вы все? Отзовитесь! Эга! Нам надо возвращаться немедленно!
   Юноша стал кидать в море камни, бить по воде деревяшкой. Наконец на поверхности появилась Эга, а за ней остальные русалки.
- Бэр-Мэ, где ты был? – затараторили, перебивая друг друга русалки. – Мы обшарили все уголки прибрежных вод. Птицы облетели весь дворцовый сад и город. Мы уже подумали, что тебя похитил этот дракон-оборотень Ког-Нау. Как ты попал на скалы? Где твоя лодка?
- Милые мои русалки, всё расскажу, только найдите, на чем доплыть до берега, - Бэр-Мэ загадочно улыбался. Ему в ответ улыбались и русалки, они же ещё не знали, где был их «малыш». Надо было видеть их лица, когда юноша им всё рассказал. От страха никто не выронил ни слова.
- Ког-Нау видел то, что видел я. Он был где-то рядом. Он знает, что два осколка сердца небесного дракона взяли братья Арай и Сам-Оха.  Но откуда он узнал о духах? Неужели я в бреду о них вспомнил. Хорошо, что эти оборотни  понимают только людей, - утешал себя и русалок Бэр-Мэ.
- Но чему ты так был рад, когда звал нас? – спросила мама Эги.
- Я знаю, где эти братья, – загадочно ответил юноша.
- Где? – хором спросили русалки.
- Правда, я камней у них не видел, но они могут быть у них.  Это наши местные духи: Сам-Оха - Дух Теней и Арай -  Дух Речного Тумана, - Бэр-Мэ обвел всех взглядом победителя. Те недоумённо переглянулись. 
                                   - Камень к телу притеснён.
                                     Каково тело, таков и он.
                                  Если духи людьми обернутся,
                                     Небесные камни тут же зажгутся, - пропела Эга.
   Все поглядели на неё и закивали головами.
- Ты права, Эга, мы же не видим их тела: ни начала, ни конца, где грудь, где голова. Они рассказывали мне, что были когда-то людьми, пришли с севера. Они, однако, всегда говорят «однако».
- Чему ты рад, Бэр-Мэ? Чем скорее ты соберёшь все части сердца Звездного Дракона Ур-Ала, тем ближе наша гибель, - печально произнесла бабушка Эги.
- Сердце Ур-Ала само решит, с кем ему быть!- юноша дотронулся до небесного камня, и тот в ответ заискрился зелёным светом.

*
- А что дальше было? – тряс за плечо уснувшего юношу самый маленький из внуков. Он один не спал и сидел возле Бэр-Мэ.
- Дальше? Дальше… Завтра обещали прийти Арай и Сам-Оха, они и продолжат сказку, - юноша подтянул к себе лешачёнка, прижал к себе. – Спи, Пих-Ба. Если я тебе всё расскажу, завтра надо снова всё повторять, ведь все давно уснули.
   За окном завывала вьюга, ветви елей барабанили по крыше, но никто уже это не слышал. Все в домике леших спали.

   

3. Сказка об  Арае и Сам-Охе

-П-перь-Ме! – шепеляво закричала старуха. Она стояла на высоком берегу реки Ыб-Вы и указывала в сторону приближавшейся лодки. К ней тут же присоединились соплеменники. Все радостно замахали  руками.
-Пель-Мэ! – кричали малые дети, подскакивая и хлопая в ладоши.
-Бэр-Мэ! – вторили им женщины и радостно улыбались.
-П-пэрь-Мэ! – шепелявили старики и утирали слезы.
-Бэр-Мэ вернулся! – переговаривались воины племени Со-Ома, - Кен-Тау будет рад, Хан-Мей говорила правду.
   Юноша не успел сойти на берег, как тут же попал в объятия соплеменников. Он всем был рад, всех приветствовал. Дети так и льнули к нему.
- Где же Кен-Тау, где Хан-Мей? – забеспокоился Бэр-Мэ. Воины тут же расступились и пропустили юношу к отцу. Они обнялись.
- С восходом солнца будет праздник в честь твоего возвращения. Всем не терпится услышать о твоих подвигах, - Кен-Тау обвел свой народ взглядом. Воины одобрительно загудели. -   Хан-Мей сказала, что тебе пришлось много испытать.
- Где она, где Хан-Мей? – снова не удержался и спросил Бэр-Мэ. Кен-Тау показал взглядом наверх. На краю обрыва стояла седая старушка с косичками  и улыбалась.
   От громкого шлепка все обернулись. Эга приветствовала народ Со-Ома. Она  выпрыгнула из воды и, сделав кувырок назад, шлепнулась с шумом в реку.
-Эга! Эга! Эга! – закричали все наперебой.
   Эга вынырнула, подплыла к берегу и пропела:
                                       - Я край ваш всей душой люблю,
                                         Я с вами живу, я вами дышу.
                                         Все ваши печали они и мои.
                                         Не скрою, до встречи считала я дни…
- Эга, наш хранитель! – нежно приветствовал русалку Кен-Тау.
- Отец, скоро прибудут ещё три лодки. Правитель южной страны решил торговать с нашим народом.  Правильно ли я сделал, отец, что указал им дорогу к нашим землям? – серьёзно спросил Бэр-Мэ.
- Мир между племенами - этому мы всегда рады, - улыбаясь, ответил вождь.
*
 Вечером  Бэр-Мэ поведал своему народу о своём с Эгой путешествии к Тёплому морю. Рассказал  о Звёздном Драконе Ур-Але и о том, где он лежит,  о его расколовшемся сердце.  Раскрыл  тайну  Звездного  Дракона, то есть, когда он  оживёт и отправится с их земли к звездам.  Поведал и о том, что ему, Бэр-Мэ, поручила мама собрать все осколки сердца Звездного Дракона.
  
картинка

Задумался великий народ Со-Ома, задумался вождь Кен-Тау, пригорюнилась шаманка Хан-Мей.
- Надо сообщить об этом всем племенам, чтобы уходили подальше от Каменного Пояса – наконец сказал Кен-Тау.
- Уйдут народы, животные, а деревья останутся. О них кто подумает? Надо посоветоваться сначала с духами, – сказала Хан-Мей.
- Пусть каждый делает то, о чём сейчас сказал, - вмешался  Бэр-Мэ. – Отец, отправляй воинов во все племена, что живут на той стороне Матери всех рек  Ка-Мы. Пусть все знают и  будут готовы уйти на нашу сторону реки.  Хан-Мей, нам с тобой говорить с духами, созывай Большой Совет Духов. Что они скажут?
- Мой сын говорит как вождь, - горделиво поглядывая на соплеменников, провозгласил Кен-Тау. Народ Со-Ома приободрился.
*
   Весть о гигантском Звездном Драконе Ур-Але, спящем в горах Каменного Пояса, разлетелась быстро.
   Хан-Мей и Бэр-Мэ ждали Духа Леса Пар-Мэ. Все остальные Духи Большого Совета  были рядом, сидели  у костра. Бэр-Мэ беспокойно ходил взад-вперёд. Хан-Мей кидала и кидала свои  камешки.  
-Горы, горы, надо идти в горы, - то и дело говорила она. – Надо идти к духам  гор Каменного пояса
- К духам гор пойдёшь ты,  Хан-Мей, - Пар-Мэ появился незаметно. – Мы с лесными девами займёмся сбором семян. Нельзя терять ни минуты. Если Ур-Ал оживёт, многие леса погибнут безвозвратно. Какие смогу оживить деревья, их отправлю на эту сторону Большой Реки Ка-Мы. На это уйдёт не один год. Надо торопиться. Я был ребёнком и видел, как упал с неба этот Звездный Дракон. Он много погубил деревьев, сгребая их в одну кучу. Тогда погиб и мой отец – Дух Древнего Леса. Обо всём этом мне  вспоминать больно.
  Взволнованный Дух Леса говорил и говорил, все его слушали. Наконец он замолчал и оглядел всех тревожным взглядом.
- Почему мне идти? – спросила Хан-Мей.
- Кто, кроме тебя и Бэр-Мэ, говорит с духами? – вопросом на вопрос ответил Пар-Мэ. – Мальчику не до этого, он отправится на север искать небесный камень.
- Почему на север? – удивился юноша. – Я думаю, они рядом! Арай, Сам-Оха! Идите-ка сюда.  У вас есть такие же камни, как у меня?
- Да, однако, были, – ответил Сам-Оха.
- Были? А куда вы их дели? – спросила Хан-Мей.
- Мой со мной, а Сам-Оха  невесте Няш-Ке  подарил, - вступился за брата Арай, - они любили друг друга, очень.  Мы тогда не знали, что они небесные. Однако, так.
- А Няш-Ка где? -  спросил теперь Бэр-Мэ.
- Моя невеста, однако, человек.  Она умерла, однако, давно, - Сам-Оха замерцал тенью костра.
- Я же сказал, что надо отправляться  на север. Сам-Оха и Арай пойдут с Бэр-Мэ. Небесный камень Няш-Ки откликнется на зов  Сам-Охи.  А если нет, тогда камни  Арая  и Бэр-Мэ  укажут путь.  Пар-Мэ посохом дотронулся сначала до тени костра, потом до тумана.  Внезапно  появились  два очень похожих красивых парня, узкоглазых и чернявых.  Одежда на них была из  оленьих шкур.  Они походили на мужчин из племени  Моан-Си, которые  приходили с севера зимой на оленьих упряжках и привозили тюлений жир.
- Так вы  с братом Моан-Си? – удивился Бэр-Мэ.
- Не знаю, однако, - ощупывал  себя Сам-Оха, - наше племя называлось Хан-Та.
- Я и забыл, какими мы были. Одежда тяжёлая, надо другую. Однако, так, - Арай стянул  с себя шкуру. На груди его висел на светлой цепочке точно такой же небесный камень, как  у Бэр-Мэ. Он сразу заискрился голубым цветом. В ответ камень Бэр-Ме  замерцал  зелёным.
- Как живые! – удивилась шаманка.
- Они и есть живые, - ласково погладил свой камень Бэр-Мэ.
- Я даю вам возможность быть людьми, потому что пришло  время, - не обращая внимания на ожившие камни,  обратился к братьям  Дух Леса. -  Договор, что мы с вами заключили при первой встрече, остаётся в силе, я не могу его нарушить или  изменить. Но как только найдёте Няш-Ку и её небесный камень, вы снова станете туманом и тенью. А теперь в путь. У каждого своя дорога. Каждый знает о неизбежной и надвигающейся  беде на нашу землю. Хан-
    картинка

Мей, когда отправишь духов с вестью в разные стороны, приходи на священное место народа Со-Ома. Я принесу  одну  вещь. Духам гор она пригодится.
- Пар-Мэ, – обратился к Духу леса Бэр-Мэ, - я не смог разыскать леших. У Лям-Бы был похожий камень. Но я не уверен, что он небесный.  Может, ты знаешь, где они?
- Хорошо, я отправлю на поиски этих непосед лесных дев, - уклончиво ответил Дух Леса.
*
     Арай, Сам-Оха и Бэр-Мэ в пути были уже несколько дней.  Юноше не давал покоя вопрос:  «О каком это договоре шла речь?»  Сначала он не мог спросить из-за сборов в дорогу, а потом из-за русалки Эги. Она провожала их до устья реки Кол-Ва, боялась, что они собьются с пути. Теперь, когда он остался наедине с братьями, решился спросить их об этом.
- Это долгая история, однако, - ответил Сам-Оха.
    Они с Араем отвыкли быть людьми и  могли сосредотачиваться  только на одном деле. Так и сейчас, только Сам-Оха заговорил, как лодку повело в его сторону, забыл грести.
- У нас много времени,  путь наш долгий, расскажете по очереди.  Кто у руля, тот и рассказывает, стал просить братьев Бэр-Мэ.
- Однако, так, - согласился Арай.
-Можно, однако, - поддержал брата Сам-Оха и передал весло Бэр-Мэ.


*
   Представь  себе время, когда кругом был снег и лед. Но пришло время, и холод  стал отступать на север. На месте растаявшего льда остались  моря, озера,   бескрайние болота.  Потекли реки по нарезанным ледником, ущельям и бороздам. 
   Живые существа, в том числе и люди,  приспособились к тем условиям, в которых оказались по воле обледенения. Началось потепление. Некоторые племена, укрывавшиеся в пещерах от ледяной стужи, остались на насиженных местах. Другие выбирались из заболоченных  лесов и отправлялись искать сухие земли на юг. Нашему племени Хан-Та пришлась по душе зимняя стужа, и оно стало двигаться за таявшими ледниками. Шли, пока тот не остановился. Так  люди достигли берегов Ледяного моря.
   Теплые чумы, одежда из оленьих шкур, мясо круглый год,  жирная рыба, тюлений жир, бесчисленные стада оленей – всё, что  надо для жизни. Солнце? Оно итак светило им по полгода. Тепла? На что? Один надоедливый гнус от него. Зима их кормила, открывала бескрайние просторы по земле и воде.
    И только по длинным зимним вечерам старики пересказывали своим детям легенды, услышанные от своих  предков о землях, где нет снега и льда, где солнце  всходит и заходит каждый день, где растут диковинные деревья, живут  невиданные звери и птицы, в озерах  водятся разноцветные рыбы. Если кто не верит в рассказы, пусть идёт по Печ-Оре реке вверх, потом перейдёт горы и спустится по рекам, что текут с них в огромное море без края и конца, такое же, как наше, но безо льда.  На берегах его увидишь всё, о чем только что услышал. Там можно ходить без шкур.
   Слушали эти сказки и братья, Арай с Сам-Охой, и решили: вот вырастут, отправятся искать эти земли. Прошло время, Арай мечту свою не оставил. Он постоянно пропадал на реке, уплывал надолго вверх по течению, чтобы изучить все излучины её, все повороты. Сам-Оха же промышлял в тундре, добывал песца, лисицу.
Много раз Арай звал брата уплыть из стойбища на поиски той таинственной земли, но Сам-Оха всегда откладывал, находил причину. Главной причиной была его невеста Няш-Ка. За девушкой он ухаживал очень давно, с детства. Сам-Оха нигде не оставлял её одну. Он как тень за ней следовал повсюду. Она в тундру - он за ней.  Она на реку - он туда же. Она споткнётся - он уже  подхватит. Она обернётся, а он уже взади. Любили друг друга очень.
   Все в селении поражались  им. А потом  стали  смеяться над Сам-Охой, так как бедный был жених. За Няш-Ку отец выкуп требовал: стадо оленей, китовый ус, жир тюлений с десяти туш, да  шкур песцовых полсотни. Где столько взять сироте?
   Арай взялся помогать брату. За год половину выкупа  отдали отцу девушки. Тот ни в какую не соглашается, ждет вторую половину. А тут богатый жених для Няш-Ки объявился. Приехал сватать её сам шаман племени Хан-Та за своего старшего сына. Пригнал огромное стадо оленей в селение.
  Ещё пуще стали над женихом смеяться, но Сам-Оха не отступал. Отправились они с Араем моржа бить, жир добывать. Вот тогда-то и увидели они на берегу Ледяного моря  огромную глыбу льда,  что выбросило море после шторма.  Не в новинку им было это зрелище наблюдать. Часто море преподносило сюрпризы. То кит на берег выбросится, то земли с огромный остров вынесет, то замороженных чудищ  ураган принесёт. А тут глыба ледяная, что тут удивляться. Да тут треснула эта глыбища,  рассыпалась.  Ахнули  братья.  Перед ними возвышался  невиданный монстр.

    картинка

Щупальца его раскинулись по берегу, конца их не видать. В три роста человеческих толщина их. Что говорить о голове, которая возвышалась как гора. Вверх поглядишь - шапка с головы слетает. Ходили братья вокруг чудища – день потеряли. Тут Арай глянул ещё вверх, и почудилось ему, будто светятся глаза морского монстра.
- Живой он! – остановился Арай, задрав голову.
- Однако,   не шевелится, - ткнул копьём в щупальце Сам-Оха.
- Однако, так, - разглядывал чудовище Арай. – Показалось, будто в глазах  его жизнь  сверкнула.
- Это не в глазах, однако, а под ними что-то сверкает, - Сам-Оха приложил руку ко лбу, как козырёк, и поглядел вверх.
   Арай закинул гарпун и осторожно полез по скользкому щупальцу к голове чудища. Сам-Оха стал карабкаться следом.
- Однако, что это светится? – произнес Сам-Оха, первым вскарабкавшись на монстра. -  Да эти камни самоцветные, однако!  Они дороже будут, чем стадо оленей. Вот выкуп за Няш-Ку, братец Арай!
- Однако, так, братец Сам-Оха! – Арай только задел камень, как он сам спал с обвисшего глаза морского чудовища и обвился светлой цепочкой вокруг шеи охотника. Тоже было и с Сам-Охой.
  Захрипели и закашляли  братья, кубарем скатились с мерзлой туши. Цепочки душили их.  Тут камни вспыхнули и погасли,  цепочки ослабили хватку.
- Проклятый шаман, - храпел Сам-Оха, - это его проделки, однако.
- Однако, так, - кашлял Арай. Он пытался сорвать цепочку с шеи, но она была крепкая.
- Надо идти к шаману, однако,  пусть снимет с нас заклятие. Надо честно откупать невесту, а не пользоваться колдовством, - возмущался Сам-Оха.
- Однако, так, - поддержал Арай, а потом добавил. – Только шаман хитрый. Мы не докажем, что это его рук дело.
- Всё равно поехали домой, однако,  день на исходе, - устало проговорил Сам-Оха.
-Однако, так,  - согласился  Арай.
    В селение их ждали, чтобы посмеяться над незадачливым  женихом Сам-Охой. Оказывается, пока братья на охоте были, сын шамана остальной выкуп привёз и забрал Няш-Ку к себе, к свадьбе готовится.
      Сам-Оха, как услышал это известие,  сел в сани и до своего чума не проронил ни словечка.
- Что ты так убиваешься,  Сам-Оха, - стал успокаивать брата Арай, - ещё не всё потеряно. Свадьбы ещё не было. Поедем, украдём Няш-Ку и отправимся с ней  вверх по реке другие земли искать. У меня лодка припрятана с запасами еды,  как раз недалеко от селения, где шаман живёт.
- Однако,   дело говоришь, брат Арай, - воспрял духом Сам-Оха, - я ж хотел, однако, жизни себя решить, потому как без Няш-Ки  мне свет не мил. Для неё я всё сделаю.
- Однако, так.   Только рано тебе ещё умирать. Поехали сейчас же. Все спать лягут, мы Няш-Ку и освободим.
   Выследили братья, где девушку прячут. Собак чужих рыбой прикормили, чтобы шум не подняли. А как стихло в селении, так Няш-Ку незаметно и вывели из чума. Прибежали к реке, в лодку сели. Арай на берегу остался.
- Вы плывите, я вас с берега прикрою. Разведу костры, дым пущу по реке, чтобы вас раньше времени не увидели с берега.
- А как же ты братец, однако, нас догонишь? – забеспокоился Сам-Оха.
- Не переживай, у меня дальше ещё лодки схоронены. Дыма напущу, нагоню вас. Я реку нашу вдоль и поперёк изучил. Вы другого берега держитесь, там течение помедленнее будет,  легче грести. Однако, так, - сказав это,  Арай оттолкнул лодку и побежал костры поджигать.
- Няш-Ка, любимая моя, - тревожно заговорил Сам-Оха, - не знаю, однако, что с нами будет, уйдём ли мы от погони? Возьми, в знак моей любви, этот самоцветный камень.

   картинка

- Что ты, Сам-Оха, я буду только твоей! – не успела девушка произнести признание, как небесный камень сам перелетел на грудь Няш-Ки, сверкнув при этом небесной лазурью.
   Некогда было влюблённым удивляться чудесам, смело взялись они за вёсла, и лодка стремительно понесла их к другому берегу.
*
   Проснулся утром рано сын шамана. Неспокойно что то ему стало. Пошёл невесту проведать, уж больно она вчера плакала по-своёму Сам-Охе, ехать не хотела. Насилу в упряжку усадили. Глянул, нет невесты, убежала. Вскочил на первого попавшего оленя, в селение поскакал, где девушка жила. Её и там нет.
- Где невеста моя? Куда вы её запрятали? Выкуп взяли, а невесту украли? – кричал он на родителей Няш-Ки.
- Не приходила! – заплакала от страха мать девушки.
- Надо к Сам-Охе идти, однако,  он как тень за ней ходил, - оправдывался отец невесты. – А не найдём у него, так к Араю в чум надо, однако. Он вечно брата прикрывал, когда тот с  Няш-Кой в тундру  бегал. Разведёт костёр, так что дым в их сторону стелется, чтоб никто их не приметил.
   Но ни Сам-Охи, ни Арая, ни Няш-Ки  в селении не было.
   Рассвирепел жених, вернулся домой  без невесты, к шаману пошёл.
-Накажи беглецов, отец!  Вызови  духов, подвластных тебе.  Пусть они обратят Сам-Оху в тень, Арая в туман, тогда Няш-Ка сама вернётся, когда братья исчезнут. Выкуп я обратно заберу, другую невесту найду. Пусть все знают, что со мной шутки плохи!
- Что ж, сын, выполню всё, о чём попросишь. Только духи  запросят плату. Откажись от Няш-Ки, пусть с любимым останется. Мало ли в селениях девушек красивых и свободных. Любая рада будет женой тебе стать, - стал оговаривать  сына от мести  мудрый шаман.
- Нет, я хочу наказать беглецов. А духам скажи, заплачу тем,  что попросят. Я богат, мне добра своего для такого дела не жалко, - не послушал совета отца старший сын.
    Обратился к духам шаман, передал волю сына. Согласились духи в мир свой принять Арая как Духа Речного Тумана, да Сам-Оху как Духа Теней.
*
    Густой туман на реке встал. Из-за него не увидели  беглецы на повороте корягу, опрокинулась лодка. Еле выбралась Няш-Ка из воды. Стала любимого кликать.
- Сам-Оха! Любимый мой, где ты, отзовись. Густой туман  всё заволок, не вижу я тебя! Сам-Оха!
- Здесь я, Няш-Ка, однако, здесь, рядом стою. Неужели от холодной воды, однако, плохо слышишь меня и не видишь, - Сам-Оха следом ходил за девушкой, но та не замечала его. Весь берег обшарила она в поисках своего Сам-Охи, пока силы не оставили её.
- Сам не пойму, что с ней случилось? – недоумевал влюблённый юноша. – Не видит меня,   кричу - не слышит.
- Беда, брат Сам-Оха, - услышал он рядом голос Арая, - не услышит  она нас и не увидит, потому как не люди мы теперь. Однако, так. Посмотри на себя и поймёшь всё.
- Где ты, Арай?  Из-за густого тумана не видно тебя, однако, - стал оглядываться тенью Няш-Ки Сам-Оха.
- Шаман околдовал нас, однако, так.   Не надо было прикасаться к этим самоцветным камням. Смотри, я теперь туман, а ты - тень, - печально сказал Арай и встал густым столбом возле девушки.
- Не верю своим глазам! – влюблённый юноша посмотрел на свои руки. – Но  я небесный камень свой Няш-Ке отдал.   Почему она  человеком осталась?  Значит,  камни эти нам не шаман  подсунул.
- Что это? От усталости мерещиться мне стало, - проговорила Няш-Ка, наблюдая, как её тень машет руками, а туман мечется вокруг. – Знаю, однако,  это шаман напустил на меня злых духов, потому что от сына его сбежала. Арая, однако, поймали, а Сам-Оха утонул. Что я наделала? Надо пойти повиниться, тогда Арая отпустят, и он сможет найти тело Сам-Охи. Похороню его, будет куда прийти и поплакать.
    С этими мыслями поплелась продрогшая до костей,  Няш-Ка в селение, роняя горькие слёзы на небесный камень. Братья шли следом.
*
- Доволен, что опозоренная Няш-Ка вернулась к своим родителям? – спрашивал шаман старшего сына.
- Так ей и надо! – воскликнул тот
- Доволен, что родители невесты вернули весь выкуп тебе?
- Да, доволен!
- Рад ли ты, сын мой, что нет больше среди людей  двух братьев?
- Не будут  больше красть чужих невест!
- Если всё, о чем просил ты у духов, исполнилось, заплати им.
- Пусть берут всё, что угодно, что мне принадлежит.  У меня добра много, - смеясь, ответил жених.
- Нам и надо-то всего ничего, - зашипели духи, -  только твою чёрную душонку.
    Не успел шаман слова за сына замолвить, как упал тот замертво, удивлённо раскрыв глаза.
*
   Пока жила Няш-Ка, братья  её не оставляли, следом ходили. Она так замуж и не вышла, кому  надо такую, умом тронутую. Няш-Ка каждый день ходила на реку и плакала по своему Сам-Охе и его брату Араю.  Болото скоро от слёз её образовалось. А когда пришёл конец её жизни, она упала в то болото из слёз своих.  Долго ещё горевали братья у могилы их верной Няш-Ки.  Жизнь человеческая коротка.  А кто измерит жизнь тени и тумана?
- Однако, так, я решил, - сказал как-то Арай Сам-Охе, - если хочешь, оставайся здесь, только я пойду искать новые земли. Помнишь,  мечтали о них, когда маленькими были?  Что нас здесь держит?  Могила Няш-Ки?  Плачь  не  плачь, а Няш-Ку не воскресить.
- Я, однако, с тобой пойду, братец Арай! Больно мне здесь оставаться, воспоминания печальней печального, - согласился Сам-Оха с братом и на прощание крикнул.   –  Няш-Ка, любимая моя, сколько жить буду, однако,  тебя не забуду. Пошли мы с братом другие земли искать.
   И поплыли братья над рекой Печ-Орой  искать новые земли.
   Болото Няш-Ки всколыхнулось, забулькало, загорелись голубые огоньки на нем. Поднялась с болота старушка тиной увешанная.  Засветился печально на груди её  небесный камень.
- Сам-Оха, Арай, куда вы? – прошептала Няш-Ка. – Нет, не слышат они меня. Где же мне найти их? Буду  двигаться вдоль реки, может, догоню их.
  Братья ж не останавливались, они  двигались навстречу новой жизни, новым испытаниям. Они много повидали, многому подивились. Иногда где-то останавливались, потом снова отправлялись в путь. И вот как-то оказались они на берегу бескрайнего моря. Тут засветился туман синими переливами. Удивились братья, да вспомнили, что у Арая камень остался самоцветный.
- Здесь останемся.  Однако, так, - решил Арай.
- Однако, болот нет. О Няш-Ке напоминать не будут, и боль в груди утихнет, - согласился остаться Сам-Оха.
- О чём это вы, братья, тут договариваетесь? – спросил их молодой парень, проходя мимо.
- Ты нас видишь? – удивился Арай.
- Однако, и слышишь! – воскликнул Сам-Оха. - Столько земель мы обошли, и только тут нас люди увидели.
- Не зря нас самоцветный камень тут остановил! - радостно проговорил Арай.
- Может, я и похож на человека, только я -  Дух Леса. А вас как зовут? – вежливо спросил парень.
- Дух? А как похож на человека. Меня зовут Арай, Дух Речного Тумана.
- Я, однако, Сам-Оха, Дух  Теней.
- Моё имя Пар-Мэ, я могу любой образ принять. Этот дар мне передал мой отец - Дух Древнего Леса.
- Вот бы нам так! – мечтательно произнёс Арай.
- Этот дар заслужить надо. Помогите  мне лес после ледника восстановить, я смогу вам  частицу моего дара передать.
- А что делать надо? Однако, мы с радостью поможем и так, - Сам-Охе сразу по душе пришёлся этот парень, как будто  он его уже знал.
- Видите горы, они безжизненные, на них рождаются кривые  слабые деревья. Вот бы плодородной земли где-нибудь достать.  Дёрна откуда-то приносит течением  после бури, но немного. Вот бы найти эту землю и сплавить к берегам моей земли. Мне не дано, как вам, отрываться от земли. Помогите  мне!
   Братья, не раздумывая долго,  отправились искать эту землю по бескрайнему послеледниковому морю. Нашли они его не так далеко. Это был остров с отвесными берегами. Вода подтачивала их, и они с шумом валились в море. Течение подхватывало дёрн, деревья и несло всё в сторону земли Пар-Мэ. Но доплывало очень мало. Дерн намокал и тонул. Только  одинокие деревья плыли дальше.
    На  самом острове жили люди. Им грозила гибель, так как их остров таял на глазах.
    Всё, что увидели братья, рассказали Пар-Мэ.
- Если бы мы были людьми, показали бы тому племени путь на твою землю.  Однако, так, - встревожено говорил Арай.
- Потом, однако,  попросили бы их свозить землю в лодках сюда, - продолжил мысль брата Сам-Оха.
-Племя людей на моей земле - это хорошо. Моя земля оживёт, - Пар-Мэ согласно закивал головой. - В моих силах дать вам на время человеческий образ.  Ещё вы будете всех понимать и общаться на любом языке.  По своему желанию сможете обращаться в любого зверя,  птицу, рыбу, но не больше человеческого роста и размера.   Как только вы выполните это задание, то снова примете образ тумана и тени.   И только  тогда  я смогу передать вам способность самим становиться людьми, для этого  и заключим  с вами договор.
   Арай с Сам-Охой были рады всему, что бы не предлагал Дух Леса. Им надоело без дела скитаться по свету. Они нужны тут, на земле Пар-Мэ.  Причастность к чему-то важному их вдохновляла. А когда приняли  свой привычный  человеческий вид, парней из племени Хан-Та, то с усердием взялись за работу.  Надо было изготовить лодку, чтобы плыть к острову. Выдолбили они её из целого ствола дерева каменными топорами.  Хорошо,  искать такое дерево долго не пришлось.  Их таких к берегу прибивало много.  Время потратили немало, поэтому и торопились на выручку к племени, что на острове жил.
   Не сразу нашли остров. Одно дело бесформенным туманом и тенью плыть над водой, а другое - на лодке людьми плыть против морского течения. То ветер поднимется, то дождь польёт, как стена, то ночь опустится. Но братьям всё нипочём: наоборот, в радость вновь ощутить запахи, свежесть, тепло, холод и даже чувство голода.  По плавучим деревьям и остаткам дёрна, встречающимся им по пути,  нашли тот остров.  С трудом по крутому берегу забрались. К селению направились. Смотрят, а к ним народ сам идет, как будто встречает.
- Народ Со-Ома, - сказал  седовласый старец и указал на соплеменников, потом ткнул себе в грудь и назвал своё имя, -  Кыд-Тау.
-Арай, - указал на себя молодой парень, - а это мой брат Сам-Оха.
 Народ Со-Ома все в замешательстве переглянулись. Они  слышали знакомую речь.
- Твой брат, Сам-Оха, тоже нас понимает? – удивленно спросил старик.
- Однако,  не только понимаю, но и говорю, как вы, - ответил он.
-  Духи воды нас услышали! Эти  братья спасут наш народ! – уверенно прокричал предводитель процессии. – Идемте в селение, нам надо вам всё показать и рассказать. А вам отдохнуть с дальней дороги.
    Вечером, после отдыха и сытной еды, все собрались на совет. Народ Со-Ома, как гостеприимные хозяева, сначала дали слово гостям. Арай и Сам-Оха рассказали, зачем они прибыли на остров и подробно описали землю Пар-Мэ. Передали его просьбу помочь ему, а потом жить на его землях.  Народ Со-Ома почему-то молчали. Тогда поднялся вождь племени, он не встречал братьев на берегу. Туда ходили только старейшие во главе с  шаманом.
-  Народ Со-Ома не может уйти на земли Духа Леса, пока… Пока Дух Со-Ома в плену сна, - оглядев унылые лица соплеменников, сказал вождь и сел.
- Народ Со-Ома! – пришёл  черёд действовать шаману. – Духи воды  послали к нам не зря этих братьев. Они освободят  Духа Со-Ома из плена. Позволит ли совет старейших поведать чужим  людям тайну племени Со-Ома?
   Долгая тишина повисла над собравшимися у костра людьми. Все застыли, ожидая ответа самых мудрых и самых старых людей племени.
- Мы очень старые, дни наши сочтены, - наконец встал один из них, - но ради  вас всех и будущих поколений, мы согласны, чтобы нам помогли братья с земли Пар-Мэ. Племя Со-Ома зашевелилось, загудело, как пчелиный улей.
   Шаман выбежал на середину и развернул на земле шкуру животного, подозвал братьев.  К шкуре подошли ещё вождь и старейшие племени.
Перед братьями открылась  вся история народа в рисунках. На последнем они увидели дракона, похожего  на  речного спящего сома, но с перепончатыми лапами.  На спине его стоял остров.
    Шаман стал рассказывать:
- Очень - очень давно лед и холод прогнали наш народ на край  земли к  незнакомому морю. Народ Со-Ома долго жил на берегу моря. Это  был сильный и многочисленный народ. 
   Тепло солнца прогнало холод. Все радовались долгому лету, голубому морю. От длительного тепла  часть суши с  селением  оторвалась и поплыла  в море.   Оставшаяся  часть берега с людьми ушла под воду.  Все плакали, но не могли помочь  родными.
  Время шло. Опытные охотники стали рыбаками.  Остров с людьми долго носило по безбрежному морю. Иногда он подходил  к скалистой  земле, но разворачивался и стремительно нёсся в море.  Остров то опускался под воду до самых макушек деревьев,  то снова поднимался на поверхность. Землю с острова стало сносить. Всё терпели люди, лодки были всегда под рукой.  Уплывать далеко не могли, привязывались, так как остров мог неожиданно унестись вдаль морскую.
    Берега  народ больше не видел.   Плавучий остров остановился. Смелые рыбаки племени  опустились под воду и увидели огромное  спящее чудовище.   Теперь  народ знает, что  остров стоит   на спине  морского  дракона. Имя ему -  Дух Со-Ома.
  Шаман замолчал и обвел всех взглядом, а потом взглянул на братьев.
- Однако, мы беремся освободить Дух Со-Ома из  плена сна, - после долгого раздумья сказал Сам-Оха.
- Однако, так, - кивнул Арай.
- Что делать народу? – спросил вождь.
- Надо, однако, сплести длинные крепкие верёвки. Мы  опустимся под воду, - хитро улыбнулся Сам-Оха.
   С утра все взялись за дело. Даже дети племени ни в чём не уступали взрослым.  Кто лыко драл, кто  носил его из леса, кто плёл верёвки, кто скручивал из трёх тоненьких верёвок одну крепкую.
- Что ты задумал? - спросил брата Арай.
- Думаю, однако, сначала увидеть  Духа Со-Ома, а уж потом думать, что делать, - ответил Сам-Оха.
- Однако, так, - согласился Арай.
   Они взяли несколько готовых верёвок и отправились на лодке осматривать  остров. В том месте, где должна быть голова морского дракона, они привязали свою лодку к берегу. Отплыли, насколько позволила длина верёвки.  Себя привязали к лодкам, нырнули и обернулись в налимов, как научил их Пар-Мэ.  Сначала братья освоились с незнакомым телом, научились управлять плавниками, хвостом. Только тогда пустились в плавание. Но верёвки хватило только до ноздрей  чудовища. Тогда они оставили верёвки и поплыли осматривать дракона на свой страх и риск.
    Оказалось,  морское  чудовище лежало на жерле подводного вулкана. Оно своим животом полностью его закрывало, как пробка  бутылку. Ноги и хвост дракона беспомощно висели на плаву.
-Как он, однако, застрял, - сказал Сам-Оха, - Ему сил не хватило, чтобы уплыть, однако!
- Его затянуло как в воронку.  Однако, так, - согласился с братом Арай.
- Это какую силу надо, однако, чтобы нам Духа Со-Ома освободить? – задумался  Сам-Оха.
- Поискать надо под водой. Однако, так, - предложил Арай.
   Братья отправились искать кого-нибудь, не выпуская из вида морского дракона. Вулкан, притянувший чудовище, был в подводном мире не один. Перед братьями открылась целая цепь подводных гор. Некоторые из них когда-то  извергали огонь и лаву.  Все они были заселены невиданными рыбами, ящерами, каракатицами. В кратере одного из потухших вулканов они заметили шевеление. К ним поднимался монстр, казалось, намного больше, чем тот, который они видели когда-то во льдах. Он уставился на них огромным, но добрым глазом.
- Вот кто нам, однако, поможет, - обрадовался Сам-Оха и смело поплыл к необычного размера чудовищу.
- Мы с братом  поражены  силе и мощи твоей, однако! Можно попросить тебя о помощи? -  стал кричать  он ему прямо в ухо.
- Не кричи, я хорошо слышу. Зовите меня Многоног,  -  ответил гигантский монстр.  -  Как вас зовут? Чем вам помочь? 
- Сам-Оха я, однако, а это -  брат Арай. Помогите нам, однако, столкнуть с места морского дракона, - братья  отплыли от монстра на расстояние, чтобы тот их мог разглядеть.
- Этот дракон уже там давно. Он дремлет, потому что из вулкана  порой  выбрасывается  сонный газ. Он бы уплыл, но после выброса газа в жерло засасывает воду и всех, кто рядом. Мы к нему никогда не подплываем, - объяснил  Многоног.
- Нам очень надо, однако, освободить это чудовище, - взмолился Сам-Оха.
- Однако, так, - поддержал Арай.
- Если так надо, то я помогу. Но мне одному не справиться. Сначала надо дождаться, когда газ приподнимет дракона над жерлом вулкана, тогда  утянуть
   
  картинка

его за хвост на дно морское, на глубину.  Когда воду начнёт в воронку засасывать, мы на дне лежать  должны.  Для этого и  надо ещё  кого-нибудь позвать, - стал объяснять Многоног.
- На глубину? Нет, нельзя, там, на драконе, земля, остров.  Там люди на острове. Они все погибнут, когда морское чудовище утянем на глубину. Однако, так, - заволновался Арай.
- Люди? Так вы из-за людей дракона  освобождаете? – удивился Многоног
- Да, однако, там народ Со-Ома скоро без земли останется, без острова, - сказал Сам-Оха.
- Мы хотим им помочь. Однако, так, - объяснил  Арай.
   Монстр вдруг расхохотался.
- Людей спасти! Ха-ха- ха! Они решили их спасти! Хо-хо-хо! Им не жалко дракона, жалко людей! Ой, насмешили же вы меня, братья - налимы!
   Арай и Сам-Оха недоумённо переглянулись.
- Ры-ы-ы-бы спаса-а-а-ют  люде-е-е-й! – не понимая почему, братьям не смешно, снова растягивая каждое слово,  проговорил морской монстр.
- Да, да, однако, - понял и засмеялся  Сам-Оха, - мы с братом  тоже когда-то были… людьми.
- Что? – пришло время удивляться монстру.
- Нас, однако,  заколдовал шаман, и мы стали т…
- Рыбами! Однако, так! – вовремя перебил Сам-Оху Арай.
- Ладно, уговорили! Будем спасать всех!  Предлагаю второй вариант спасения: я с разбега сталкиваю дракона с места и что есть духу, несу его в свой  кратер вулкана, пока меня не затянуло в воронку.  Как этот план?
- Однако, люди наверху?
-Ах, да!
- Людям придётся покинуть остров. Однако, так, - решил Арай.
-Однако, ты прав, брат, -  вильнул хвостом Сам-Оха. -  Согласятся ли они?
- Расскажем им всю правду, согласятся. Однако, так, - решительно настроился Арай. – Верёвки пригодятся все, и надо их сплести покрепче. Привяжем Многонога, дракона и себя к ближней скале, чтобы  в воронку не затянуло.   Будем за них тянуть дракона. Его бы только столкнуть с места.
- Я придумал, - снова, предложил Многоног, - обвязываем дракона, дожидаемся, когда его приподнимет над вулканом газовым пузырем, и тянем его за верёвки за ближнюю двуглавую скалу.  Вода начнёт  тянуть нас в жерло вулкана, дракон застрянет  в расщелине. Вы прячетесь в пещеру этой скалы.  Сначала меня удержат верёвки, а потом я перехвачусь всеми  щупальцами за камни.
- А как, однако,  освободим дракона? Он же застрянет, - не соглашался с новым планом доброго монстра Сам-Оха.
-Ну, хорошо, привяжем дракона,  верёвок бы хватило. Поплывёте  вокруг скалы навстречу друг к другу, петлю сделайте.   Когда дракона обратно потянет, верёвки и затянутся.  Так и решили сделать.
  Братья, немного поплутав, нашли дорогу домой. Народ Со-Ома встретили их восторженными криками. Ведь братья провели под водой целый день.
- Вы великие шаманы! - воскликнул старец.
- Дух Леса,  что зовёт вас, однако, на свои земли,  наделил нас способностью обращаться в разных животных и рыб, - успокоил  людей  Сам-Оха
   Когда все отдохнули  и уселись у вечернего костра,  братья рассказали о своем подводном путешествии. Предложили народу покинуть остров, обещали освободить Дух Со-Ома, морского дракона.
    Многие уже соглашались, но вождь народа был непреклонен.
- Дух Со-Ома спас наш народ от гибели, когда братьев наших поглотило море. Он носил нас повсюду, ища нам новую землю. Он был у цели, когда попал в ловушку сонной горы. И вы хотите бросить его? Или мы вместе поможем Духу Со-Ома, или вместе погибнем, - таков  был ответ смелого вождя.
- Тогда, однако, надо делать плоты.  Мы с братом Араем привяжем их  к верхушкам подводных скал. Когда, однако, сдвинем с вулкана  Дух Со-Ома, вы на плотах  тяните, что есть сил, морского дракона.  Как только верёвки потянет обратно, крепите за плоты, - согласился  Сам-Оха.
    Такое решение всем пришлось по душе.
     За несколько дней были срублены все крупные деревья на острове и связаны плоты. Их отогнали подальше от острова к подводным скалам и закрепили. В назначенный день всех детей и стариков оставили в лодках  на безопасном расстоянии, а   все взрослые  собрались на плотах. Ждали сигнала, у каждого в руке было по веревке, каждый знал, за какой кол её привязывать.
   Издалека они увидели, как остров их сначала медленно приподнялся из воды, потом резко  дернулся в одну сторону, потом в другую и поплыл к ним, стремительно набирая скорость. Все дружно стали травить верёвки. Вдруг раздался  оглушительный свист, переходящий в шум водопада. Верёвки из рук стало рвать. С трудом сдерживая натяжение, помогая друг другу,  люди закручивали верёвки за толстые колья. Потянуло плоты, погружая их в воду. Люди оказались в воде. Они хватались  друг за друга, за свободные концы верёвок, чтобы не уплыть к воронке. Течение было таким сильным, что  лодки с детьми и стариками показались на горизонте. Их грозило затянуть в водоворот. Но ни крика, ни плача  не было слышно. Все стойко терпели испытание:  одни  гребли против течения, что есть силы, другие держались друг за друга, обмотав себя верёвками.
    Скоро сила течения уменьшилась, но не прекращалась, как  обещал братьям Многоног.  Туго приходилось всем. Вода,  хлынувшая в огромный кратер потухшего вулкана, потянула за собой всё, что  было не закреплено. Понеслись в неведомые подземные лабиринты морские воды со всеми её  жителями. Ни остановить потока, ни вскарабкаться по скале на поверхность. Приплюснуло к горе  братьев: не успели они нырнуть в пещеру, увлеклись, когда петлю закручивали. Дракона морского все же развернуло потоком, и попал он в расщелину. Многоног запутался в верёвках, только они и спасли его. Сам он за что ни цеплялся, срывался. Так и повис, болтаясь в водовороте. Потом, когда течение ослабло, стал подтягиваться, медленно выбираясь из воронки.
   Время шло, а течение не прекращалось, оно лишь, замедлялось.  Скоро на поверхности показались  верхушки скал, к которым были привязаны плоты. Гребцам на лодках удалось справиться с течением и обойти водоворот стороной.  Плоты показались над водой, и на них забрались измождённые люди.  Появился на поверхности морской дракон, застрявший в расщелине. Многоног, подтягиваясь за верёвки,  показался над водой. Он поднял из воды своё огромное щупальце, за которое крепко привязались братья.
    Тут  затрещала двуглавая скала, и одна её часть с шумом рухнула в воду. Это ожил морской дракон и сам выбрался из расщелины.  Он ушёл под воду и вынырнул возле Многонога.
- Не знаю, как благодарить вас, Арай и Сам-Оха? – сказал дракон.
- Благодари не только нас: если бы не Многоног, если бы не люди племени Со-Ома.  Мы все вместе освободили тебя из плена сонной горы.
- Как я могу отблагодарить вас? – снова спросил Дух Со-Ома
- Отвези, однако, всех людей к земле Пар-Мэ и скинь там с себя весь остров. Дух Леса просил плодородной  почвы, а то на камнях его ничего не растёт.
- Дорогу покажете? – только и спросил морской дракон.
*
   Как же был поражён Пар-Мэ, когда вода стала отступать. На поверхности показалась плодородная земля. Скоро перед Духом Леса раскинулась огромная холмистая равнина, по которой вместо моря текли реки. Все они стекались в одну широкую и полноводную Большую Реку.
- Река вместо моря, Мать Всех Рек – Ка-Ма, - произнёс  Пар-Мэ. Тут внимание его привлёк огромный остров, плывущий по воде. С этого острова  ему, Духу Леса, кричали и махали руками люди.
- Люди? Они видят меня? – удивился Пар-Мэ. Он спустился к ним ближе.
   Остров остановился. Из воды показалась гора с глазами, затем появились несколько длинных  щупалец. Они осторожно подняли остров и установили его в прибрежную впадину. После этого из воды всплыл ещё остров и перегородил всю реку. Течение развернуло его, и  показалась голова «острова». Это был морской дракон. Люди  громко приветствовали Дух Со-Ома.  
- Мы, однако,  выполнили твоё поручение, - сказала тень Пар-Мэ.
- Однако, так, - подтвердил густой  туман и окутал ноги Духа Леса.
- Вы не только выполнили моё поручение, вы подарили мне землю. Я выращу на ней прекрасный лес, где будет жить смелый, добрый, мудрый народ.
- Народ племени Со-Ома. Однако так, - добавил Арай.
   Неожиданно вся округа осветилась мягким синеватым сиянием от небесного камня Арая.
- Сам-Оха, это знак!  Мы с тобой обрели свою землю! Однако так! - воскликнул Арай.
- Народ Со-Ома обрел свою землю! – крикнул  вождь.
   Все люди дружно поклонились Духу Со-Ома и Многоногу. Те погрузились в воду. Затем весь народ повернулся и низко поклонился Духу Леса, Духу Речного Тумана и Духу Теней.
- Живите! – стукнул о землю  посохом Пар-Мэ. И тут же срубленные  для плотов деревья дали молодую поросль и потянулись к солнцу. Голые деревья покрылись корой. Примятая от воды трава зазеленела. Прилетели птицы. Жизнь возродилась. А иначе и быть не должно.
*
- Вот и всё, однако, - закончил свой рассказ Сам-Оха.
- Но вы с Араем так и не сказали, в чем заключался ваш договор  с Духом Леса, - снова поинтересовался Бэр-Мэ.
- Договор такой: мы помогаем Пар-Мэ, а он одаривает нас способностью обращаться в человека раз в сто лет. Однако, так.  Если захотим, то можем  быть в образе человека сразу десять дней в тысячу лет. Мы этой способностью очень дорожим и используем по  самым - самым важным случаем. Однако, так, - пояснил Арай.
- Обращая нас в людей теперь, он делал это, однако, помимо договора, так как пришло время, - добавил Сам-Оха.
- Как же вы долго живёте, оказывается!- удивился юноша.
- Это разве долго? Пар-Мэ живёт ещё дольше, так как видел крушение Звёздного Дракона. Однако, так, - сказал Арай.
- А вы не знаете, какую вещь он передал Хан-Мей для духов гор Каменного Пояса? – поинтересовался Бэр-Мэ.
- Нет, однако, не знаем. Он до поры тайну никогда не открывает. На то он и Дух Леса,- безмятежно  ответил Сам-Оха.
*
   Так рассказывая о своих приключениях,  путники достигли  водораздела. Предстояло перейти лесистые горы и найти любую речку или ручей, все они за горами текли на север.
   Братья умело разобрали лодку, скрутили шкуры, разделили поклажу на троих. Отправиться дальше решили с утра.
   Бэр-Мэ дежурил первым, а задремав, услышал стон.
- Помогите…, помогите… - различал он слабый зов о помощи.
   Юноша не стал будить братьев, отправился на голос один. Освещая себе путь небольшим факелом, он внезапно наткнулся на старика. Тот из последних сил полз на свет. Юноша помог старому человеку, уложил его на своё место и дал попить тёплового навара с ухи.
-Спасибо…- проговорил странный гость и закрыл глаза.
- Кто это?- спросил  Арай, разбуженный Бэр-Мэ.
- Узнаем утром. Вставай, твоя очередь костёр поддерживать, - сказал юноша.
*
- Может он умер, однако? – вполголоса спросил Сам-Оха.
- Дышит…- успокоил Арай, послушав старика.
   Путники давно встали, но не могли идти дальше, так как ночной гость лежал на вещах Бэр-Мэ. Ждать пришлось до полудня.
-Я иду на родину умирать,- раздалось взади.
   Юноши, сидевшие у костра, оглянулись. Перед ними стоял высокий седовласый старец.
-Ты знаешь наш язык, однако!- удивился Сам-Оха.
-Вы проходили по реке недалеко от меня, разговаривали на знакомом мне языке. Вам в те же края, что и мне. Я пошёл за вами, но силы меня оставили. Позвольте идти с вами. Часть  вашей ноши я понесу, а своей у меня  нет, - старик замолчал.
- Пойдём завтра, - решил Бэр-Мэ, - А пока всем ловить рыбу, запасаться ягодами, грибами, кореньями, набираться сил.
  Как не пытался Бэр-Мэ разговорить странного старика, тот не проронил ни слова. Он говорил только, что идёт умирать на родину и  что ему по пути с ними.
   Наконец путники наткнулись на ручей и весело зашагали вдоль него. Когда  можно было плыть, Арай и Сам-Оха ловко смастерили каркас лодки из тонких жердей и обтянули её шкурами.

Картинка

   Гребли по очереди. Плыть по течению было легко. Из речки в речку путники добрались до полноводной реки Печ-Оры. Племена, живущие по берегам северной реки, были дружелюбные, но все в один голос отговаривали  юношей плыть дальше Большого Поворота Реки.
- Нельзя туда,  там стоит большое племя, грозное племя Нга-Насан.   Жестокие воины ездят верхом на оленях, охраняя  свои границы и на земле, и на воде, - говорили вожди племён. -  Никого не пропускают ни к  Ледяному морю, ни обратно,  всех пленяют. Никто не возвращался оттуда. Говорят  Злой Дух Нга-Насан овладел людьми того племени.
- А давно она, то есть Злой Дух завладел людьми? – неожиданно спросил седовласый старец, странствующий с юношами.
- Наши дети тогда только родились, а теперь и они внуков нянчат, - ответили старейшины  племени.
- Странно…, - проговорил старик и снова замолчал.
- Почему ты назвал Злой Дух женским именем? – спросил Бэр-Мэ, а увидев тень на лице старца, решительно сказал. - Мы пойдём туда всё равно! Другого пути нет!
   Как осторожно не пробирались путники вдоль берега, их  всё равно заметили. Вся река со скалистых берегов  была как на ладони. Только  лодка сравнялась с отвесной стеной, как огромное стадо  оленей показалась на берегу. Это было не просто  северные олени, это было войско  Нга-Насан. Воины смело направляли оленей в воду и те привычно прыгали с высокого берега.
   Плотно окружив лодку с путниками, всадники направили её к пологому берегу. Там, не размыкая кольца, сопроводили пленников в стойбище. Встретила их  грозная старуха  верхом на олене в сопровождении воинов племени.
- Зачем не слушали людей? Зачем на верную смерть шли по реке? Ищите её? Чем вам жизнь ваша не мила? – стала допытываться она.
- Смерть мы не ищем, - смело отвечал Бэр-Мэ. – Ищем мы Няш-Ку, возлюбленную моего друга Сам-Охи.  Она  осталась далеко на севере, там, где река Печ-Ора впадает в Ледяное море.
- Зачем обманываешь меня? Много лет я стою на реке.  Мимо меня ни сова не пролетит, ни сом не проплывёт. Все храбрецы мертвы, а вас я вижу в первый раз, - злобно усмехнулась Нга-Насан.
- Братья Арай и Сам-Оха оставили ледяные берега моря очень давно, тогда твоё войско ещё не стояло здесь, путь был свободен, - Бэр-Мэ растерялся, он не мог сообразить, как всё объяснить воительнице.
- Ха!  - та от удивления подняла лохматые брови. – Вы живёте вторую жизнь?
   Воины племени засмеялись.
-Не можем мы задерживаться, идти нам надо, отпусти нас, Нга-Насан! - воспользовался общим замешательством Бэр-Мэ. Он решил говорить правду. – Нам надо найти Няш-Ку и голубой небесный камень, подаренный ей Сам-Охой  в знак вечной любви.
- Камни я люблю! – сверкнула очами старуха. – Ты принесёшь мне этот камень. А твои друзья останутся у меня в плену.
- Небесный камень сам выбирает с кем ему быть. Тот, что мы ищем, выбрал Сам-Оху и его невесту Няш-Ку. Это камень истинной любви, доброты, верности, - стал объяснять юноша.
- Верность! Доброта! Камень Любви!– не вытерпела Нга-Насан. – Нет истинной любви! Верности нет! Доброты никакой  нет! Мир держится на насилии. Кругом одни предатели и воры. Людям надо не любовь и доброту, а богатство и власть!
-Это твой мир таков! Наш иной! – неожиданно выкрикнул старик. Он стоял позади юношей и от слов властной и злобной старухи почернел. – Время не изменило тебя, моя любимая Нга-Насан. Твоё сердце так и не познало настоящей любви!
- Ты?!... Ты живой?!... -старуха не смела пошевелиться.
- Да! Я живой и нашёл тебя! Теперь твой черед выполнить обещанное – быть моей женой! Быть мне послушной, верной, любящей, доброй женой! – говорил старик  и медленно подходил к воительнице.
- Не подходи ко мне! – закричала старуха и свалилась с седла. – Не прикасайся ко мне! Нет!  Не верю! Ты не мог меня найти! Я всё сделала, чтобы ты меня не нашёл!  Нет! Нет любви! Я не люблю тебя!..
- Моей любви хватит на двоих, моя Нга-Насан!  Моя злобная, гнусная Нга-Насан! Моя лживая, коварная Нга-Насан! Моя кровожадная и все равно любимая Нга-Насан, - старец подошёл  вплотную и резко обнял вопящую предводительницу  злобного племени. Та успела выхватить ножи и стала колоть старика. Он только крепче сжимал в своих объятиях непокорённую возлюбленную. Скоро оба затихли в смертельных объятиях друг друга.
   Тишину нарушил один из старейших воинов племени.
-Злой Дух Нга-Насан покинул нас! Мы свободны! – закричал он, обращаясь к соплеменникам.
   Тут же огромное войско снялось с реки и скрылось в неизведанных просторах великой тундры.
- Мы даже не узнали его имя, однако, - растерянно сказал Сам-Оха.
- Однако, так, - печально добавил Арай.
   Прошёл день пути в раздумьях и спорах о силе истинной любви.
   Камни на груди Бэр-Мэ и Арая заискрились.
- Что это? Неужели мы приближаемся к морю? – забеспокоился Бэр-Мэ
- Нет, до моря  очень далеко. Однако, так, - удивлённо оглядываясь, ответил Арай. – Небесные камни говорят нам, что слышат Няш-Ку. Смотрите, болота кругом реки Печ-Оры растеклись. Тут тогда их не было. Всё кругом изменилось. Однако, так.
- Няш-Ка! – закричал Сам-Оха, оборачиваясь тенью.
- Няш-Ка, отзовись! – Арай растёкся густым туманом над ближним болотом.
      
картинка 
 
   Засветилось ближнее болото, зашевелилось, поднялась из болота старуха,  тиной увешанная.
- Где вы, братья? Я слышу вас!  Сам-Оха, любимый мой, отзовись, покажись! –  Няш-Ка, оглядываясь, вышла на берег реки.  Видит: в лодке человек стоит, в её сторону глядит, улыбается.
- Нет, не Сам-Оха это. Видно,  послышалось мне, однако.   Но отчего небесный камень мой светиться стал? Отчего, однако, туман вокруг искрится? Отчего парень молодой радуется, мне  рукой машет?
   Встали перед Няш-Кой  тень и туман, образ парней  приняли.
- Няш-Ка, любимая моя, это я, однако, Сам-Оха! – протянула тень руки.
- Няш-Ка, не пугайся, на нас шаман заклятие наложил. Сам-Оха твой Духом Теней стал, а я Духом Речного Тумана. Однако, так, - быстро проговорил Арай.
- Так вы всю жизнь со мной были? А я думала, однако, что это  от слёз моих  тени пляшут и туман кругом, - обрадовалась Няш-Ка, зарделась, и вместо старушки братья молодую Няш-Ку увидели.
  Кинулись они её обнимать и забыли совсем, что духи они. Как в былые времена взглядами друг друга ласкают, руки жмут.
- А я, братья, за вами следом шла.  Вы, однако,  другие земли искать отправились. Слышать вас стала, когда умерла, но видеть не видела. Сил подняться не было. Теперь  я дух, как и вы. Все зовут меня Дух Болотной Тины или старуха Няш-Няш.
- Какая же ты старуха, однако?  Для меня ты всегда молодая и красивая девушка Няш-Ка, - Сам-Оха не сводил глаз со своей возлюбленной.
 - Для меня тоже, ты Няш-Ка. Однако, так, - Арай светился от счастья, его брат нашёл свою любимую, они наконец-то  вместе.
- Пора собираться в обратную дорогу! – крикнул с реки юноша.
-Это наш друг, однако, Бэр-Мэ, – объяснил Сам-Оха, - он человек, но видит духов. Нам надо возвращаться, ты поедешь с нами. Я теперь, однако, с тобой  никогда не расстанусь.
- Мы с тобой не расстанемся никогда. Однако, так, - уточнил Арай.
- Мне надо проститься с друзьями. Они мне всегда помогали, - сказав это, Няш-Ка обернулась в сторону болота.    Со всей округи слетелись местные духи.
- Меня нашёл мой Сам-Оха, и я иду с ним. Прощайте! Спасибо вам за всё!– Няш-Ка всем поклонилась.
- Нам будет не хватать тепла твоего сердца, - сказал Дух Мха.
- Нам будет не хватать света от твоего сердца, - сказал Ягодный Дух.
- Нам будет не хватать рассказов о твоей любви, - сказали на прощание  духи Карликовых Берёз и Низкорослых Сосен.
   Небесный камень на груди Няш-Ки засверкал.   Свет от него растёкся над болотом, рекой, тундрой.   Отразился даже в небе, переливаясь всеми цветами радужного сияния.
   Попрощавшись со всеми,  друзья отправились в обратный путь.
*
- А где Няш-Ка, почему она не с вами?  -  поинтересовались лешие, когда Арай окончил рассказ.
- Няш-Ка, однако, теперь Дух Болотной Тины, не может долго жить без болот. Мы часто останавливались, однако, чтобы она подпитывалась болотным духом. Как только мы вернулись, Няш-Ку устроили на ближнем болоте.  Она отдыхать будет, однако, до весны, - объяснил Сам-Оха.
- Няш-Ку зовите Няш-Няш, она Дух. Однако, так, - добавил Арай.
   В избушку к лешим кто-то постучал…
 

  

4.Путешествие за седьмым небесным камнем.

    В избушку к лешим кто-то постучал. Это были не ветки елей.
- Хан-Мей, заходи, - крикнула Блям-Ба.
   Дверь отворилась, и на пороге показалась  шаманка. Все удивлённо поглядели на лешую.
- А что тут удивляться? – хмыкнула Блям-Ба. – Сами вчерась весь вечер о ней говорили. Вот она и пришла.
- Хан-Мей! Хан-Мей! Хан-Мей! – радостно приветствовали шаманку Арай, Сам-Оха, Бэр-Мэ, Лям-Ба, Блям-Ба, их дети и внуки - одним словом,  все, кого собрала непогода в тесной избушке леших.
-Хан-Мей! – пожимал руки шаманке Бэр-Мэ, - мы хотели идти к тебе, как стихнет вьюга. Как ты добралась? Няш-Ку нашли, но она спит до весны в болоте.
 - Знаю, Бэр-Мэ, всё знаю, -  шаманка обвела всех счастливым взглядом, а потом оглянулась на лешего. – Давай-ка, Блям-Ба, доставай свой небесный камень.
   Ни слова не говоря, леший расстегнул безрукавку.  Он нащупал  у себя на мохнатой зелёной груди амулет, приподнял его за светлую цепочку. Все ахнули от красоты его небесного камня. Он был похож на большую каплю застывшей смолы, слегка изогнутую, как все части Сердца Звездного Дракона. От всеобщего внимания  камень посветлел и стал прозрачно-желтым.
- Я не ошибся, это небесный камень! - воскликнул Бэр-Мэ.- Смотрите, он меняется как живой. Нам осталось найти ещё один, седьмой и  последний осколок сердца небесного дракона.
- Мне известно, у кого он, но где, не знаю,  - сказал Лям-Ба, держа на мохнатой ладони переливающийся камень.
- У кого? – дружно спросили все.
   Не успел леший что-то ответить, как камни Арая и Бэр-Мэ приподнялись в воздухе и кинули свои лучи на камень Лям-Бы, и он  им ответил. Из треугольника лучей поднялся светящийся столб, который, как цветок, распустился и окутал всех жёлтой  искрящейся пыльцой.
- Не шевелитесь, - тихо сказал Бэр-Мэ, - сейчас нам будет  видение.  Камни подскажут, где искать седьмую часть.
  И только юноша предупредил всех, как осыпалась желтая пыльца.
  Все, кто был в домике, оказались в тёмном, дремучем лесу. Могучие многовековые деревья  закрывали своими кронами небо.
   Тут вспыхнула   одна, другая, третья молния, следом  загромыхало, и начался проливной дождь. Где-то рычали дикие звери, где-то взрывались вулканы. Яркая продолжительная вспышка осветила весь лес.
 

картинка   
Из дупла одного дерева выскочили  два одинаковых  мохнатых существа, похожие на леших, и устремили свои взгляды  вверх.   Не обращая внимания на сильный дождь, они  вглядывались сквозь листву деревьев в светящееся небо. Свет внезапно потух. Сквозь листву деревьев пронёсся камень и упал на землю. От удара  раскололся на две части. Одна часть подкатилась к  ногам лешачат, а другую откинуло к Бэр-Мэ. Двойняшки стали ссориться из-за своего камня.   Тогда юноша подошёл к ним ближе и протянул свой осколок одному из них.  Лешие, а это были братья, успокоились, и каждый занялся своим  приобретением.  Камни заискрились один желтым, другой оранжевым светом и повисли на светлых цепочках на груди у братьев.
   Внезапно земля содрогнулась.   Могучие деревья стали валиться друг на друга.
   Бэр-Мэ подхватил лешачат, посадил их на плечо, поднял посох вверх, и тот стремительно поднял всех  над лесом. Вдалеке  творилось что-то непонятное. На них надвигались горы. Они сгребали и подминали под собой  все на своём пути: леса, холмы, реки, озёра, болота и всю живность.
   Не раздумывая долго, Бэр-Мэ полетел от надвигающегося хаоса, но тут услышал крик:
- Отец, помоги мне!
    На верхушке наклоненного над пропастью дерева стоял мальчик и махал рукой.
-Пар-Мэ, сынок! Откуда ты тут? – но разговаривать было некогда, горы стремительно надвигались. Бэр-Мэ  камнем упал к мальчику,  подхватил его на лету.  Но тут с плеча сорвались лешачата, плюхнулись на землю и  кубарем
     
Картинка

покатились к  обрыву. Бэр-Мэ спикировал к ним, поймал их, но  не удержался, и  все полетели в пропасть. Из последних сил он сунул посох мальчику,  лешачат повесил на  его руки, подтолкнул вверх и крикнул: «Живите!» Посох понёс прижавшегося к нему мальчика и лохматых двойняшек из пропасти. Они с трудом  уворачивались от падающих глыб земли, вывороченных с корнем  деревьев, гигантских  и диковинных животных.
- Отец!!! – кричал мальчик. 
-Живи!!! – доносилось из пропасти.
  Только дети вылетели из пропасти и взмыли вверх, как горы пронеслись мимо и остановились.
Бэр-Мэ падал и падал в темноте, пока яркая вспышка света не остановила его. Он повис в этом свете,  к нему  подошли горбуны и  спросили  голосом Хан-Мей:
- Бэр-Мэ, ты видишь нас? Бэр-Мэ, очнись! Если ты нас видишь, то кивни нам.
   К  нему приблизился совсем старый и седой горбун и поставил его на землю.
- Всё, Бэр-Мэ, видение закончилось.
   У юноши подкосились ноги, и он рухнул на пол.
- Отец Пар-Мэ… Он жив… Горбуны… Дух Земли… Он…- шептал Бэр-Мэ в бреду.
    Возле него стоял и плакал  младший лешачёнок. Его горькие слёзы капали прямо на нос юноши. Бэр-Мэ неожиданно чихнул, и  малыш шмякнулся на пол.
- Чего ревёшь, Пих-Ба? -  спросил Бэр-Мэ, открыв глаза.
- Чего, чего? А ты чего?…- лешачонок не мог сообразить, что сказать, кинулся обнимать человека. За ним повисли на Бэр-Мэ и братья Пих-Бы, вцепились, как колючки репейника. 
- Ну, наконец-то ты пришёл в себя, - шаманка поднялась с пола.
- Хан-Мей, я был Духом Древнего Леса. Он жив.  Отец  Пар-Мэ  жив.  Он под землёй.  Он теперь... – юноша хотел что-то сказать, но та перебила его.
- Потом, Бэр-Мэ, всё потом. Вставай, нам пора идти.
- А где все? – спросил юноша. Он с трудом отцепил от себя лешачат, вытер всем носы, подарил по самодельной  дудочке.
-Собираются в дорогу.
*
   Не просто собраться в дорогу, когда  знаешь только направление.  А что там за горизонтом? То ли море, то ли пустыня, а, может, горы высокие или леса дремучие?
   Направление указали небесные камни, а кого искать, об этом рассказал  Лям-Ба:
  -Когда люди научились строить жилища, нет,  даже раньше. Когда они стали прятаться от холода в пещерах и там разводить огонь. Тогда к ним пришли наши предки, лешие, и попросились жить вместе. Люди разрешили, но лешие были очень шумными и доставляли много хлопот.  Их прогнали обратно в лес.
  Оскорблённые лешие вернулись в свои шалашики, на деревья и дупла. Многие мечтали вернуться в тепло домашнего очага и сытной жизни. Нашлись
храбрецы, которые проникли в человеческое жильё и стали тайно там жить. Некоторые устроились на крыше возле дымохода. Те, что в самом жилье прятались, домовыми стали себя называть,  а те что у дымоходов -  дымовыми.
 
Картинка

  Наши предки тоже пробовали жить на крыше пещеры  у дымового отверстия. Едкий дым не понравился старым лешим. Искры, вылетавшие из отверстия, часто прожигал их шубки.  Поэтому семья разделилась. Младший сын с родителями вернулись в лес, а старший со своими детьми и лешей  остался жить с людьми. Скоро люди отправились искать новые земли, и дымовые последовали за ними. Братьям не суждено было больше увидеться.  Сменилось много поколений леших и дымовых. Их больше ничего не связывало, кроме светящихся камней,  тайно передававшихся  по наследству. У леших он был желтый,  у  дымовых - оранжевый.
   Когда-то давно моему деду  пришло известие от сродного брата дымового. Тот звал его в гости.  Со странствующими гномами передал карту на куске материи.  Оказывается дымовые  рисовали путь, который проходили вместе с людьми.  В то время дед был носителем камня и не мог покинуть свою семью. А когда амулет перешёл ко мне, у деда уже не было сил, чтобы отправиться на поиски своего родственника. Но карту он хранил, и  все лешие знали её назубок.  Я тоже могу начертить её.
   Рассказав эту историю о своих предках, Лям-Ба достал кусок материи с  подробным  маршрутом кочующих людей древности.
 – Вот за этой пустыней и за этими горами в сторону  солнца  жили дымовые. Где они теперь живут, неизвестно. Камни показали то же направление.
   Окружив со всех сторон  карту, лешие разглядывали рисунок.
- Я была в тех краях и знаю дорогу, -  сказала Хан-Мей.
-Хан-Мей?   Ты никогда не рассказывала об этом! – удивился Бэр-Мэ.
- Потом, потом, всё потом. Нам надо идти в селение.  Нас  ждёт вождь, народ.  Скоро весна, а ты не готов в дороге. Когда приплывёт Эга, тебе отправляться.
*
- Что там? – спросил Бэр-Мэ.
-Что там? – повторил за ним Кен-Тау.
-Не спешите, всё узнаете.
  Шаманка ходила вокруг раскинутых камешков  и что-то мычала себе под нос. Наконец она указала  на  один камень.
– Бэр-Мэ - это ты, а вот четыре попутчика твои. Кто это четвёртый рядом? Какой-то чужестранец…
- Я только с лешим собирался… Чужестранец?.. Поспешу к Лям-Бе!
 - Поспеши! – только и успела сказать Хан-Мей, как юноша скрылся в чаще леса.
- Что случилось? – забеспокоился вождь
- Всё уладится, Кен-Тау. Нам  надо  подумать,  как помочь Бэр-Мэ в дороге.      
    Шаманка стала собирать камешки в мешочек. 
     Бэр-Мэ спешил не зря. Только он выбежал на лесную тропинку, ведущую к лешим, как его столкнул высоченный здоровяк. Он держал Лям-Бу под мышкой и старался накинуть на него мешок. Леший упирался ногами и руками, пытаясь освободить прижатую голову.
   Юноша вскочил и громко свистнул.  От неожиданности здоровяк ослабил хватку, леший вывернулся и кубарем покатился к ногам Бэр-Мэ. Юноша тот час посадил его к себе на спину.

Картинка

       Незнакомец выхватил из-за голенища нож и метнул его. Бэр-Мэ заслонился от него неизвестно откуда-то взявшимся посохом.  Тогда в ход пошли другие ножи,  потом зазубренные  диски, кривые кинжалы   и пики. Человек доставал и доставал оружие из разных потайных карманов.  Бэр-Мэ  ловил и ловил всё  на волшебный посох Лесного Духа.  Недолго думая,  человек одним движением снял плащ, свернул его  и кинул в юношу.  Плащ  налету превратился в шипящую змею. Бэр-Мэ не растерялся, увернулся и перехватил её за шею. Та стала изгибаться и превращаться в разные диковинные штучки, пока не повисла ремнём.
- Что ж,  - сказал спокойно здоровяк, - придётся взять и тебя с собой.
- Может, это мы с Лям-Бой   согласимся взять  тебя с собой в дорогу, если скажешь, кто ты и зачем похитил лешего, - так же невозмутимо произнёс юноша. Он поставил посох перед собой, стал отрывать от него ножи, кинжалы, затем складывать их себе в сумку. Туда же он положил волшебный ремень.
- Это мои ножи, это мои вещи, - забеспокоился незнакомец.
- Пока ты мой пленник, они будут у меня, - улыбнулся Бэр-Мэ.
-Я, пленник? А-ха-ха, ха-ха, ха-ха! – заикал в смехе здоровяк.
- Не хочешь быть пленником, будь гостем, - примирительно проговорил юноша, спуская на землю Лям-Бу.
-  Мне, известному наёмнику, предлагают выбор! – незнакомец вновь захохотал. – И кто? Безусый юнец и комок мха!
- Ты на нашей земле, а не мы на твоей! – Бэр-Мэ с лешим  подошли к незнакомому наёмнику поближе.
- Я вас чуть не убил, а вы меня в гости зовёте. Ну,  чудеса!  Что за народ? – стал удивляться чужестранец.
- Вид у тебя устрашающий, а сам ты добряк, -  ответил Бэр-Мэ.
- Вот я тебе покажу добряка! -  одним движением наёмник выхвалил со спины меч и замахнулся на юношу. Бэр-Мэ тут же отбил удар посохом так, что меч вырвало из рук чужеземца. Потом юноша стукнул посохом о землю.  К  наёмнику поползли корни, ветви деревьев,  и через мгновение он болтался вниз головой, ругаясь и  прося  о пощаде.
- Всё, всё,  сдаюсь! – вопил здоровяк от боли. Колючие лапы елей шлёпали его по голой спине.
- Спасибо, Пар-Мэ, за помощь! – Бэр-Мэ выпустил из рук посох, тот мгновенно исчез.
   Наёмник рухнул на землю.
- Не знаю, какой владеешь магией, но ты достойный воин своего народа. Не пойму только, что ты за этого лохматого заступаешься? – здоровяк поднялся, отряхнулся от иголок.
-Он мой друг! – удивился Бэр-Мэ. – Разве ты за друга не заступился бы?
- У меня нет друзей, я наёмник.
- Как зовут тебя и где находится твоя земля?
- У меня нет своей земли, я наёмник.
- А имя у тебя есть?
- Кын-Чан я.
- Меня зовут Бэр-Мэ, а это  Лям-Ба, старейший леший нашего леса. Так зачем он тебе понадобился?
- Мне он ни к чему, но за него платят. Я наёмник. Если не я, то другой,  видящий леших и домовых, выполнит работу.
- Кто  платит?
- Сколько это за меня платят? – вмешался леший.
- Погоди, Лям-Ба.  Отвечай, Кын-Чан, кому понадобился леший?
- Этого я вам не скажу, дал слово.
- Дал слово, держи. Куда надо доставить лешего?
- Это очень далеко отсюда!
- Скажи, в какую сторону!
- В сторону  солнца!
- Сколько туда идти дней?
- Этого я не могу вам сказать.
- Он знает, где живут мои родные братья, дымовые! – сообразил Лям-Ба.
- Нет, я этого не знаю.
-Всё понятно! Так ты идёшь с нами?
-А куда вы идёте?
- Мы идём искать дымового, брата Лям-Бы, в сторону солнца.
- Да, я иду с вами!
-Жди нас здесь. Нам нужно собраться в дорогу, успокоить Блям-Бу и проститься с родными.
- Не обманите?
- Сомневаешься, идем с нами, сначала к лешим, потом…
- Нет, нет, я тут у сосны подожду, на тропинке.
-Лучше спустись к реке и подожди нас на берегу у своей лодки. Ждать придётся дня три.
- Откуда ты знаешь?..  Ладно, жду вас на речке.
*
   Когда освободили от пут Блям-Бу, она стала собирать в дорогу и свои вещи.   Ни какие уговоры не подействовали. Бэр-Мэ оставил леших разбираться  и поспешил обратно в селение. Надо было успеть попрощаться со всеми и собраться самому.   Он зашёл  по очереди ко всем, и каждый дал ему в дорогу нужную вещь. Отец подарил свой колчан со стрелами. Сам-Оха и Арай вручили ему по бутылёчку темной тени и  густого тумана. Эга завернула  ему  прядь своих волос.  Пар-Мэ положил ему на ладонь орех. У Хан-Мей Бэр-Мэ выслушал все наказы и получил в дар каменный нож.
- Пора! – сказала шаманка и ушла, не простившись, в свой дом.
-Наверно, так надо, - удивился странному поведению Хан-Мей юноша. Раздумывать было некогда, он спешил к лешим. Там его поджидала вся компания: Лям-Ба, Блям-Ба, Кын-Чан и… Хан-Мей.
- Хан-Мей! Как ты меня опередила? – удивился Бэр-Мэ
-Я одна знаю туда короткую дорогу, - поднялась с пенька шаманка.
- Эти все старушки с нами?- спросил Кын-Чан
-Не называй их так. Они не уступят тебе ни в чём.  Познакомься с ними: Лям-Бу и Блям-Бу ты уже знаешь, а вот Хан-Мей, она главная шаманка нашего народа Со-Ома,  - представил всех  Бэр-Мэ и тут же обратился к шаманке, - Хан-Мей, как вождь  отпустил тебя из племени?
- Не переживай, я оставила хорошую себе замену, верного друга нашего Кен-Тау, - загадочно улыбнулась шаманка.
- Эга согласилась остаться? – догадался Бэр-Мэ.
   Хан-Мей кивнула.
    Не зря местные духи  и люди основательно подготовили Бэр-Мэ и его друзей к долгому пути. Дорога была не из лёгких. Это тебе не  по реке идти, когда тебя оберегает заботливая русалка.  Предстояло пройти пешком через холмистые леса,  пустыню и горы, переправиться через реки, пропасти и овраги.
   Хан-Мей шла и вела всех по известным только ей тропам. Она без труда находила переправы через реки, договаривалась с местными племенами на отдых, проходила напрямик  по болотам, умело устраивала ночёвки в лесу.
   Кын-Чан постоянно восхищался ей, на что шаманка молчаливо улыбалась.
   Остановились они надолго только перед пустыней. Начинало темнеть.
-Ждите меня здесь и ночью огонь не разводите, увидят  аркахоны. Это народ пустынь, они убивают всех пришельцев. Боятся за свой Белый круглый город, что  в центре пустыни стоит. Говорят, там собрано много богатств. Я приду через три дня, - сказала Хан-Мей и растворилась в наступившей темноте.
- Лям-Ба, - раздался в темноте голос Бэр-Мэ, - откуда Хан-Мей знает эту дорогу?
- Не знаю, попробуй, спроси сам, - ответил леший.
- Я как-то слышала, что на племя Со-Ома внезапно напали Люди-Тени и похитили много девушек племени. Никто не вернулся, кроме Хан-Мей. Она пришла через десять лет и сразу стала шаманкой народа, - вполголоса сообщила Блям-Ба.
-Люди-Тени? Это наёмники с горной страны Тянь-Шань. Приходилось  мне о них слышать.  Выжившие говорили, что сначала будешь убит им, а потом его тень увидишь, - рассказал Кын-Чан.
   Путники строго выполняли наказ Хан-Мей. Они разводили костёр в укромном месте. Разговаривали тихо, из-за камней не показывались, несли дозор по очереди. Но к концу третьего дня на горизонте показались всадники на верблюдах.
- Аркахоны! – предупредила Блям-Ба.
   Бэр-Мэ быстро погасил костёр, все застыли в ожидании.  Тут Лям-Ба вскрикнул и провалился в песок. На его месте образовалась дыра.  Оттуда показалась голова Хан-Мей.
- Скорей сюда! Вас заметили…- шаманка скрылась.
   Бэр-Мэ подхватил Блям-Бу, вещи и соскользнул в отверстие. За ним в дыру головой вперёд еле протиснулся Кын-Чан. Потом он снова высунулся, подтянул ближний булыжник и заткнул за собой отверстие.
- Эх, опоздала, аркахоны заметят следы, - переживала шаманка. – Идёмте скорей.
-Куда идти?  Темно, - засопел Кын-Чан.
   Хан-Мей чиркнула кремнием, и подземелье озарилось светом факела. Она подожгла ещё несколько заготовленных и передала всем.
- Идите быстро за мной!- скомандовала шаманка.
- Сколько живу, не слышал, что в этой пустыне подземный переход, - громыхал в пустоте голос наёмника.
- Много ль ты живёшь?-  проворчала Хан-Мей.
   Подземный ход круто уходил вниз. Путники почти бежали. Наконец, Хан-Мей остановилась, проход раздваивался.
- Так, нам сюда, - она нырнула в один, но тут же выскочила обратно. – Нет, что это я, нам сюда. Только не отставайте, смелей прыгайте за мной.
  Лешие в растерянности стояли над обрывом. Внизу шаманка светила факелом. Бэр-Мэ схватил Блям-Бу, Кын-Чан – Лям-Бу, и они прыгнули по очереди вниз. Их тут же засосало в песок по пояс. Хан-Мей кинула им по жердине.
- А я думал, как с такой высоты прыгать, убьёшься, а тут мягко,  - кряхтел наёмник, вытаскивая ноги из песка.
- Скоро мы за Хан-Мей в огонь  прыгать будем, пусть только позовёт, - смеялся Бэр-Мэ.
- Надо будет, и в огонь  пойдёте, - серьёзно ответила шаманка. – Всё пришли.
  Хан-Мей вытащила второй схрон факелов и вовремя, первые гасли.  Она вручила Бэр-Мэ и Кын-Чану по веслу вместо факелов и позвала за собой.
  Удивляться все устали и терпеливо пошагали за шаманкой. Она вывела их к подземной реке. Текла она так тихо, будто это была не река, а озеро.
- Идти будем против течения, грести по очереди.  Лям-Ба, сядь на корму, чтобы путь освещать. Факела по одному жги. Надо торопиться, скоро начнутся дожди в горах, и нам с течением не справиться. А ну, богатыри, помогите мне,- Хан-Мей подняла с песка  верёвку. Кын-Чан и Бэр-Мэ тут же ухватились за неё, и из темноты показалась лодка.
 Шли по воде первое время, молча, пока любопытство Бэр-Мэ не взяло вверх.
- Хан-Мей, долго так плыть?
- Десять дней, не меньше.
- Расскажи, откуда ты знаешь об этой дороге?
- Что тут рассказывать? Знаю и всё.
- Очень хочется узнать, Хан-Мей, - попросил Кын-Чан.
- Десять дней – долго плыть.  Расскажи, как  похитили девушек племени Со-Ома, - поддержала людей лешая.
   
Картинка

-Никогда не думал, что девушек племени можно похитить. Куда смотрели воины,  духи? – раззадоривал шаманку Лям-Ба.
- Ладно вам, уймитесь, расскажу, - сдалась шаманка. – Больно мне об этом говорить. Натерпелись мы всяких унижений в плену…  Выкрали нас Люди-Тени - это наёмники, что живут высоко в горах. Они выполняли  поручение Ког-Нау.
- Кого? – удивлённо переспросили все.
- Да, вы не ослышались – Ког-Нау, того змея-оборотня, который хочет оживить Звездного Дракона Ур-Ала и погубить нашу землю. Тогда мы об этом не знали. Он велел выкрасть всех девушек народа Со-Ома. Среди них  хотел найти Ель-Ёву, девушку с небесным камнем. Но он и не думал, что она лесная дева и по ночам обращается в зверя, птицу, дерево.
- Откуда он узнал о ней? – не понимал Бэр-Мэ.
-Её он увидел через небесный камень Октана, человека живущего в Теплом море, на родине русалки Эги, - пояснила шаманка.
- Октан и его народ хочет лететь к звездам вместе с Ког-Нау, - вспомнил Бэр-Мэ. – Его камень увидел народ клехцоков, потом  мою маму Заричей. И кто знает, может, он видит нас.
- Бэр-Мэ, пока ты не соберёшь все части сердца Звездного Дракона, Ког-Нау не появится, - успокоила юношу Хан-Мей. – Ну, так вот, когда нас похитили, чем-то  опоили,  и мы всю дорогу были в полузабытье.  Если кто-то приходил в себя, ей тут же снова давали пить сонное снадобье. Я старалась не шевелиться, но от голода и жары теряла сознание. Помню, что летели. Я лежала головой вперёд. Солнце пять раз всходило у меня перед глазами. Останавливались нечасто:  первый раз я слышала шум леса, потом нещадно палило солнце и дул сухой колкий ветер, на третий день попали в песчаную бурю, в конце пути часто меняли направление, лавировали между гор.
    Очнулась я вместе с остальными девушками в горном ущелье. Странный старик нас  раздевал и что-то искал.  Он ничего не нашёл, рассвирепел. Что тут было! Старик обернулся гадким склизким змеем, стал нас кусать и раскидывать в разные стороны. Мы кричали, молили о пощаде, но никто нас не защитил. Люди – Тени, получив вознаграждение, исчезли. Ког-Нау, теперь я это понимаю, что это был  он, взмыл в небо с остальными ему подобными оборотням, оставив нас умирать в горах.  Зачем они  унесли нас  так далеко от родных мест?  Я до сих пор не понимаю.
     Немного оправившись от такого ужаса,  мы похоронили погибших девушек и отправились в обратный путь. Силы нас скоро покинули.  Обессилев от голода, мы  пролежали дня три, пока нас не нашли люди из одного горного племени. Я была при смерти, и  меня забрал к себе местный шаман. Он вылечил меня и  передал мне свои знания. Остальные девушки, поправившись, нашли там себе мужей и завели семьи.
- А почему ты не осталась в том племени, как остальные? – спросил Кын-Чан.
- Все девушки хотели вернуться на родные земли, но по закону тех людей, что нас спасли, уйти из племени можно только в могилу. Мы узнали их тайные тропы, все их укрытые от чужого взгляда жилища.  Мы  могли их выдать, поэтому за нами постоянно наблюдали.
- Как же тебе удалось покинуть горы? – снова спросил Кын-Чан.
-Обвал, – проговорила Хан-Мей.
-Что? – переспросил он.
- Слышите,  где-то обвал! – шаманка обернулась, прислушалась.
   Через некоторое время лодку закачало. Вода стала прибывать.
 -  Аркахоны обнаружили подземную реку и перегородили её. Теперь нас понесёт по течению.  Нам надо успеть выбраться на поверхность, пока не затопило всё подземное русло, - забеспокоилась Хан-Мей.
   И, действительно, их лодка стала набирать скорость. Кын-Чан и Бэр-Мэ уже не гребли, а направляли лодку  по извилистому руслу подземной реки. Вода прибывала, и виден был уже потолок при свете факелов. Скоро можно было достать свод рукой, ещё немного и подземный ход затопит полностью.
- Бэр-Мэ, нож! - вспомнила шаманка о своём подарке. – Передай мне весло и достань каменный нож.  Веди им по потолку и проси духов земли спасти нас!
-Хан-Мей, он же твой! – протянул юноша нож.
- Нет, он твой, и слышать будет только тебя, - шаманка пригнулась, за ней остальные, русло сужалось.
  Бэр-Мэ положил весло, лёг, закрыл глаза и вытянул руку с ножом к потолку. Он  стал скрябать по своду.
- Духи земли, прошу вас, помогите! Помогите выбраться на поверхность подземной реке. Возьмите в награду этот волшебный нож.
  Вырвался  нож из рук юноши, разрезал свод каменный, открылся проход на поверхность для реки. Потекла она по пустыне, нарезая себе новое русло.
  Стала шаманка оглядываться, на чьих землях они теперь. Кругом одни пески - не понять. Только когда  их река  нашла путь в другое русло пересохшей реки, поняла, что они на границе двух народов: аркахонов и сармутов.
   Река ослабила ход, потом остановилась и потекла обратно, чтобы вернуться  в своё подземное русло.
- Духи земли, спасибо за помощь! Спасибо, духи подземной реки, что вынесли нас на верный путь! – поклонился Бэр-Мэ в сторону удаляющейся  воды. Хан-Мей, а за ней лешие и Кын-Чан склонились вслед за юношей.
   Дальше путники пошли пешком. Они выбрались на сторону  сармутов и продолжали свой путь к солнцу. Шли они по ночам, а в самое пекло укрывались в шалашиках из своих плащей.  В  часы отдыха  Хан-Мей продолжала рассказывать о том, как она покинула горы:
- Я не потеряла надежду вернуться на родину, но шаман хотел жениться на мне.
  Как-то я забралась высоко в горы, смотрела вдаль и думала о родных речных просторах, о сосновом лесе, о своём селении, как услышала голос.  Он звал меня спуститься в пещеру. Я пошла за голосом и оказалась среди духов этих гор. Они попросили меня уговорить людей не селиться в их святой горе. За это обещали  вывести меня  из плена  через тайные тропы.
    Я согласилась помочь и обратилась к шаману племени. Он удивился, что духи   обратились ко мне, а не к нему.  Я сказала, что духи много раз к нему обращались, но он их не слышал. И в подтверждение моих слов горы зашевелились.  Шаман отказывался мне верить, говорил, что горы тряслись и раньше. Тогда я  пошла к вождю племени и его народу. Вождь выслушал  меня и сразу велел перенести все жилища в другое место. Шаману это не понравилось, он подкараулил меня, вонзил нож в спину и скинул в пропасть. Духи гор подхватили моё тело и унесли к той священной горе. Она оказалась внутри полой. Там был тронный зал самого  Муг-Оджа – короля духов тех гор. Он извлёк из меня нож, излечил рану и наделил меня способностью слышать всех духов. Так я слышу… Что я слышу?
- Помогите! Бэр-Мэ! А-а-а! Кын-Чан!  - звал кто-то на помощь.
- Лям-Ба! Где Лям-Ба? – оглядывался Бэр-Мэ.
-Лям-Ба!!! – закричала лешая.
   Она стояла на берегу и смотрела вниз.  Все, не раздумывая, спрыгнули  на дно сухого русла и пустились догонять похитителей лешего. С другого берега   на подмогу  бежали воины аркахонов.
  Кан-Чан набегу выхватывал  ножи и метал их в противников. Бэр-Мэ тот час стащил с себя лук и прицелился в воина, что нёс в мешке Лям-Бу. Стрела метко поразила цель. В падении сражённый аркахон кинул мешок, как мячик, другому воину, а тот в свою очередь - дальше. Лям-Бу стали передавать по цепочке на другой берег реки.  Тогда Бэр-Мэ, не переставая, стал пускать стрелы в аркахонов, пока леший не оказался на свободе. Его подхватил Кын-Чан и начал пробивать  обратную дорогу  мечом. Блям-Ба забралась на плечи великана и сверху долбила противников деревянной палкой.  Хан-Мей, как кошка, вскарабкалась на свой берег и кинула верёвку лешей. Та привязала  мешок с Лям-Бой.  Кын-Чан, улучив минутку,  с силой закинул Лям-Бу наверх. Шаманка подтянула к себе лешего, освободила верёвку и снова кинула её вниз.  Лешая  привязывала   Бэр-Мэ. Он отстреливался и прикрывал отход Кын-Чана.  Как только великан забрался на свой берег, то подтянул юношу с Блям-Бой  наверх. Бэр-Мэ всё это время  стрелял и стрелял в воинов аркахонов, пытавшихся атаковать его. Как только все путники оказались на своей стороне сухого русла, противник отступил.
- Никогда аркахоны не нарушали границ, -  переводя дух, проговорила Хан-Мей. – Что- то их заставило похитить Лям-Бу.
- Я же вам говорил, не мне одному нужны деньги, - Кын-Чан укладывал в потайные карманы своё оружие.
- Аркахоны и без того богатый народ.  Зачем им вознаграждение за лешего? – подивилась шаманка.
-  Это не они, это духи! - воскликнул Бэр-Мэ, указывая на дно сухого русла.  Все погибшие аркахоны  рассыпались в песок.
-Чего хотят духи пустыни? – недоумевала Хан-Мей.
- Посмотрите, я выпустил не один десяток стрел во врагов, а колчан полный! – удивился юноша.
- Это волшебный колчан твоего отца. Ему подарила Ель-Ёва, когда он стал мужем Заричей. Теперь он твой, Бэр-Мэ, -  шаманка с гордостью посмотрела на юношу, потом достала травяной бальзам и стала смазывать раны.  Всем на смех и на удивление Кын-Чана кряхтел и корчился от малейшей боли.
- Почему духи хотели похитить лешего? – всё время шептала шаманка.
   В дальнейшем путники продолжали идти с большой осторожностью. Ночью жгли костры и привязывали Лям-Бу к Кын-Чану или к Бэр-Мэ.
   Скоро путь им преградила река. Хан-Мей с облегчением вздохнула, так как земли аркахонов закончились. Вдоль реки жили мирные рыбаки и охотники за змеями. Остановились на берегу, чтобы дождаться людей из племени сармутов. Они хоть и мирный народ, но не любят, когда на их реке кто-то хозяйничает. Ждать пришлось полдня. К вечеру показались лодки.
   Хан-Мей приветствовала народ сармутов, подарила им сумку с клубками змей  и попросила разрешения пройти по их землям до горной страны Муг-Оджа.
   Рыбаки с радостью перевезли путников на другой берег, забрали подарок и дали знак, разрешающий идти по землям сармутов. Знаком  служила трость обтянутая шкурами змей   с головой кобры.
  Ночевали путники теперь  в селениях, пока не вступили на  каменистую землю Муг-Оджа. Хан-Мей вела их по еле заметным тропинкам.
- Летом они живут высоко в горах, а зимой спускаются в предгорье. Они охотятся, собирают грибы, ягоды, коренья, как мы у себя на родных землях. Только они избегают встреч. Обнаружить их невозможно. Можешь пройти рядом с ним, можешь даже наступить, но не услышишь ни их дыхания, ни запаха, ни звука. Они так сольются с кустарником, травой, деревом, камнем, что сядешь на них и не поймешь этого.
- Если они такие скрытные, откуда  ты знаешь о них?  Кто они? Ты не назвала их, - спросила лешая.
- Как, разве я не называла племя, в котором прожила пять лет и где живут семьи тех девушек, что украли Люди-Тени из племени Со-Ома? – удивилась  шаманка.
-Нет! – дружно ответили путники.
-Их зовут горхонами. Их предки были  аркахоны и жили в пустыне возле Белого  города. Что случилось там у них, не знаю, только несколько семей укрылась в горах.  Племя оставило  от прежнего названия последнюю часть, чтобы не потерять свои корни, - сказав это, Хан-Мей огляделась. – Здесь остановимся на ночлег. Кын-Чан, добудь барашка на обед. Блям-Ба, собери ягод, кореньев. Лям-Ба, Бэр-Мэ, несите  хворост, будем костер разводить.
   Горных козлов, баранов водилось в окрестности великое множество. Кын-Чану не составило труда подстрелить одного. Он тут же ловко освежевал его и повесил на вертел.  После ужина лешая хотела остатки завернуть с собой, но Хан-Мей велела оставить  всё как есть.
- Это дар народу и духам гор? – спросила она.
-Да, - кивнула Хан-Мей.
 И так было всё время пока путники проходили  по землям  горхонов, что жили в огромной горной стране Муг-Оджа. За весь путь они так и не дали о себе знать.
- Нет твоих горхонов, - ворчал Кын-Чан каждый раз, когда  оставляли на вертеле дичь, а рядом орехи, ягоды, коренья.
- Хан-Мей знает, что делает, - успокаивала великана Блям-Ба, - да и свеженькое всегда вкуснее.
   Тропинка внезапно оборвалась. Путь преградило  ущелье с отвесными стенами.
- Была она здесь, переправа.  Неужели горхоны покинули те земли? Что случилось?  Только король горных духов  мог прогнать их с тех мест или… - Хан-Мей  вглядывалась вдаль, стараясь найти разгадку произошедших перемен.
- Прошло столько лет, - Бэр-Мэ глянул вниз.
- Волосы. Дай мне  волосы русалки Эги, - попросила шаманка.

Картинка

      Бэр-Мэ послушно достал платок, аккуратно его развязал, бережно взял прядь зелёных волос Эги и протянул Хан-Мей. Шаманка поделила её на три части. Две отдала обратно юноше, тот  старательно их спрятал. Свою часть волос  шаманка начала крутить. Они стали превращаться в крепкую верёвку. Хан-Мей крутила её до тех пор, пока она не достигла такой длины, чтобы хватило натянуть над ущельем. Потом она взяла одну стрелу  и привязала к ней верёвку.
- Стреляй и попади вон в ту расщелину возле корней сосны, - указала шаманка рукой.
   Бэр-Мэ выпустил  стрелу.   Она, как заговорённая, попала в цель. Хан-Мей тут же потянула за верёвку, и стрела застряла меж камней.
- Ты у нас самая лёгкая, - подтолкнула шаманка к краю ущелья Блям-Бу. – Будешь там, возьми и обмотай верёвку вокруг сосны, да покрепче узел затяни.
   Лешая решительно ухватилась за канат и быстрёхонько перебралась на другую сторону. Пока Блям-Ба крепила верёвку за сосну, Хан-Мей натянула её и закрутила свой конец верёвки за скальный выступ.
- Готово! Теперь Кын-Чан.
- Я высоты боюсь, -  здоровяк попятился назад, - да и верёвка меня не выдержит.
- Волосы Эги выдержат даже дракона! – воскликнула Хан-Мей. – Иди не бойся, вниз не смотри, мне стыдно за тебя перед Блям-Бой.
   Кын-Чан взглянул на  лешую, что махала  ему с того берега ущелья.  Преодолевая страх высоты, он подтянулся на верёвке, обвил ногами её, перебирая руками и держась ногами, он перебрался через ущелье. Потом была очередь Бэр-Мэ, затем Лям-Ба, а уж последней была шаманка.
- А верёвка? – спросил Бэр-Мэ.
- Оставим горхонам, пусть переправу налаживают, - невозмутимо ответила Хан-Мей и двинулась дальше.
   На перевале их застала снежная буря. Идти дальше  было невозможно, и Бэр-Мэ достал ещё одну часть волос Эги.  Он столкнул всех в кучу и обхватил прядью так, чтобы концы её сомкнулись. Об этом ему говорила русалка. Тот час над путниками возник шатёр. В центре появился костер, над ним повис чан. Там уже что-то булькало и вкусно пахло.
- Спасибо, Эга! Спасибо и за переправу, и за  укрытие. Спасибо за угощение!  Ты никогда не говорила, что твои волосы способны на чудеса,  - воскликнул Бэр-Мэ.
- Это  было ни к чему, - ответила за русалку Хан-Мей. Она разлила всем по горячей чашке наваристой ухи. Все ели и нахваливали.
   Три ночи укрывались путники в шатре Эги. Как только пурга стихла, выглянуло солнце и растопило снег. Путешественники, оставив шатер на перевале, отправились  с гор в долину, где жила когда-то у горхонов Хан-Мей.
   Прежних жилищ она не нашла. Куда подевались люди с благодатной земли, было непонятно. Шаманка решила навестить духов гор в их священной горе, поклониться королю духов Муг-Одже. Гора не открылась ей. Ни один дух не показался. Горы молчали.
- Может, они ушли с этих мест и живут дальше? – предположила лешая.
- Что может измениться за полсотни лет, когда духи живут тысячелетиями? – затревожилась шаманка. Она оглядывалась, вновь обходила священную гору духов, но не находила ответа. – Остаемся ночевать здесь.
- Ай! – закричал Лям-Ба и схватился за грудь – Ай- ай-ай! Жгётся!
   Бэр-Мэ кинулся к лешему, который ухватился за цепочку и достал камень. Небесный камень горел как свеча. И камень Бэр-Мэ засветился и откинул луч на самый  верх священной горы.
- Как же мы туда попадём? – прошептала Блям-Ба. -  Гора такая крутая, стены отвесные?
- Где-то рядом дымовые! – осенило лешего. – Мой камень чует брата.
   Свет от небесного камня Лям-Бы вспыхнул, как будто соглашался с ним.
- Странно, это ещё так далеко от него! – проговорился Кын-Чан.
   Взоры всех устремились на наёмника.
- Ты знаешь, где он? – спросил Бэр-Мэ. - Но при встрече ты говорил, что не знаешь, кто такие дымовые, что тебя наняли разыскать лешего.  Куда, кому понадобился наш Лям-Ба. Пожалуйста, Кын-Чан, скажи, кто тебя нанял?
  Здоровяк опустил взор и ухватился за меч.
- Погоди, Бэр-Мэ! – вмешалась Хан-Мей.- Он дал слово!
   Кын-Чан с благодарностью взглянул на шаманку.
- Если ты знаешь, где дымовой с таким же камнем как у Лям-Бы,  скажи! – не отступал  Бэр-Мэ.
  -Кын-Чан не знает дымового, - насупился наёмник.
   К нему подошли лешие и обняли за ноги.
- Ты же наш друг, Кын-Чан.  Ты нас защищал. Мы к тебе привязались, - наперебой заговорили они.
- Кын-Чан - наёмник. У Кын-Чана нет друзей. Кын-Чану нужны только деньги, - стал повторять здоровяк как заговорённый.
- Я не знаю, чем ты связан: словом или под угрозой жизнь близких твоих, но знай, что мы твои друзья и придем к тебе на выручку без всякого вознаграждения. Как ты защищал нас от аркахонов, так и мы сможем постоять за тебя и твоих близких, - сказал Бэр-Мэ.  Не дождавшись ответа,  пошёл к подножию горы. Там он достал из своей сумки орех, закопал его в землю и произнес:
 – Дух Леса,  помоги взобраться на вершину  священной  горы Муг-Оджа.
  Ямка, где был посажен  орех, приподнялась,  и  проклюнулся росток. Он стал быстро расти, ветвиться, цепляться за все уступы неприступной горы Муг-Оджа. Скоро можно было взбираться  наверх по гигантскому ветвистому плющу.
  На вершине горы находилась ровная площадка, в центре её стоял маленький шалашик.
-Хан-Мей!? Как ты нашла меня? – раздался голос рядом.
- Муг-Оджа, приветствую тебя, - повернула шаманка голову на голос. - Мы ищем дымового с оранжевым камнем на шее. Ты не причинил ему зла?
- Нет, он цел и невредим и находится под моей защитой. Вам я его не отдам, - сказал король духов и явился путникам во всем своём величии. Он восседал на троне возле шалашика. Кругом  стояла его свита и стража.
- Что заставило тебя скрываться? Кого ты боишься? – спросила Хан-Мей.
- Кругом снуют наёмники Ког-Нау, повелителя Звёздного Дракона. Многие обладают даром видеть духов.  Все они заняты тем, что ищут  части сердца того дракона.  Ты привела за собой одного из них.
- Да, Кын-Чан, наёмник, я это знаю.
- Почему ты с ним?
- Не мы с ним, а он с нами.
-Это не важно!  Вы союзники?
-Да цель у нас одна, найти дымового, носителя небесного камня, но задачи разные:  наёмнику  надо доставить дымового Ког-Нау и получить вознаграждение, а наша задача соединить все части сердца, оживить Звездного Дракона  Ур-Ала и уговорить его остаться  на  земле.
- Глупцы!  Это не возможно! Я – Муг-Оджа, король горных духов, не позволю соединиться сердцу воедино, не позволю рисковать нашими землями и странами. Звёздный Дракон не послушается  каких-то никчёмных людишек. Что ему наша маленькая неуютная земля, когда его ждёт  своя огромная  звезда.
-Так это ты, а не Ког-Нау, заставил духов песков погубить нас и похитить нашего друга Лям-Бу, носителя небесного камня! – догадалась шаманка.
- Да! Я спрятал бы его так, что ни Ког-Нау, ни кто другой, не нашёл бы его никогда! Звездный Дракон  не проснётся!
-Звездный Дракон Ур-Ал послушает своё Сердце, - выступил вперёд Бэр-Мэ. – Много-много лет оно провело на нашей земле, в разных концах её. Частицы сердца жили на севере в Холодном море,  на юге в Теплом море. Передавались из поколения в поколение лешими и домовыми, духами и людьми, птицами и зверьми, драконами и чудовищами.  Они видели горные вершины, лесные чащи, подземные царства. Они впитали в себя любовь нашу, доброту нашу, потому что жили нашими жизнями. Они выбрали сами себе земное существование, когда оказались на земле. Почему же за столько лет они не соединились, не оживили Звездного Дракона и не покинули нашу землю? Сердце и каждая частичка его - они живые и всё чувствуют. Я даже не знаю, захотят ли они соединиться воедино. Так дадим им самим решать…
- Смотрите! – закричал вдруг Кын-Чан и указал в небо.
   Красно-черная  туча драконов-оборотней приближалась к горе.
- Они нас обнаружили! – воскликнул Муг-Оджа.
   Бэр-Мэ выхватил бутылёк с туманом и открыл его. Густое облако окутало вершину священной горы. Такого оборотень Ког-Нау  не ожидал, ему пришлось увести своё войско, вернуться в свои пещеры.
   Когда облако рассеялось, на месте не оказалось ни шалашика, ни Кын-Чана, ни духов гор.
- Наёмник!?- воскликнул шаманка от обиды.
- Это ничего не меняет, - спокойно проговорил Бэр-Мэ. – Если это Кын-Чан забрал  шалашик  дымового, он принесёт его Ког-Нау, получит вознаграждение.  Но дымового там нет, а драконы-оборотни не поймут, они не видят духов, но они видели шалашик  на вершине горы.
- А где тогда мой  брат? Духи гор его спрятали? – забеспокоился Лям-Ба
-Я здесь, - зашевелился рядом камень, обретая образ лешего, но совершенно черного. – Меня зовут  Кош-Ма.

    Картинка

-Как?! Ты сбежал от наёмника и  самого короля горных духов Муг-Оджа? – засмеялась Хан-Мей.
- Долгая жизнь с людьми научила нас прятаться от всех, - смущенно сказал дымовой. – Не оставляйте меня, я не привык жить без дома, без хозяина. Я не умею добывать себе пропитание.
     - Что ты Кош-Ма, брат,  мы проделали такой путь, чтобы найти тебя! Мы пришли за тобой, - Лям-Ба  достал с сумки горсть орехов и протянул родственнику.
- Я слышал, что нужен мой амулет, а не я сам, - глаза Кош-Мы вопросительно уставились на Бэр-Мэ.
- А разве ты можешь его снять? – спросил тот.
- Нет.
-  Тогда поспешим домой! Бэр-Мэ, доставай последнюю прядь волос  русалки,-  скомандовала  Хан-Мей. Она дождалась, когда Бэр-Мэ развяжет платок и крикнула.  – Несите нас к хозяйке, волшебные волосы Эги!
 Каждый волос спрыгнул с платка ящеркой, обернулся в зелёного летающего ящера, подхватил по седоку и понёс на родные берега Ка-Мы - Матери Всех Рек.
  Из своих пещер  увидел зелёных драконов Ког-Нау, поднял своё войско в небо. Решил  перекрыть обратный  путь Бэр-Мэ и его друзьям, ведь теперь все камни были  найдены.  Камень Бэр-Мэ призовёт все остальные.
- Смотрите, погоня! – закричала Блям-Ба, её зелёный ящер летел самым последним.
   Достал Бэр-Мэ бутылёк, что дал ему Сам-Оха, открыл его.  Выползла  тьма непроглядная, стеной встала перед войском Ког-Нау. Драконы-оборотни  к темноте привычные, да не к такой, густой и вязкой. Попробуй  сунься и потеряешься навсегда. Вновь пришлось  им  улететь ни с чем.

*
- Ничего, последний камень всё равно у меня, - радостно потирал руки Ког-Нау, обходя со всех сторон шалашик дымового. –  Кын-Чан, как же мне увидеть его.
- Кого?  Дымового? – спросил наёмник.
- Нет, камень, частицу Сердца Звёздного Дракона, - ответил Ког-Нау.
- Вы  же сами сказали, что есть Октана камень, он всё видит, - подсказал Кын-Чан.
-Этого я тебе не говорил. Откуда знаешь о морских людях?  - поинтересовался оборотень.
- Откуда? Бэр-Мэ говорил,- растеряно проговорил наёмник.
- Ты прав, Октана камень укажет, где прячется этот дымовой. Летим к морю.
-А как же обещание?
-Какое обещание?
-Ты же обещал отпустить моих соплеменников из пещер, когда я найду дымового. Вот он в шалаше, бери его, а мне верни мой народ.
- Я его не вижу, не вижу и небесный камень. Заполучу последний осколок Сердца Звездного Дракона, отпущу.
- Но я-то его вижу, вон он сидит в углу.  О камне мы не договаривались.
- Жди тогда меня здесь.
- Нет, я полечу с тобой.
   Дракон-оборотень расправил крылья, Кын-Чан поставил на его спину  шалаш дымового, сел рядом.
  Когда они достигли берегов Теплого моря, Ког-Нау вызвал Октана на поверхность.
- Октан, скажи, ты видишь в шалаше дымового и его камень? – спросил Ког-Нау.
  Октан дотронулся до своего камня, но тот молчал.
- Октан не видит. Шалаш пуст.  Кын-Чан обманул Ког-Нау, - произнес морской человек.
- Что?!  Меня обманул наёмник? – воскликнул потрясённый Ког-Нау.
- Поделом тебе, червяк клыкастый, скоро  вам всем придёт кырдык. Бэр-Мэ   соберёт все части сердца.  Оно доброе, как сам отважный юноша. И ни к каким звездам вы не полетите. Духи земли не дадут её разрушить.
- Это мы посмотрим, кто кого! – рассвирепел Ког-Нау. – Твои соплеменники умрут с голода в моих пещерах.
- Они выдержат, они потерпят, я их спасу! – упрямо проговорил Кын-Чан.
- Если найдёшь их! – Ког-Нау взмыл в воздух.
- Из-под земли достану, - процедил здоровяк.
   Октана камень сверкнул, и луч от него указал в сторону улетевшего оборотня.
-Камень Бэр-Мэ  зовёт камень Октана. Кын-Чан летит с Октаном?
- Да!
*
- Смотрите! – кричала Хан-Мей, указывая вниз на восстановленную переправу через ущелье – Горхоны существуют, а вы мне не верили!
     Путники летели над горами,  останавливаясь,  где  дымился  костёр. Там они находили пищу  себе и ящерам. Об этом позаботились люди гор.
     Перелет над пустыней был сложней, но лешая запасалась провизией.
    Сармуты встречали и провожали их, как всегда, дружелюбно.
    Аркахоны запускали в  них тучи стрел, но зелёные ящеры поднимались и летели  выше.
   Впереди путников ждала лесная страна Пар-Мэ.

  
5.Битва за Ур-Ал.

    Картинка

    Народ Со-Ома был в панике.  Люди выглядывали из своих укрытий и  не знали, что предпринять. Никогда в жизни они ничего подобного не видели: над их рекой кружили зелёные ящеры.  С каждым кругом они  снижались, затем опустились на большую поляну недалеко от селения. К всеобщему удивлению  с них спрыгнули Хан-Мей, Бэр-Мэ, лешие и черное лохматое существо.
-Отпусти их, - сказала шаманка.
-Летающие ящеры Эги, вы свободны! Спасибо вам! – произнес юноша.
   В тот же миг они унеслись в небо.
   Со всех сторон путников обступили местные жители
- Народ Со-Ома приветствует своих героев! – выступил вперёд вождь племени Кен-Тау.
   Бэр-Мэ подбежал к отцу, обнял его и поприветствовал  соплеменников.
- Отец, собирай совет. Нам предстоит битва! – серьёзно сказал юноша.
- Вы нашли все части Сердца Звездного Дракона? – забеспокоился вождь.
-Да!.. Ког-Нау со своим  войском скоро будут здесь.
- Когда?
- Они прилетят сразу же за небесным камнем Октана, человеком моря.
- У нас есть ещё время?
- Не больше пяти дней.
- Вечером вас ждут  у большого костра.
-Хан-Мей всё расскажет, а я иду к Пар-Мэ на Большой Совет Духов.
-Ты не побудешь с народом?
-Ради него я и спешу к Духу Леса.
-Эга ждёт тебя на реке.
-Я попрошу её отправиться со мной к Духу Леса.   Отец, благодарю тебя за чудесный колчан со стрелами. Без твоего подарка нам было бы не справиться с врагом.
-Теперь он твой, сын.
Отец и сын пожали друг другу руки, и каждый пошёл своей дорогой. Кен-Тау – собирать старейшин на совет, а Бэр-Мэ  - к местным духам за советом.
*
   -Милая Эга, твои волшебные волосы очень нам помогли в пути. Я и не знал, какая сила в тебе сокрыта, - поблагодарил русалку юноша.
                                    -  Зачем заранее хвалиться,
                                       Тем, что никогда не пригодится, - смущённо пропела Эга.
   До лесов Пар-Мэ русалка и юноша быстро добрались по реке Ыб-Ве.  Дух леса  поджидал их на берегу Ка-Мы. Бэр-Мэ причалил лодку и взобрался на берег, Эга уселась на поваленное дерево у воды. Вокруг собрались  старейшие  духи.
- Пар-Мэ, меня мучает один вопрос. Что ты передал  духам гор Каменного Пояса с Хан-Мей? – спросил юноша.
-Это оружие.
- Такое маленькое, что уместилось в кулаке Хан-Мей!
-Это ещё один осколок сердца Звездного дракона.
-Восьмой? Но как? Я же видел как твой отец, Дух Древнего Леса, передал свой камень тем лешим-двойняшкам.
-Он передал только одну дольку. У него уже была такая.
- Откуда?
-Она опустилась к нему раньше других.
-Но я не видел у него камня, когда  падал в пропасть.
-Он был черным и не светился.
-Пар-Мэ, я видел твоего отца, он жив!
-Да, я знаю. Он теперь  Дух Горючего Черного Камня. Люди называют его Духом Каменного Угля.
-Но как черный небесный камень оказался у тебя?
- Он передал мне его вместе с посохом.
-Почему я не почувствовал это? Ведь я был им в своём видении.
- Я носил этот камень всю жизнь и не знал о нём. Только когда Заричей передала небесный  камень тебе, мой проявил себя. Он показал всё, о чем рассказывали  тебе  небесные камни. Он вернул мне отца, поэтому я  вернул камень духам гор. Пришло время.
-Что же будет с нами?
-Не знаю. Осколок Сердца Звездного Дракона Ур-Ала будущее не показал.
- Может, части сердца боятся своих хозяев, драконов-оборотней, с далёкой звезды. Пришельцы на вид неприятные, но очень учёные. Они знают, как справиться с единым сердцем-навигатором, поэтому и добиваются того, чтобы собрать все семь частей.
- Семь, а не восемь.
-Драконы-оборотни знают  о восьмом осколке?
-Не думаю.
- Странная у них звезда, на которой они живут. Камни у них  живые, питаются  чужой энергией. Одним  едой служит злость, другим - добро и любовь.
-Да, странно.
- Почему они не хотят остаться жить на нашей земле?
- Их  звезда зовёт.
- Как нам удержать Звёздного Дракона на земле?  Пар-Мэ, скажи, что сказали духи гор Каменного Пояса?
-Они  готовы к битве за  землю.
- Что духи гор собираются делать?
-Они раздуют все подземные горны, когда Звёздный Дракон оживёт. От жара он раскалится.
- Мы принесём холодный воздух с севера и нагоним снежных туч, - поддержали  Пар-Мэ духи северного ветра.
- Мы поднимем все воды и обрушим их на раскаленного Звездного Дракона, - продолжили духи рек, озер,  болот.
- Он не выдержит и разрушится, тогда мы разметём его, - сказали духи южных бурь  и ураганов.
- Ур-Ал прилетел с далёкой огромной звезды. Может, наш подземный жар для него не так горяч, а наш лёд не так холоден. Что ему бури и ураганы, когда он летел от звезды к звезде так быстро, что добрался до нашей земли? - задумчиво проговорил Бэр-Мэ.
   Все духи приуныли.
- Но если это на Звёздного Дракона  не подействует, мы призовём колдовские силы, - вдруг бодро заговорил юноша. – Все помнят волшебные заклинания предков?
- Да, конечно! – радостно загудели духи.
- Ради нашей земли остановим  ожившего дракона, погрузим его в  волшебный сон, наложим колдовские замки, оплетём ветвями забвения, -  Бэр-Мэ замолчал на мгновение, а потом добавил. – Если с этими чарами он справится, то надежда только на Сердце Звёздного Дракона.
- Мы всё выполним, как ты сказал, Бэр-Мэ, - зашумели духи.
-Мне надо идти, меня ждёт народ Со-Ома, - сказал Бэр-Мэ.
*
   Народ Со-Ома окружил площадку, где Хан-Мей раскинула свои гадальные камушки-руны.  Она  третий раз спрашивала их о будущих событиях, и третий раз они ничего ей не говорили. Шаманка должна была дать ответ своему народу. И что она скажет?
- С древних времён наше племя живёт на этой земле, - начала издалека шаманка. – Наша земля – это всё, что мы имеем. Мы должны её защитить. Со Звездным Драконом нам не справиться.  Это дело  духов.  Наш  враг - войско Ког-Нау. Это летающие драконы-оборотни, которые одним свистом могут нас погубить. Но у нас есть зелёные ящеры Эги. На них мы примем бой в воздухе. Исход битвы неизвестен – руны молчат.
    Хан-Мей замолчала, взглянула на вождя. Тот всё понял.
-У нас мало времени, - Кен-Тау старался быть спокойным, - поэтому все женщины с детьми готовят пробки для ушей и варят лечебные снадобья; воины племени затачивают копья, плетут узды, сёдла для ящеров Эги;  старики вяжут сети, набивают колчаны стрелами; подростки отправляются в соседние племена с вестью о предстоящей битве.
   Три дня все в селении занимались подготовкой к предстоящей битве. Эга с Бэр-Мэ как вернулись, сразу втянулись в работу. Эга призвала отпущенных ящеров.  Воины  учились управлять ими, приспосабливали сёдла и узды. Бэр-Мэ с отцом, Хан-Мей, лешими, дымовым и местными духами просчитывал и продумывал все варианты исхода битвы.
  Прошла очередная бессонная ночь. Уснули  только под утро.
  Проснулся Бэр-Мэ от крика. Он выбежал из жилища и спросонья не мог понять, что случилось. Соплеменники бежали к реке. С трудом протиснувшись между людьми,  юноша увидел  необычное зрелище. По реке верхом на морском драконе Лифаундерме  разъезжал его отец. Взади сидел морской человек Октан  и… Кын-Чан! Они помогали править. За драконом носилась Эга. От восторга она выпрыгивала  высоко вверх и, сделав кувырок назад, уходила на глубину. Трёхдневное напряжение от работ  как рукой сняло.
   На шум со всех окрестностей сбежались лешие, водяные, лесные девы, духи.
   Тут внезапно солнце заслонила туча. Все с тревогой посмотрели на небо.
   Диковинные птицы летели к реке Ыб-Ва.
- Это клехцоки! – громко крикнул Бэр-Мэ. – Сюда летит Равель со своим народом!
  Клехцоки опустились на макушки высоких сосен. Один спланировал на высокий берег к юноше.
  - Народ клехцоков приветствует народ Со-Ома! – сказал Равель, сложив крылья и откинув шлем-клюв.  Его тут же окружили соплеменники Бэр-Мэ, они с удивлением и восхищением разглядывали человека-птицу.
- Равель! Как я рад видеть тебя снова! Айран не с тобой?
  Юноши обнялись.

     Картинка

- Нет, Айран в селении, в горах. Со мной прилетели только воины племени. Мой небесный камень позвал меня, Бэр-Мэ. Я понял, что предстоит битва. Войско
Ког-Нау мы обогнали на день пути. Мы поднялись очень высоко, чтобы они нас не заметили. Их очень много.  На рассвете они будут здесь.
   Равель огляделся, увидел Октана.
- Октан! – крикнул он, - Твой небесный осколок видит будущее. Что он сказал тебе?
- Октана камень указал Октану путь. Октан здесь, - отчеканил человек-лягушка.
- Никто не знает, что будет, и камни молчат, - тревожно сказал Бэр-Мэ. – Мы готовы к битве на земле, под землёй и водой, а теперь и в воздухе. Какое у вас, клехцоков,  оружие?
- Наше оружие – крылья, клюв и когти.  Равель взмахнул крылом, накинул шлем, ступил на бревно.  В тот же миг из носка сапога, клюва и перьев выскочили острые ножи.
    Народ восхищенно ахнул.
 - Ещё мы  поднимаемся очень высоко и видим очень далеко. Мои воины заметят приближение войска Ког-Нау, - добавил Равель.
-Я буду биться с вами! – вышел вперёд Кын-Чан и вытащил из-за спины огромный меч. – Я должен освободить свой народ из подземных  темниц Ког-Нау! Октан научил меня управлять морским драконом.
- Я рад, что ты с нами, Кын-Чан! – улыбнулся великану Бэр-Мэ.
*
   Прошли  день и ночь в ожидании, но драконы-оборотни не появились на рассвете.  Не было их  и в течение следующих  дней. Равель отправлял своих разведчиков во все стороны, боялся, что Ког-Нау постарается напасть с тыла.
- Может, они решили не будить своего Звездного Дракона? – спросил вождь  шаманку. Та сидела в центре большой поляны и снова раскидывала свои камушки-руны.
-Нет, Кен-Тау, битва будет. Только вот когда?  Пусть воины спят по очереди,  они должны быть готовы к сражению в любое время, - проговорила Хан-Мей, потом посмотрела  на небо. Ни одного облачка не было на нём. Видны были  только  разведчики клехцоков, которые  кружили над местностью.
- Эга, где ты? – раздался крик с речки. – Эга, плыви ко мне!
   Это звал русалку Бэр-Мэ.  Он колотил веслом о борт лодки. Она тут же вынырнула.
- Эга, скоро понадобятся твои ящеры. Смотри! - юноша держал на ладони свой небесный камень. Он тревожно мерцал.
- Здравствуй, Бэр-Мэ! Ты исполнил своё обещание: собрал все осколки навигатора-сердца нашего звездолёта, - проговорила русалка.
   Бэр-Мэ сначала попятился от удивления, но, сообразив в чём дело,  остановился.
- Здравствуй, Ког-Нау. Что же ты в реке мокнешь, выходи на берег, тогда и поговорим.
   Русалка выпрыгнула из воды,  шлёпнулась в лодку и обернулась стариком.
- Никто тебе не поможет, Бэр-Мэ: ни ящеры, ни духи, ни звери, ни птицы, ни народ твой, ни кто другой. Прощай, глупый юноша! – быстро сказав всё это, старик обернулся червяком-драконом,  взмахнул  крыльями,  поднялся над рекой и засвистел.
  Бэр-Мэ заткнул уши приготовленными пробками, взобрался на берег, огляделся. Его соплеменники оборачивались драконами и летели к Ког-Нау.
  На поляне стояли Хан-Мей и Кен-Тау и зажимали уши.  Они не понимали, что творится. Почему воины превращались в оборотней. Первым опомнился Бэр-Мэ. Он нырнул с высокого берега в воду и поплыл к коряге, за которой ночевала Эга. Русалка, опутанная светлой цепью, лежала на дне. Бэр-Мэ схватил свой небесный камень, рассёк цепь и освободил Эгу.  Вместе они поднялись наверх.
   Всё небо  закрыли драконы-оборотни, летающие в беспорядке и пронзительно свистящие. Войско Ког-Нау  увеличивалось. Он чего-то ждал.
   Бэр-Мэ вновь взобрался на берег. Ни Хан-Мей, ни Кен-Тау на поляне не было. Они побежали разыскивать своих людей. Лесные девы нашли воинов сонными и связанными. Некогда было разбираться, как это с ними случилось, предстояла битва.  Девы поили каждого древесным соком, воины оживали, а лешие выводили их по коротким тропам к селению.
  Тем временем драконы-оборотни начали высвистывать какой-то ритм. Они всё ускоряли и ускоряли темп.
   От боли Бэр-Мэ вскрикнул и разжал пальцы. Его небесный камень ожёг руку. Цепочка исчезла, камень повис в воздухе и стал  медленно крутиться вокруг своей  оси. То же происходило с остальными частями Сердца Звездного Дракона Ур-Ала, где бы ни были их носители: на реке, в лесу, высоко в небе.  Небесные камни услышали гипнотический свист драконов-оборотней и послушно летели к бывшим хозяевам.
   Первым поднялся зелёный камень Бэр-Мэ, к нему примкнули: красный камень Равеля, голубой – Няш-Ки и Сам-Охи, синий – Арая, жёлтый – Лям-Бы, оранжевый – Кош-Мы, фиолетовый – Октана.
  Небесные камни стали кружиться как в хороводе,  то приближаясь  друг к другу, то отталкиваясь. Своим танцем они завораживали всех, и никто не мог двинуться с места.
  Неожиданно небесные камни стали расти и подниматься вверх к кружащим над ними драконам-оборотням. Потом они соединились в Единое Сердце Звёздного Дракона.  Сердце  крутилось, поднималось  и постоянно увеличивалось, пока не закрыло собой несметное войско Ког-Нау. Сверкнув напоследок, Сердце обрело единый холодный цвет снега.
- Ледяное Сердце! – очнулся Бэр-Мэ. – Холодное Сердце!  Бесчувственное Сердце!
   Все растерянно глядели, как удаляется  в сторону гор Каменного Пояса застывшее Сердце Звездного Дракона. Оно превратилось в ледяной кристалл.  Вокруг него двигались, не размыкая круга, драконы-оборотни.
-Эга, где ты? – вновь стал звать русалку Бэр-Мэ.- Вызывай своих ящеров!
   Эга вынырнула из реки, уселась на берег и отрезала все свои зелёные волосы. Кинула их на берег и пропела:
-День пришёл, и час настал -
От беды спасти кристалл.
Чтобы нам дальше жить,
Лёд нам надо растопить.
Всех нужней теперь -  летать,
Должны вы ящерами стать.
Послушно исполнять приказ,
На то моя воля и мой указ.
   Зашевелились волосы Эги, поползли на крутой берег ящерицами. Каждая обернулась в зелёного летающего ящера. Вскочил на первого Бэр-Мэ, за ним все остальные оседлали ящеров Эги и понеслись догонять Сердце Ур-Ала.
   Эга собрала женщин, все сели  в лодки  и двинулись  на помощь соплеменникам. Туда же понеслись  местные духи.
*
   В небе завязалась битва. Сверху драконов-оборотней атаковали клехцоки. Кен-Тау со своими воинами на ящерах старались пробиться к Сердцу с боков. Морские драконы во главе с Лифаундермой  выхватывали по нескольку оборотней снизу и, немного сжав их челюстями, бросали вниз. Раненные в битве  падали в воду по пути движения Ледяного Сердца. Русалка с водяными и людьми  вылавливали  их сначала из реки Ыб-Вы, потом Ка-Мы, а затем её притока реки Чус-Вы, что текла с гор Каменного Пояса.     
    Упавшим драконам-оборотням  тут же связывали рты, оплетали болотной тиной,  ветвями, сетями и оставляли на берегу под присмотром лешачат.  Женщины с лесными девами  налаживали  раненым повязки с целебными бальзамами.
   Драконов-оборотней было очень много, и пробиться к Сердцу Звездного Дракона Ур-Ала казалось невозможно. Бэр-Мэ облетел не один раз заслон из пришельцев и не нашел ни одну малейшую лазейку для себя. Тогда юноша направился к Октану и Кын-Чану и попросил помочь пробиться сверху.  Они согласились,  и Бэр-Мэ пересел на Лифаундерма. Морские драконы с трудом поднялись над всеми и камнем упали на драконов-оборотней. Кын-Чан на своём драконе  пробил их живой слой, а Октан с Бэр-Мэ влетели внутрь шара. Такого холода они не ощущали в жизни, но Бэр-Мэ попросил как можно ближе подлететь к ледяному кристаллу.  Как только Лифаундерма завис над центром Холодного Сердца, юноша спрыгнул на него и велел улетать Октану. Тот немедля 
   
 Картинка

направил своего дракона вниз и, пробив сцепившихся оборотней внизу, исчез из виду.
   Бэр-Мэ упал на Кристалл-Сердце, прижался к нему и с жаром зашептал:
- Я знаю, ты слышишь меня, очнись! Возьми тепло моего сердца, но только не губи нашу землю! Прошу тебя, Сердце Звездного Дракона Ур-Ала, оживи!
   Треснул тут Кристалл, и юноша провалился внутрь его. А через некоторое время побежали по Сердцу красные прожилки. Вспыхнуло оно, да так, что  осыпалась с него ледяная корка. Растерялись на миг драконы-оборотни, разрушился их строй.
   Заметили замешательство среди врага клехцоки, ещё яростнее стали наносить  удары.  За ними воодушевился народ Со-Ома. Вождь издал боевой клич, призвал смелее атаковать пришельцев. Обрадовались Октан с Кын-Чаном: не зря  Бэр-Мэ рискует своей жизнью.
  Недолго длилось ликование землян, перестроились драконы-оборотни, вытащили неизвестно откуда блестящие щиты. Отразился яркий свет Сердца от них и ослепил его самого. Почернело оно, покрылось  коркой.  Повисло Черное Сердце  над горами Каменного Пояса. Где-то там, глубоко под ними лежал Звездный Дракон.
   Вновь раздался оглушительный свист пришельцев. Закружилось с невероятной скоростью Сердце,  вонзилось, как бур, в землю и скрылось в её глубинах, а драконы-оборотни  нырнули следом.
*
   Как дальше действовать, никто не знал,  в замешательстве летали  над огромной воронкой, подобной кратеру потухшего вулкана, дна которого  не было видно. Затихло всё, как перед бурей.
   Кен-Тау стал искать сына среди парящих клехцоков, летающих в беспорядке зеленых  ящеров  и огромных морских драконов.  Никто не знал, куда он делся. Тогда вождь направил своего ящера вниз, но  среди раненых его тоже не было. Тревожно забилось сердце Кен-Тау, он разослал воинов на поиски Бэр-Мэ. К нему опустился Октан на Лифаундерме.
-Бэр-Мэ приказал Октану пробить заслон. Октан выполнил просьбу Бэр-Мэ. Бэр-Мэ в Сердце Звездного Дракона Ур-Ала,- произнёс морской человек.
   Содрогнулся от этого известия вождь. Тут же  содрогнулась земля, волнами пошла. Взмыли в небо все, кто мог летать, прихватив на спины  раненых соплеменников.
   Сколько можно было взглядом охватить до горизонта, треснула земля, разверзлась пропасть. Края трещины расходиться стали и подниматься.  Шире Матери Всех Рек Ка-Мы протянулось ущелье по всему хребту Каменного Пояса. Это ожил Звездный Дракон и поднимался из своего многолетнего заточения. Из гигантской расщелины поднималось гибкое червеподобное тело инопланетного дракона. Выходило оно и изгибалось кольцами. Весь он пылал от подземного жара. Духи гор своё дело сделали: раздули свои горны, раскалили докрасна ожившего  Дракона Ур-Ала.
   Налетели тут северные ветры, принесли снежные тучи. Обрушили на раскаленное тело Дракона всю холодную воду  и духи болот, озёр и рек.
Испарилась вся вода и весь снег, не причинив вреда гиганту. Нет на земле той силы у стихий, чтобы его остановить.
   Стали духи Звездного Дракона усыплять, сетями забвения опутывать.  Не  действовали земные заклятия на инопланетное существо. Другой он был по строению, не подчинялся ни стихиям, ни заклинаниям. Слушал только своё  Сердце.
*
А Сердце Звёздного Дракона Ур-Ала  разговаривало с Бэр-Мэ.
- Не могу вспомнить, где моя Звезда.
- Потому что в тебе нет восьмой доли.
- Разве её не было на поверхности?
-Нет, она под землёй, очень глубоко.
-Глубже, чем мы?
-Да.
-Ты поможешь её найти?
- Нет.
-Почему?
- Потому что ты разрушишь мою землю.
- Летим со мной.
-Не могу, я люблю свой край.
- Зачем тогда ты собрал меня воедино?
- Чтобы уговорить тебя не разрушать мою землю, не губить нас. Я думал, что каждая частичка твоя впитала в себя дух  нашей земли, прониклась  добротой и любовью ко всем существам, живущим на ней. А оказалось, что ты холодное и бесчувственное. Но я не теряю надежду  уговорить  тебя  остаться.
-Я не могу, меня зовёт моя Звезда.
- Когда ты жило по отдельности, частями,  слышало ли этот зов?
- Нет.
- А сможешь снова расколоться на части?
-Нет.
-Почему?
- Меня что-то  от этого удерживает.
- Звук?
-Да.
- Тогда я знаю, что делать.  Отпусти меня,  я найду восьмую часть, и тогда ты  обретёшь свободу. В тебе не хватает как раз той части, которая придаст тебе силы, уверенности в себе, вернёт тебе память, и ты справишься со звуком, удерживающим тебя.
- Ты согласился найти мне недостающую деталь и не просишь ничего взамен?
- Нет, я не могу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Поступай,  как знаешь, слушай Себя.
   Сердце Звездного Дракона выпустило Бэр-Мэ.  Он оказался в окружении драконов-оборотней. Они плотно переплелись друг с другом и ждали взлёта. Все они издавали протяжный завораживающий свист, который удерживал  Сердце в повиновении.  Бэр-Мэ  было слышно его  даже через ушные пробки.
   К нему подполз Ког-Нау, сделал знак, и все замолчали.
- Бэр-Мэ летит с нами? – крикнул он.
- Никто ни куда не полетит, - сказал юноша, доставая пробки из ушей. - Не хватает восьмой доли. Я знаю, где она. Выведите меня из Дракона, я должен поговорить с Духом Каменного Угля.
- Не надо искать эту долю! – уверенно заявил оборотень.
- Сердце мне сказало, что не знает направление. Это из-за того, что нет восьмой доли. Куда вы полетите? В вечность? – также уверено сказал Бэр-Мэ.
- Ты разговаривал с навигатором? – удивился Ког-Нау.
- Да, я был внутри его и знаю, почему вы не взлетаете. «…Найди мне недостающую  деталь…» -  так сказало Сердце Ур-Ала.
- Да, такое слово  ты мог узнать только от него. Я верю тебе. Действительно, мы не можем взлететь, - дракон-оборотень задумался, а потом велел вывести Бэр-Мэ из звездолёта.
*
   Юноша стоял в полнейшей темноте. За ним только что задвинулась дверь инопланетного звездолёта.  За стенами его возобновился свист оборотней.
- Дух Каменного Угля, услышь меня! Это я,  Бэр-Мэ, зову тебя! Мне нужна твоя помощь! – стал звать он.
 На его зов  никто не откликался. Тогда Бэр-Мэ пошёл на ощупь, он двигался  в сторону, откуда шёл подземный жар. Когда стало совсем нестерпимо горячо, он снова  позвал горных духов.
-Ты хочешь вернуть ему память, Бэр-Мэ? – услышал он  рядом чей-то голос. – Разве тебе не дорога твоя земля?
- Дух Древнего Леса, это ты? – узнал голос юноша.
- Нет больше Духа Древнего Леса, его погубил Звёздный Дракон много лет назад. Зови меня – Дух Горючего Камня или Дух Каменного Угля, - горный дух   осветил  теплым светом пространство вокруг себя. Перед Бэр-Мэ предстал тот старый горбун, который являлся ему в последнем видении.
- Дух Каменного Угля, прошу тебя, помоги Сердцу  проявить себя. Без восьмой доли оно безвольное, делает так, как велят его хозяева, драконы-оборотни, - стал умолять  Бэр-Мэ.
-Ты помогаешь тому,  кто причинил столько бед нашей земле. Я не понимаю тебя, - отвернулся горный дух, чтобы уйти.
- Постой! Звёздного Дракона нам не одолеть. Там, наверху,  он уже поднялся над горами Каменного Пояса и мечется, разрушая всё на своём пути. Вновь  гибнет всё живое. Но мы можем это остановить, отдав последнюю долю Сердцу. Оно вспомнит  всё и  сделает выбор. А пока его держат в гипнотическом звуке оборотни. Только черная доля может освободить его от пут! – юноша с надеждой глядел на сгорбленного старика.
- Небесный камень у тебя, - сказал горный дух и исчез.
     Бэр-Мэ оказавшись снова в темноте, заметил слабый свет от восьмого осколка, что висел на его груди.
- Благодарю тебя, Дух Каменного Угля! – радостно крикнул в темноту юноша и стал продвигаться  обратно, ориентируясь на гул.
*
    Хан-Мей осталась в селении, она сидела на высоком берегу реки Ыб-Вы и глядела вдаль. Туда улетели воины с вождём и уплыли все женщины с Эгой. Рядом с ней сидели Арай и Сам-Оха. Они не понимали, почему их удерживает возле себя шаманка. Несколько раз они  задавали ей этот вопрос, но она молчала и только кидала постоянно свои камушки-руны.
   В стороне гор что-то вспыхнуло, а потом пошёл гул по земле, зашевелились деревья, заволновалась река.
- Всё, пора! – воскликнула Хан-Мей. – Сам-Оха, окутай меня тьмой непроглядной, Арай растелись туманом густым вокруг меня. Никто не должен ко мне подходить, никто не должен меня видеть. Ни на миг никого ко мне не подпускайте и сами молчите. В полной тишине и темноте  должна я прибывать. Иначе мне Бэр-Мэ не спасти, не вывести из небесной темноты. Как найду его, вас крикну, тогда  меня громко  зовите, снимайте тьму и пелену. 
   Поняли братья шаманку и всё сделали, как она велела.
*
    Чёрный небесный камень указал дорогу Бэр-Мэ к Сердцу Звездного Дракона Ур-Ала. Прошли они мимо инопланетных оборотней, гудевших  до сих пор. С черным осколком юноша не слышал свист, не действовали звуковые чары ни на него, ни на небесный камень. Оказался Бэр-Мэ внутри Сердца, положил на ладонь восьмую долю его и снова стал просить за свою землю.
- Я нашел недостающую деталь, бери! Если память к тебе вернётся, вспомни, какую боль ты причинило нашей земле своим появлением.  Вспомни,  почему ты выбрало нас, а не направило свой звездолёт мимо.
   Поднялся камень с ладони юноши и растворился в Сердце Едином. Замерцало оно разноцветными огнями и погасло, а потом показало Бэр-Мэ звездное пространство, кинуло луч на родную Звезду.
-Возвращались мы после многолетнего странствия на родную планету, но её не нашли. Одни осколки от неё вращались вокруг Звезды. Потом… Что было потом?
   Замигало  звездное пространство и погасло, а когда зажглось вновь, оказался Бэр-Мэ  среди драконов-оборотней. Сновали они мимо него и не замечали.
- Капитан! – крикнул кто-то взади. – Смотрите, навигатор не может найти объект! Планеты нет!
    Бэр-Мэ оглянулся, к нему полз Ког-Нау, протягивая небольшое Сердце Звездного Дракона. Юноша непроизвольно схватил навигатор и понял, что он один из них, драконов-оборотней. «Сердце  Ур-Ала выбрало меня проводником между прошлым и настоящим, через меня пытается вспомнить, что случилось перед крушением» - моментально пронеслось в голове у Бэр-Мэ.
- Идем прежним курсом, - скомандовал  он не своим голосом, - зайдем в свою звездную систему, навигатор уточнит направление.  Это помехи от метеоритного потока.
- Планеты нет! Он явно показывает… - снова забеспокоился Ког-Нау
- Не поднимайте панику на корабле! – перебил его Бэр-Мэ. – Рассчитайте возможные аварийные посадки на соседних планетах. Отправьте вперёд разведчиков. Пусть срочно передадут данные на пульт управления, и подсоедините к ним навигатор. Пусть работает в автономном режиме.
   Ког-Нау установил навигатор в центре пульта и удалился выполнять указания капитана корабля.  Бэр-Мэ остался один, подошёл к Сердцу Звёздного Дракона и заглянул вовнутрь. Там было то же звёздное пространство, что и вокруг него, на экране пульта управления, только в уменьшенном виде. Одна красная точка постоянно мигала, показывая, что её не существует.
- Не может быть, - забеспокоился Бэр-Мэ, - это помехи от метеоритного потока.
   Беспокойство нарастало. Перед глазами на большом экране замигала та же точка.
- Капитан, разведчики сообщают, что соседние планеты не пригодны для аварийной посадки, - сообщил через некоторое время Ког-Нау. -  Питательной энергетической субстанции нет ни на одной из них. Единственный вариант - маленькая голубая планета с большим водным пространством, но пригодной  для жизни воздушной оболочкой.  Участки с твердым покрытием невелики. Будет трудно рассчитать точку посадки. Взлет будет  затруднён силой притяжения планеты. Она так велика, что частота взмахов при отрыве потребуется  максимальная.
- Будем надеяться, что наша планета на месте. Это помехи от метеоритного потока, - уже который раз повторил Бэр-Мэ, успокаивая больше себя, чем своего помощника.
   Время шло, а точка мигала. Уже далеко остался позади метеоритный поток,  и звездолёт вошел в свою звёздную систему, ничего не менялось.
- Собери всех специалистов, будем принимать решение, - распорядился Бэр-Мэ.
   Мнение специалистов разделилось.  Одни требовали направить звездолёт по траектории движения исчезнувшей планеты, выслать разведчиков на соседние    

Картинка

системы, рассчитать всё основательно и тогда принимать решение.  Другие предлагали развернуться и лететь обратно к той планете, что была открыта ими и походила на их родную планету.   Лишь капитан задумал приземлиться на маленькой планете, так как она была рядом с родной, хоть и  погибшей.  Она звала его. Пока все спорили, он  перепрограммировал навигатор. Чтобы никто ни смог изменить направление, достал дольку памяти из навигатора, запечатал его в капсулу  и отправил вперёд звездолёта в сторону голубой планеты.
- Смотрите, она загорелась вновь! Это был только сбой в навигаторе!– обрадовались  специалисты межзвёздного корабля.
- Нет, вы ошибаетесь. Я направил звездолёт на голубую планету. Она родней всех других, - спокойно сказал Бэр-Мэ.
- Мы требуем немедленно изменить курс! – закричали в панике драконы-оборотни.
-Это невозможно, я вынул дольку памяти из навигатора и вам её не отдам,  - поставил перед свершившимся фактом капитан звездолёта.
- Нам не посадить звездолёт на такую маленькую планету с огромной силой притяжения! – воскликнул Ког-Нау.
- Привлеки специалистов, у вас есть время всё рассчитать! – приказал капитан.
- Ты погубил нас! – ужаснулись драконы-оборотни.
- Нет, я  спас вас от звёздной бездны, от бесконечного страха потеряться, от неведомого будущего.  Я нашёл вам родную планету, живите! -  воскликнул Бэр-Мэ - капитан.
- Мы не хотим жить на этой планете! Отдай нам дольку памяти от навигатора! – требовали все. Они надвигались на своего капитана, окружали со всех сторон, потом схватили и стали обыскивать. Ничего не найдя, разъярённые оборотни, связали своего капитана, посадили в пусковую камеру для разведчиков и выпустили в звездное пространство.
   Бэр-Мэ очутился за бортом звездолёта. Один  миг  он видел, как Ур-Ал летел к голубой звезде и радовался этому. 
- Так значит, лететь к далёкой звезде  не надо? – доносился  голос Сердца Звёздного Дракона от удаляющегося звездолёта.
- Нет! – крикнул Бэр-Мэ из-за всех сил. – Живи! Наша земля теперь и твоя!
- Значит, свою планету вы называете Землёй?  Хорошее,  теплоё название. Спасибо, Бэр-Мэ, я остаюсь!- еле различил  юноша. Темнота заволокла  всё кругом.
    Слабый свет от голубой звезды вспыхнул вновь и стал приближаться. Из  темноты к Бэр-Мэ шла шаманка. Она искала его, освещая себе путь маленьким Сердцем Звездного Дракона.
- Хан-Мей, как ты очутилась здесь? Откуда у тебя это Единое Сердце?
- Бэр-Мэ, вот ты где! Идём, малыш, пора домой. Нас ждут.
   Шаманка взяла юношу за руку и как маленького повела за собой.
- Арай! Сам-Оха!  Я нашла Бэр-Мэ! Куда идти? – стала звать Хан-Мей духов.


   Картинка


-Хан-Мей! Хан-Мей! Иди на голос! – послышалось издалека.
- Хан-Мей! – очнулся юноша. Он лежал в пещере,  рядом никого не было: ни шаманки, ни духов.  Рядом с ним  горел каменный уголь.
*
   Кен-Тау, Кын-Чан и морские люди  облетали на драконах закаменевшее  тело  Ур-Ала. Они пытались найти хотя бы один вход в него. Клехцоки улетели искать лазейку в хвостовую часть звездолёта, а воины Со-Ома тщательно осматривали тело, продвигаясь к его голове. Никто не знал, что случилось с Бэр-Мэ в чреве инопланетного дракона.
    Все были поражены и удивлены, когда вдруг Звёздный Дракон  Ур-Ал перестал выползать из земли и замер, потом содрогнулся в последней конвульсии и … окаменел.
     Как и где теперь искать  юношу? Днями продолжались поиски, все возвращались ни с чем. На закате восьмого дня Эга приплыла с  Хан-Мей по Чус-Ве, единственной речке, которая всех ближе подходила к окаменевшему Звездному Дракону Ур-Алу.   Шаманка позвала всех к себе.  Клехцоки уселись на ближние скалы, воины Со-Ома направили зелёных ящеров на берег речки,  а морские драконы Октана опустились за ними.
- Бэр-Мэ выполнил своё предназначение - спас нашу землю. Вы все бились отважно, об этом сложится не одна песня, - громко, чтобы все слышали, говорила  шаманка. - Теперь мы должны помочь нашему малышу вернуться из недр земных. Надо просить духов гор отпустить Бэр-Мэ. Я видела: его удерживает возле себя  Дух Каменного Угля. Старик решил сделать его своим преемником, ведь он его праправнук по лесной деве Ель-Ёве.  Бэр-Мэ – человек, и судьба его другая.
- Скажи, что надо делать? – закричал каждый со своего места.
- Надо всем дружно обратиться к горным духам! Надо…
- Ничего не надо делать! – прервал шаманку Дух Леса. – Я один схожу к отцу и уговорю его вернуть Бэр-Мэ к нам. Он ведь и мой правнук.
    Все расступились, пропуская Пар-Мэ.
    Но тут осыпался один  окаменевший  изгиб туловища  Ур-Ала, раскрылся проход в недра земные. Вышли из него юноша и горбатый старик.
    Радостно закричали все, приветствуя Духа  Каменного Угля и Бэр-Мэ.
-  Дед,  окаменевший Звёздный Дракон теперь в твоей власти. Прошу, отпусти на свободу  пленников его, драконов-оборотней, - попросил юноша.
-Они свободны! – воскликнул Дух Каменного Угля.
- Прошу, отпусти  людей, что заточил в подземные темницы  Ког-Нау.
- Они свободны!
Кын-Чан тут же вскочил на морского дракона Октана и направил его в сторону горной страны Муг-Оджа, где в подземных темницах  Ког-Нау томился его народ.
-Прошу, отпусти на свободу Сердце окаменевшего Звёздного Дракона Ур-Ала! – вновь воскликнул Бэр-Мэ.
    Картинка

- Это  теперь и в твоей власти,  Бэр-Мэ! – с гордостью произнёс Дух Каменного Угля.
- Сердце Ур-Ала, ты свободно! – закричал юноша.
   Зашевелились горы, разверзлась земля выше истока речки Чус-Вы, появилось над горами Сердце Звёздного Дракона, поднялось выше гор, выше окаменевшего Ур-Ала. Засветилось, закрутилось в небе, и полетели от него разноцветные искры. Двинулось оно  вдоль  гор Каменного Пояса и застывшего в нём инопланетного дракона. Пронеслось Сердце над Ур-Алом,   как снежная тучка. Только вместо  снега на горы просыпались бесчисленные  небесные разноцветные камни.
   К ногам Бэр-Мэ упал небесный самоцвет. Поднял юноша его, и тот тут же повис на светлой цепочке, заиграл зелёным переливами на груди его.
- Смотрите! – закричал Равель. – Ко мне вернулся мой рубиновый небесный камень!
- Октана камень с Октаном! – радостно произнёс морской человек.
- Наши амулеты вернулись! – вместе воскликнули леший и дымовой.
Речной Туман заискрился синими клубами. Небольшое болотце в низинке вспыхнуло голубыми огоньками.
    Дух Каменного Угля обнял своего сына Пар-Мэ  и передал ему свой черный небесный камень на память.
- Наша земля ждёт нас, - сказал Бэр-Мэ.

 


Послесловие

   Дорогие читатели, надеюсь, что сказы и сказки помогли вам заглянуть в далёкое прошлое нашего края, узнать о людях и народах, населявших  наши края. Пусть имена  вымышленные, но они созвучны с названиями местности. Некогда существующая страна Бэр-Мэ теперь называется Пермской  землёй, а Дух Леса Пар-Мэ передал своё имя гористой, заросшей лесом местности, и  её мы называем  Пармой.
 Чем больше узнаёшь о крае, где живёшь, тем больше любишь его. Сила и энергия прежних времён передается тебе.
   Моя работа по составлению сказов и сказок продолжается.
   Идея писать сказки принадлежит  Старкову Андрею Владимировичу.
   Сказы  родились благодаря  Старкову  Владимиру Ермиловичу и Старковой Анне  Максимовне, а также Халиловой Марии Ермиловне и Челышевой Людмиле Григорьевне.
   Огромное спасибо за помощь и  подсказки Старкову Сергею Владимировичу, Сипатовой Любови Владимировне, Старкову Владиславу Ильясовичу, Старковой Ольге Ильясовне, Меньшиковой Галине Ильясовне, Сабуровой Ольге Владимировне, Макаровой Зинаиде Николаевне, Патраковой Людмиле Фёдоровне.

С любовью
Светлана Лесная

 

    

 

Светлана Лесная

 

Приобвинские сказы

Составитель С.Лесная
Фото и рисунки автора
Корректор М. Халилова
Дизайн, верстка:…………
Книга издана за счёт собственных средств


Сдано в набор 2 сентября
Формат 29/20
Тираж 300 шт.

 

Отпечатано в типографии   ООО  «Печатник»
Пермский край, г. Верещагино, ул. Энергетиков 2.
Тел./факс: (34254) 3-63-91
E- mail: pechatnik2008@mail. ru

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

Предисловие....................................................................................................3                                                                                                                       
«Предание старины глубокой» …………………………………………………………………4                                                                                     
Сказы…………………………………………………………………………………………………………… 6
Сказ
   о двух братьях……………………………………………………………………………………………8                                                                                                                     
Сказ о Мане ………………………………………………………………………………………………..11
Сказы деда Евсея………………………………………………………………………………………..16
Сказ о Ермиле……………………………………………………………………………………………..20
Сказ о Прокопие………………………………………………………………………………………….23
Сказ
   о трёх сёстрах и золотой рыбке……………………………………………………………….27
Сказ про Ульяну…………………………………………………………………………………………..31
Сказ
   об отце Филиппе……………………………………………………………………………………… 36
Сказ о Марие……………………………………………………………………………………………….40
Сказ
   о Марие и её сыне Володе……………………………………………………………………… 44
Сказ о цыганке Шали и моряке Шато……………………………………………………….. 51
Сказки.............................................................................................................. 59
Сказка
   О кузнеце Ужеге………………………………………………………………………………………..60
Сказка про  Агульму……………………………………………………………………………………. 70
Сердце Звёздного Дракона………………………………………………………………………  109
1.Сказка
        О русалке Эге……………………………………………………………………………………….109
2.Сказка о Бэр-Мэ……………………………………………………………………………………….133
3.Сказка
       об  Арае и Сам-Охе……………………………………………………………………………….166
4. Путешествие
       За седьмым небесным камнем……………………………………………………………191
5. Битва за Ур-Ал………………………………………………………………………………………….214
Послесловие………………………………………………………………………………………………  233
Содержание……

Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»